Аквариум

      Миу стояла посреди безлюдной улицы, тупо уставившись в клочок бумаги с нужным адресом.       Вот какого чёрта она согласилась? Из-за этой Бакамацу она застряла неизвестно где, тут хоть бы домой вернуться, куда уж там её глупые рыбки… Ирума прислонилась к стене ближайшего дома и начала копаться в сумке в поисках ещё одной записки, оставленной Каэде для неё.       — Чёрт бы тебя побрал, — пробурчала она. — Чтобы я ещё раз… А, вот, нашла, — Миу извлекла из сумки сложенную бумажку.       «Когда увидишь ярко-красный дом, поверни направо!» — прочитала она вслух, после чего осмотрелась. Увидев описанное здание в двухстах метрах позади себя, она чуть не взвыла.       — Да почему ты живёшь в такой жопе! — рявкнула Ирума и стремительно зашагала обратно.       И зачем, зачем она повелась на умоляющие глаза чёртовой пианистки? Почему ей не хватило сил отказать? А сидела бы она сейчас дома, смотрела бы мультфильмы, но нет, понесло же её к чёрту на рога!       Пока Миу шла по направлению к красному дому, перед глазами проплывали воспоминания.

***

      — Ирума-чан! Сто-ой, Ирума-чан!       Миу обернулась. Навстречу ей бежала, нет, летела Каэде.       — Чего тебе?       Акамацу еле затормозила, чудом не врезавшись в Ируму, и какое-то время молча стояла, уперев руки в колени и тяжело дыша. Наконец, отдышавшись, она заговорила:       — Слушай, Ирума-чан, очень помощь нужна… Прости, пожалуйста, просто больше и попросить некого…       — Выкладывай, Бакамацу, — хмыкнула Миу. — И смотря, как попросишь.       — У меня гастроли, я уезжаю завтра. На несколько дней.       — И? — Ирума даже немного расстроилась, что подруга уезжает, но виду не подала.       — А у меня дома аквариум, рыб надо кормить… — Каэде сделала самое жалобное выражение, которое смогла. — Только ты можешь мне помочь, Ирума-чан!       Та недовольно цокнула языком.       — А они поголодать не могут?       — Ну Ирума-чан! Пожа-алуйста!       — Ай, чёрт с тобой! — Миу отмахнулась от неё, лишь бы та перестала давить на жалость. — А ты это… Ну… Надолго уезжаешь? — девушка отвернулась, стараясь скрыть румянец на щеках.       — На пять дней, — улыбнулась Каэде. — Не очень долго, но моим рыбам нужно есть хотя бы через день…       — А накой хер ты их завела, — перебила её Ирума. — Если ты разъезжаешь по своим гастролям, а рыбы у тебя, видите ли, голодные? Смысл?       Акамацу замялась.       — Ну… Слушай, ну я же дома большую часть времени. А потом, у меня красивый аквариум, тебе понравится!       Она вдруг сбросила с плеч рюкзак и достала из его кармана несколько бумажек.       — Вот. Подумала, что тебе лучше будет разделить это по разным листкам, — она протянула их Миу. — Вот это мой адрес, вот здесь, — Каэде указала на бумагу с текстом. — Как добраться. Это несложно, я уверена, ты справишься.       — Конечно, я же гений, — фыркнула Ирума.       — А я и не сомневаюсь. А, и ещё, — Каэде извлекла из рюкзака ещё один листок. — Вот здесь инструкция, чем кормить. Всё.       Миу повертела в руках полученные бумаги, пробежалась глазами сквозь инструкции, которые ей предстояло выполнить, и со вздохом спрятала их в сумку.       — Ключи я оставлю в твоём почтовом ящике, когда буду уезжать, — Акамацу многозначительно ткнула указательным пальцем в небо. — А, забыла сказать, инструкция к ключам там же, где описан маршрут…       — Ладно, ладно, я поняла.       — Так ты правда будешь кормить моих рыбок?       — Да, сказала же…       — Ура, спасибо! — Каэде радостно стиснула её в объятиях, так, что та чуть не задохнулась. — Я буду тебе должна, Ирума-чан!       Бросив на прощание пару слов, что ей надо собираться и вообще она спешит, Акамацу убежала в противоположном направлении, оставив слегка удивлённую Миу одну. Быстро эта Бакамацу повесила на неё свои заботы, но чего, чёрт побери, не сделаешь ради подруги.       Но если бы тогда она знала, чем вся эта херня закончится, она бы точно отказалась. Наверное…       — Ну и сучка же ты, Бакамацу! — проворчала Миу, огибая угол алого дома. — Уговоришь кого угодно! В следующий раз потащишь аквариум на свои блядские гастроли, но я больше на это не подпишусь!       Снова сверившись с инструкцией, она прошла около двухсот метров и свернула в переулок, но там её встретило новое препятствие: Миу врезалась в случайного прохожего, не заметив его при повороте. И тот попал бы под горячую руку, если бы не сделал то, что напрочь выбило Миу из колеи, — узнал её.       — Ирума Миу? Неужели Вы… — глаза незнакомца расширялись всё больше и больше, что скоро, казалось, должны были выпасть из орбит. — Боже мой, не верю! Не верю глазам! — он резко рухнул на колени, почтительно склонившись и не смея поднять взгляд.       — Э-э-э, не стоит, правда, — девушка совершенно растерялась. — Я ничего такого не…       — Вы не можете представить, как Ваши изобретения помогают мне в жизни! Мы все недостойны такого божества, как Вы!       «А этот, похоже, поехавший, — подумала Миу. — Надо выбираться». Но вместо этого сказала другое:       — Э-эм, я рада, что Вы цените мой талант, но прошу прощения, я спешу, — хотела бы она просто уйти, но желание получить свою минуту славы остановило её. — И… Если хотите, могу дать Вам автограф.       Мужчина от удивления и благодарности чуть не захлебнулся словами. Бормоча что-то о том, что ему ужасно жаль, что из-за него Ируме пришлось задержаться, он трясущимися руками вынул блокнот и ручку, в процессе уронив её на асфальт, и подобострастно подал Миу. Она быстро начеркала там своё имя и, хмыкнув, пририсовала рядом сердечко, после чего вручила блокнот надоедливому поклоннику.       — Вы… Вы так добры, о, Миу-сама!.. — он собирался было снова броситься на колени, но Ирума остановила его.       — Спасибо, но не стоит, — и как она ещё не пустилась крыть бедного прохожего трёхэтажным матом. То ли тот верно просёк её отвратительное настроение, то ли и впрямь сумасшедший, но Миу хотелось просто поскорее от него избавиться. — Я тороплюсь, всего хорошего.       Тот опять извинился, и так и остался стоять, провожая её взглядом, из-за чего Ирума свернула в первый попавшийся тупик. Не хотелось ей, чтобы этот чокнутый следил за ней. Обождав минут пять, она осторожно выглянула из своей случайной подворотни и, к своему невероятному облегчению, обнаружила, что мужчина ушёл.       — Пиздец… — изрекла свой вердикт девушка и продолжила движение по своему маршруту.       Не сказать, что произошедший инцидент улучшил её настроение, но желание тоннами извергать оскорбления в сторону Каэде просто улетучилось. В душе Миу так и остался осадок от встречи со странным прохожим. Неужто действительно сумасшедший?       — На каждого конченного всегда найдётся ещё более отбитый уёбок, — пробубнила Миу, снова заглядывая в бумагу с маршрутом. — Значит, одиннадцатая дверь от… Да ты издеваешься, Бакамацу! Какая к херам одиннадцатая дверь? — она огляделась и поняла, что по обе стороны идут ряды дверей, ведущих в подъезды. — Ага. Понятно. По правую руку, говоришь…       Не без некоторого раздражения Ирума вернулась к началу переулка и начала считать двери по правой его стороне.       — Семь… Девять, десять и… Одиннадцать. О боги, неужели я пришла!       Тяжело вздохнув, она раскрыла розоватую сумку, с которой она ходила в школу, и вытащила оттуда связку ключей. В самом конце путеводной инструкции действительно было сказано, какие из ключей ей нужны, и, выбрав нужный, Миу наконец смогла попасть в подъезд.       Лифта там не было, что вызвало ещё бурю негодования. Кряхтя и проклиная тех, кто строил дом, и саму Каэде, Миу начала медленно подниматься вверх. Спустя несколько минут лестница всё же осталась позади.       — Слава моим гениальным золотым мозгам, я добралась до квартиры проклятой Бакамацу! — воскликнула Ирума, когда увидела с нужным номером и табличкой «Акамацу Каэде».       Жилище Каэде оказалось довольно просторным, и вполне соответствовало ей самой. Стены в лёгких пастельных цветах, узорный паркет на полу, где-то даже лепнина на потолке, светлая мебель, растения в горшках и кашпо, в позолоченных рамах на стенах самые разные изображения. Одно из них было фотографией группы людей явно из высшего общества; из них Миу узнала только свою подругу Акамацу, но та была так потрясающе шикарна, что Ирума, наверное, и не признала бы её, не находись она в её квартире. Каэде на фотографии была одета в длинное вечернее платье лилового цвета с тёмным бантом на груди, руки обтягивали длинные сиреневые перчатки, а светлые волосы, с которыми пианистка обычно не сильно заморачивалась, были уложены в замысловатую причёску — пышная коса, покойно улёгшаяся на открытом плече, и множество роз, закрученных из волос, напоминавших венок на её голове. Миу невольно восхитилась, какой красивой может быть обычная Бакамацу, которую она знает. В другой раме Ирума увидела портрет Каэде маслянными красками. «Интересно, сколько у неё поклонников? — подумала Миу. — Не Анджи же это рисовала…»       Девушка отошла от молчаливого изучения обстановки и вспомнила своё главное предназначение. В конце концов, не для того она бродила по городу и общалась со своим чокнутым фанатом, чтобы посмотреть на фотографии Каэде.       — Так, аквариум в комнате, — сказала она как бы в подтверждение своих мыслей и направилась туда.       В единственной комнате, как и ожидалось, на самом видном месте расместился белый рояль с нотами, оставленными на пюпитре, неподалёку кровать, письменный стол, полки, шкаф и…       — Нихуя себе… — Ирума не сдержала поражённый возглас, когда её взору предстал большой аквариум, излучавший, казалось, таинственный голубоватый свет.       И действительно, резервуар с водой словно сиял, в нём волновались кораллы, движимые какими-то местными течениями. Однако, подойдя к аквариуму, Миу не увидела рыб, что, мягко сказать, удивило и разочаровало её.       — А, эм, в смысле, а где рыбы? Чё, неужели сдохли? Или это шутка такая, типа смешная? — не долго думая, Миу постучала по стеклу. — Эй! Рыбки-и-и! Какого хера?       Тут из коряги выплыла небольшая рыба-клоун и приветливо ткнулась в стекло там, где постучала Ирума.       — Оу, — весь её запал куда-то пропал, и в ней проснулось нечто материнское. — Как мило. Я буду звать тебя Немо.       Следом за наречённым Немо возникла голубая рыбка с чёрными полосами и жёлтым хвостом. Миу не знала, как она называется, но тут же назвала её Дори. Желание называть каждую рыбу в аквариуме исчезло, как только за этими двумя из ниоткуда появились множество, порядка полсотни рыб самых разных размеров и расцветок.       — Офигеть у вас вкусы, — протянула Миу, заворожённо наблюдая за оживлением в аквариуме. — Типа фетиш на стук? Хах, неплохо. Ладно, я вас вроде должна покормить.       Около пяти минут ушло на разбирательство, чем их кормить. «Без бумажки ни в жизнь бы не справилась, » — заявила Миу, наконец извлекая нужные баночки из дверцы под аквариумом и бросая корм в воду. Закончив процедуру, она уселась на пол перед резервуаром и с интересом принялась смотреть, как её новые подопечные едят. Она и не думала, что это может оказаться так интересно. Всё-таки не обманула Бакамацу, когда сказала, что ей понравится.       Рыбы быстро разделались со своей трапезой, и Ируме стало скучно просто сидеть и пялиться на них. Параллельно думая о том, что надо бы изобрести кормушку для этих маленьких обжор, она отправилась изучать, что ещё есть у подруги в квартире.       Чуть не сбив горшок с фикусом, Миу подумала, что можно полить цветы, зачем и отправилась на кухню. Там она обнаружила пустующий холодильник, что ужасно её расстроило, и, после некоторых поисков, лейку с водой — изобретательница пришла к выводу, что это для цветов. Полить все растения, находившиеся в квартире Акамацу, оказалось очень непростой задачей — думаешь, теперь уж точно всё, ан нет, повернёшься и увидишь ещё одно кашпо, и чёрт знает, как хозяйка квартиры со всем этим справляется и зачем ей вообще столько растений. Когда Миу окончательно запуталась, она вернула на место лейку, предварительно набрав в неё воды. А ведь здорово было бы придумать систему полива всех этих растений… Но об этом она подумает позже, а пока она решила осмотреть комнату.       Белый рояль сразу приковывал взгляд любого входящего в помещение. Ирума уже обратила на это внимание, но сейчас она подошла и получше изучила инструмент. Отполированая до блеска белая лаковая поверхность опущенной крышки сияла и казалась скорее жидкостью, чем твёрдым предметом — ни пылинки, ни пятнышка на ней не было. Миу живо представила, как Каэде каждый день по часу оттирает рояль, чтобы он был в таком состоянии. Клавиши тоже были чистыми, хотя на них и остались кое-где отпечатки. В целом, инструмент производил впечатление дорогого и до жути престижного — что, чёрт побери, логично, учитывая то, что это обиталище Абсолютной Пианистки. На пюпитре так и остались стоять ноты, из которых Миу смогла понять только название и имя композитора — «Кампанелла» Листа — а остальное выглядело настолько сложно, что она просто пожала плечами, нажала несколько случайных клавиш, закрыла крышку клавиатуры и оставила инструмент в покое.       С некоторым равнодушием Ирума изучила стеллаж, на котором стояли, лежали и находились в прочих положениях целые стопки, кипы, собрания нот самых разных композиторов. Некоторые из них представляли собой сборники с аккуратными подписями на корешках, сделанными, по-видимому, самой Каэде. «Этюды Шопена», «Сонаты Гайдна», «Избранные сочинения Рахманинова», «Переложения опер Римского-Корсакова для фортепиано», «Собрание сочинений Дебюсси» — чего здесь только не было. На отдельной полке красовались ноты современной и не очень музыки, также подписанные Акамацу: «Лучшие хиты The Beatles на пианино», «Сочинения Такихиро Обаты» и прочий хлам, далеко не весь известный Миу. Девушка усмехнулась мысли, что её подруга тащит в дом любые ноты, которые видит, — уж не впрямь ли спятила, ведь ни один нормальный человек не станет держать дома такое собрание нот. Впрочем, чего ещё ожидать от Абсолютной Пианистки…       Справа от стеллажа письменный стол со стаканом для письменных принадлежностей и парой безделушек, имеющих, наверное, большое значение для Каэде. Однако не это привлекло внимание Ирумы — посередине, словно специально был там оставлен, лежал листок с рисунком двух девушек, где можно было узнать Каэде и её саму. Несмотря на то, что это был просто набросок, и Ёнага наверняка нарисовала бы лучше, Миу он показался очень милым.       — Вау, Бакамацу, да ты художник… — это должно было прозвучать, как насмешка, но получился скорее восхищённый вздох. — Ха, и я здесь похожа на себя. Такая же охуенная, как всегда, — Миу взяла в руки листок и посмотрела, нет ли чего с обратной стороны. — О, а тут типа подпись? Лол, да я просто гений… А-а-а-а-а!       Прежде чем она успела начать читать, на неё на всей скорости налетело, сбив её с ног, что-то большое, розовое и… Тёплое?       — Эй, нехорошо читать чужие записи! — крикнуло это что-то голосом Каэде.       — А-а-а, блять, ты что, совсем ебанулась? — Ирума захрипела, когда ей придавили горло, и ей пришлось, зажмурившись, со всех сил оттолкнуть того, кто на ней лежал. Освободившись из этого положения она наконец осознала, что происходит. — Подожди, Бакамацу, какого хера ты здесь делаешь?       Что-то большое и розовое повернулось к ней, потирая ушибленный бок, и теперь Миу могла окончательно убедиться, что это была Каэде в своём бледно-розовом домашнем халате.       — Я что-то не поняла, ты что, блять, тут делаешь? — Ирума со злости даже замахнулась на подругу, но та перехватила её руку.       — Ирума-чан, это была такая шутка! — быстро объяснила она. — Шутка, розыгрыш!       — Твою мать, как же меня заебали ваши блядские шутки…       — Ну Ирума-чан, прости, дурацкая получилась шутка, — Акамацу виновато улыбнулась, разводя руками. — Просто ты никак не соглашалась прийти ко мне в гости, и я подумала…       — Да как твоя тупая башка не понимает, я не соглашалась прийти, потому что я действительно, блять, была занята! Нет, сука, надо же было заставить меня переживать всю эту хуйню!       — Не кипятись, я уже поняла, что не надо было мне тебя так разыгрывать.       — У тебя уровень достижения цели одиннадцать из десяти, — фыркнула Миу. — Ладно, блять, радуйся, ты получила своё. Моё Величество снизошло до посещения твоего, эм… Места обитания.       — О, спасибо, — Каэде театрально склонила голову. — Ваше Величество не изволит выпить чаю?       Ирума задумалась на секунду — не обижаться же на Бакамацу, в самом деле — и утвердительно кивнула:       — Чёрт с тобой, давай.