лицемерие

атанасия идеальна. в свои семь с половиной она бегло говорит на пяти языках, имеет прекрасные познания в математике и истории, цитирует учения мудрецов по памяти и знает все книги по этикету «от и до». иногда кажется, будто она и не человек вовсе. атанасия протягивает своим тоненьким елейным голоском: «папочка» и все вокруг тают. выстраданное «папочка», что она так долго тренировала в своей комнате будучи наедине с собой, отдается на ее языке горечью вперемешку со страхом и чем-то еще; таким противным, чего атанасия еще не поняла. она, склоняясь перед ним в легком книксене, заставляет всех вокруг с трепетающими сердцами наблюдать за ними. «папочка» звучит не один и не два раза на дню. «папочка» — первое, что в ней полюбил клод. частые чаепития только ради полного обожания взгляда и нежного голоска дочери. и атанасия становится его драгоценным сокровищем. атанасия не то чтобы счастлива, ведь даже и не хотела с ним сближаться., но это определенно будет ей на руку, если клод не захочет ее убить. она готова повторить это до безобразия тошнотворное «папочка» столько раз, сколько ему понадобится, лишь бы жить. ей в дары он преподносит огромный изумрудный дворец, большую библиотеку с множеством книг в ней (всяких разных, в том числе полную романов, так полюбившихся атанасии), много слуг и несколько собственных розариев. есть ли кто-нибудь идеальнее великодушной и доброй принцессы, красивой до невозможности и до ужаса умной; принцессы, что полюбилась жестокому и кровожадному императору, единственной в своем роде? нет. это все и давно знают наизусть. атанасии это несомненно нравится. она думает, что быть хорошей дочерью для клода не так уж и плохо, что все в порядке, если она врет другим, оставаясь честной с собой. но оказывается, единственное, что она умеет делать хорошо — это врать другим. эта роль идеальной девочки-паиньки въедается ей под кожу и даже проникает в кровь — свою игру атанасия принимает за реальность. состоящая из лицемерия, она улыбается яркой солнечной улыбкой, заставляя сердца окружающих биться чаще и быстрее, а глаза неотрывно смотреть на нее. у нее внутри лицемерие сплошь и везде — она настолько пропитана им, что покрылась золотой коркой., но играм свойственно заканчиваться. ее криводушной игре тоже — ее идеальный мирок рушится, словно карточный домик, немного покачнувшийся на легком ветерке. тогда она в первые хочет взглянуть на себя настоящую — разбитую и затоптанную куклу, что до сего момента лишь идеально отыгрывала свою роль. в ее театре одного актера была лишь идеальная принцесса, окруженная вниманием и заботой окружающих и любящий лишь ее папа-император. закулисье оказалось жестокой правдой, в которой ничего из этого не было настоящим. все лишь фальшь, притворство, лицемерие., а ее сердце? превратилось ли оно в рубин — такой красивый и блестящий снаружи, но пустой и бездушный внутри? бьется ли оно до сих пор?