Достойный уход

Что не запрещено, то допустимо.

Это продолжалось уже пятый день и наводило Мадару на интересные умозаключения. Кто бы мог подумать, что вечно отстраненно спокойный, будто не от мира сего, угрожающе хладнокровный младший из братьев Сенджу способен на столь яркие эмоции? Ещё и в отношении самого злейшего врага. Будь у Мадары катана и хоть десятая часть прежней чакры, Мадара поимел бы этого наглеца катаной за одно только нежное прикосновение кончиков бледных пальцев к щеке, никак не связанное с необходимостью. Хорош же Хаширама. Оставил Мадару на попечение маньячного почитателя, а сам, только получив у Мадары соглашение о мире, свалил уже на другие переговоры. Мадара случайно слышал последний разговор братьев Сенджу, происходящий в коридоре возле просторной светлой комнаты, в которой разместили «почетного гостя». Несмотря на ментальное старшинство младшего брата, слушался Тобирама своего аники беспрекословно. Хаширама велел хорошо кормить Мадару пять раз в сутки, всячески помогать и заботиться, не убивать, не пытать, не калечить, не грубить, не делать больно, лечить, - и эти его указания исполнялись в точности. Вот только светлый наивный Хаши не учёл, что помимо морения голодом, пыток и словесных издевательств с пленным врагом можно сделать ещё много чего интересного, - чем младший Сенджу нагло пользовался, ничем не нарушая запреты старшего. Что не запрещено, то допустимо, так ведь? Мадару хорошо кормили пять раз в сутки. Приставили к нему нескольких слуг из обладающих очень слабой чакрой Сенджу, которые помогали Мадаре с потребностями тела. Дважды в сутки - утром и в полдень - бессильный Мадара имел удовольствие лежать в купальне с теплой водой, омываемый и бережно поддерживаемый руками прислуги. По тому, что их взгляды не выражали никаких личных эмоций и они его явно не боялись, Мадара понял, что к нему приставили тех, кто регулярно помогал раненым в бою сильным шиноби переживать время физической слабости, когда те оправлялись от ран. Возможно, они даже заботились о Хашираме, поэтому Учиха их не особо впечатлял. Его расчесывали не меньше четырех раз в сутки, бережно придерживая длинные пряди, чтобы не доставить неприятных ощущений. По первому требованию приносили воды, чая или легкие закуски. По вечерам приходил Тобирама Сенджу, поил не способного подняться Мадару горькими травяными лекарствами(травы Мадара узнал, поэтому принимал подношение, не привередничая; несколькими из этих трав лечили раненых в клане Учиха), лечил медицинским дзютсу, а после начиналось самое интересное. Сенджу вылизывал не способного оказать достойное сопротивление Мадару с ног до головы, как возлюбленную супругу в первую брачную ночь, а после медленно приторно-нежно трахал, ни разу не нарушив запрета братца на причинение Мадаре боли. Не будь Тобирама убийцей младшего брата, Мадара сам бы не оказался с ним прилечь, но Тобирама убил Изуну и это всё меняло. Между ними не могло быть ночной самурайской дружбы, но на пятый вечер Мадара изменил своё решение насчет задницы младшего Сенджу и своей катаны. Мир между кланами предполагал отказ от кровной мести. Это значило, что не только Учих нельзя пытать, убивать и калечить. Сенджу тоже нельзя пытать, убивать и калечить, но вот подловить, захватить «в гости» и оттрахать зазнавшегося альбиноса Мадаре не помешает сам Риккудо.