Бессмертные муки

      Оказавшись в относительной безопасности, юноша успел лишь едва прикоснуться к облегчению, как опять послышался звук шагов, и в комнату вошли. Ну конечно! Чем он думал, когда надеялся сбежать вот так, по прямой, от Цзян Чэна?! Естественно молодой глава нагнал незадачливого беглеца и теперь заслонил ему единственный выход, единственную лазейку к спасению. Глава Цзян сжимал в одной руке Цзыдянь, который, правда, уже не искрился, а другой поправил свои одежды. — И долго ты будешь бегать? Не Хуайсан, что с тобой такое? В твоем поместье произошли убийства, а ты просто сбегаешь и прячешься?! Глава Не отошел на несколько шагов назад, глава Цзян не двигался и сверлил юношу взглядом, полным гнева и досады. И вот спина новообращенного нечистого уперлась в стенку, дальше отступать было некуда. Нужно было говорить или умереть на месте, ведь рано или поздно тёмная Ци выплеснется из его тела достаточно, чтобы и Цзыдянь, и Цзян Чэн ее почувствовали. А тогда всё! Сказочке конец придет! Взгляд темных глаз дрожал, но не отрывался от сверкающего раздражением взгляда главы Цзян. Не Хуайсан крепче сжал веер и подался-таки немного вперед, предприняв последнюю попытку решить дело миром. — Цзян-сюн, я не могу...прости. Я не могу выйти к ним сейчас. Я ничего...не могу сделать. — Не можешь? О чем ты?! Ты — глава клана, это твое поместье! — Я знаю...но я не могу. Просто поверь мне и, прошу, оставь меня. Мне нужно побыть одному. Жизненно важно побыть одному.

***

Цзян Чэн пребывал в настолько ошарашенном состоянии, что даже сделал один шаг назад, но вовремя опомнился и остановился. Да что он несет?! Что тут, черт подери, происходит?! Молодой глава Цзян нервно сжал кнут, так что на бледной тыльной стороне ладони даже слегка вздулись синие вены. А Не Хуайсан стоял неподвижно. Веер его был закрыт, глаза опущены, некоторые пряди упали вперед и закрыли лицо юноши. Руки лежали на предплечьях, словно Хуайсан хотел сам себя обнять. Молчание продлилось, наверное, с минуту, а может, и куда больше. Прервал это молчание сам молодой монстр. Он поднял голову, уставившись прямо в глаза Цзян Чэну. Радужка залилась чуть светящимся желтоватым оттенком. — Цзян-сюн, дай мне пройти. Голос звучал неестественно строго и холодно. Не Хуайсан никогда в жизни не говорил в такой манере. Он изменился...теперь глава Цзян укоренился в этой теории. Тот, кого он знал годами, его старый друг, его школьный товарищ, тот, кто заставлял сердце болезненно сжиматься и трепетать, исчез навсегда. Цзян Чэн решил, что то создание, что стояло теперь перед ним, больше не Не Хуайсан. В сердце закипела злоба, Цзыдянь заискрился с новой силой. Юноша слегка взмахнул им в жесте предупреждения. — Хорошая имитация, однако...Не Хуайсан из тебя такой себе! Юноша едва заметно вздрогнул. Что...он такое говорит! Так он..догадался или... Не Хуайсан крепче сжал в руке закрытый веер, едва не сломав его. Юноша впервые в жизни был холоден с Цзян Чэном, но что-то в нем изменилось, что-то было пережато, и какой-то неуловимый иллюзорный шепот подсказывал ему, что нельзя же вечно прятаться! Однажды придется выйти на свет. Всё тайное станет явным, а вуаль падёт с лица скрывающегося чудовища. Проверив свои каналы, молодой глава Не полностью и бесповоротно убедился, что использовать прежние техники с помощью Ци в бою он больше не сможет. Да, Хуайсан никогда не любил сражаться, пропускал тренировки но кое-какие приемы все же отпечатались в памяти. Толку правда от них было, как от козла молока. Юноша сделал несколько шагов по направлению к главе Цзян. Цзыдянь предупредительно сверкнул и ударил землю перед ногами подходившего цзянши. — Лучше стой, где стоишь., — холодно отчеканил Цзян Чэн. В голосе звучало столько холода и презрения. Не Хуайсану стало больно, мучительно больно от подобной интонации. На мгновение он даже повиновался, остановился, однако не отступил. Всё внутри него сжалось настолько сильно, что кроме глухой боли, стучащей в ушах, ничего не осталось. Пустота. Глава Не поднял пожелтевшие, ставшие почти янтарными глаза. И Цзян Чэн вздрогнул; столько боли, столько отчаяния и страданий было в этом слегка светящемся взгляде. Хуайсан вдруг улыбнулся. Улыбнулся нежно, как улыбался в школьные годы. Всё тот же Не Хуайсан...если бы не острые клыки, что едва выступали за пределы губ. В уголках глаз навернулись, а затем вытекли слезы. — Цзян-сюн...дай мне пройти... Цзян Чэн не двигался, Цзыдянь все еще искрил. Глава Не вздохнул, утер рукавом слезы и вдруг сделал стремительный рывок в сторону молодого главы Цзян...