16 - Правда.
16 октября 2020 г., 23:53
Следующее утро выдалось солнечным, но как ни крути — это был будний день. Сергей и Катя собирались на работу.
— Слушай, всегда хотела спросить… Ты всегда так много куришь?
— Ещё с войны. Привычка вредная, никак не могу отвыкнуть.
— Понимаю. Сама курила в университете, потом бросила. Пора и тебе бы.
— Потом обсудим. — отрезал Шухов, накидывая куртку.
Дорога прошла как всегда быстро, и в школе они временно разошлись. На втором этаже Шамана встретила Шульгина с каким-то немолодым мужчиной.
— Сергей Климович, можно вас на пару слов?
— Да, конечно. Здрасьте… — Сергей коротко кивнул мужчине, и тот поправил очки.
— Так это о вас моя замдиректора столько рассказывала? Я Зиновий Георгиевич Рябов, директор этой школы.
Шухов с прищуром взглянул на Елену, и та лишь развела руками.
— Ладно… Что вам было нужно?
— Пройдёмте со мной. — он указал на дверь.
Зиновий завёл его в учительскую.
— Как я знаю по рассказам Елены, вы воевали в Чечне и на данный момент вы офицер запаса.
— Не люблю об этом вспоминать, но да. Младший офицерский состав.
— Так вот, у нас планируется провести урок мужества. Предлагаю вам помочь.
— Помогу чем смогу. Вам нужен тот человек, который будет рассказывать о своих подвигах?
— Именно так. Сегодня вечером всё устроим, вы главное придите в форме. — кивнул Зиновий Георгиевич.
Проведя два урока, Шухов сверился с часами и поехал домой за формой.
— Взять форму и обратно… Взять форму и обратно… — повторял сам себе Сергей, поднимаясь по лестнице.
Однако это ему не помогало, разум вновь затуманился, а руки мелко затряслись. Еле открыв дверь в квартиру, Шухов ввалился внутрь. Ключи выпали из рук.
— Сука… Какого хрена опять… — прохрипел он, засовывая в рот папиросу.
Ноги еле держали, но он всё же дошёл до одёжного шкафа и открыл его. Знакомый мундир с наградами, планки за ранения. Значок ГРУ, будто вчера повешенный на форму, блестел. Рядом, на полке, лежали два берета — голубой и красный.
Сергей взглянул на себя в зеркало и хмыкнул.
— Вот ты и стал тем, кого раньше ненавидел. Военный, блять, социопат. — он молча снял форму с вешалки и принялся переодеваться.
Физическая форма у него почти не изменилась — он не потолстел и не похудел. Плечи остались такими же широкими. Мундир подошёл идеально.
— Красиво. — Шухов нахлобучил берет на голову.
В зеркале ему улыбался молодой и ещё подающий надежды офицер. В глазах сквозила молодцеватость, рот улыбался во все тридцать два зуба. Левый глаз был в полном порядке, и его ещё не пересекал шрам от осколка камня, долетевший рикошетом. Нос был целый, без пореза на переносице, раскрасневшегося от неправильной обработки. Сергей не узнал сам себя.
— Блять… — его нижняя губа затряслась, и он тихо заплакал.
Воспоминания о войне были не из тех, о которых можно было рассказать просто так, сидя за чашкой чая. Для Сергея это было будто нажатие на кнопку детонатора, причём нажималась эта кнопка совершенно самостоятельно. Посттравматический синдром напоминал о себе тогда, когда это совсем не было нужно. Внутри всё сжималось в комок, а мозг словно отключался.
Голова перестала болеть, и Шухов всё же собрался.
Ехал обратно он молча, обдумывая свою речь.
— Если честно, сказать мне почти что нечего. Я простой воин, как и другие. — вслух рассуждал Шаман, стоя в вагоне метро.
Простые москвичи смотрели на него удивлёнными взглядами, будто впервые видя военного в парадной форме.
Рядом стоявший дед в поеденном молью пальто как бы невзначай тронул Сергея за плечо.
— Едешь куда, сынок?
— Да так. Погибшего товарища вспомнить.
— Я по лицу вижу, что точно не за этим едешь. Я ведь тоже когда-то воевал, на Даманском острове. У нас многих убило, много кто калекой вернулся. Ты, паря, не печалься, это прошлое. Тебе нужно его отпустить, хоть это и не просто.
Поезд остановился на нужной станции.
— Я запомню, отец. — кивнул Шухов и вышел из вагона.
На улице пошёл дождь.
Вскоре Сергей оказался у школы, в которой везде горел свет. Вечерело.
На входе стоял Зиновий Георгиевич.
— Отлично, вы приехали! Там как раз всё готово, дети уже ждут. Старшеклассники.
— Понял вас. — кивнул Шухов и прошёл к нужному кабинету. Кабинет был большой, в нём сидело человек двадцать-тридцать. Дети, как и сказал Рябов, были уже далеко не младшеклассники, выглядели они уже взрослыми.
Сергей тихо вошёл внутрь и сел перед всей аудиторией. Дети тут же оторвались от своих посторонних занятий, а сидящий за проектором парень засуетился.
— Какой у нас план? — тихо спросил его Шухов.
— Небольшая презентация, потом даём вам слово и документальный фильм. — объяснил школьник.
— Понятно, начинай.
Сергей толком не слушал, что говорил тот парень. Только отрывки про причины той войны, факты про сражения и описание техники. Он прикрыл глаза и скрестил руки на груди.
— Сергей Климович! Вы уснули? — его расшевелили школьники.
— А? Что?
— Ваша очередь. — вздохнул ведущий.
— А, точно… Ну хорошо.
Шаман встал и скрестил руки за спиной.
— Можно долго рассуждать о причинах войны. Долго говорить о политических интригах, кто был прав, а кто не прав. Но самая важная сторона войны — это солдатская. Я как прошедший эту войну, отслуживший сверхсрочно, скажу одно. Это был самый что ни на есть ад.
Школьники молча слушали Сергея, смотря прямо на него.
— Сейчас общественность имеет привычку обелять боевиков и презирать солдат, что погибали на фронте или возвращались домой. Приезжает такой солдат домой, в орденах, счастливый, что война закончилась. А ему плюют в рожу. — вздохнул Шухов.
Тут один из школьников, по внешности напоминающий кавказца, поднял руку.
— Да, говори. — кивнул Шаман.
— А что если советские солдаты действительно заслужили такое отношение народа своим поведением? По факту они на своей территории вырезали мирное население и уничтожали сёла.
Сергей, услышав это, даже бровью не повёл.
— Понимаю тебя. Кто тебе это рассказал?
— Я в интернете прочёл…
От этого Шухов даже улыбнулся.
— В интернете… Этот человек, что написал тобою прочитанное, кое-что умолчал. Война велась жестокая, крысиная. Ни фронта, ни тыла как таковых нет, только формально. И когда твоему другу в спину прилетает пуля от гражданского, который за фальшивые баксы пошёл убивать, реакция не заставляет себя ждать. Да, вырезали сёла. Но там находили бандитские схроны, а это означает одно — жителей уже нет и есть только подставные, которые ночью выкопают винтовку и пойдут убивать солдат.
— Вы не отрицаете, что убивали мирных людей? Вы ощущаете себя героем?
От последней фразы Шухов оскалился. Школьник это заметил и испуганно вытаращил глаза.
— Во первых… Постараюсь доходчиво… — прорычал Сергей, еле сдерживая злобу.
— Ну молодец, натворил делов… — прошептал кто-то из рядом сидящих.
Шаман прошёлся по рядам, уставив взгляд в пол.
— Отвечу на твой первый вопрос. Да, убивал. Не щадил никого. А знаешь почему?
— П-почему… — трясущимся голосом спросил школьник.
— А потому что этот человек, что вчера торговал едой и одеждой, мог взять нож и…
— И что?
Шаман вытаращил глаза и сжал кулаки.
— ПОЙТИ И НАХРЕН ПЕРЕРЕЗАТЬ ВЕСЬ ТВОЙ ВЗВОД! ПОКА ТЕ СПЯТ! — гаркнул Сергей, отчего по рядам прошёлся испуганный шёпот.
— Сергей Климович, тише… — принялся успокаивать его ведущий.
— Что?! Что тише-то?! Я, блять, ради кого на сверхсроке отслужил? Нет, не ради ебучих денег, это всё притекающее! Ради того я воевал, чтобы эту ёбань подчистую вырезать! Всех этих Ахмад-Шахов, Басаевых, Радуевых, Хуюевых блять! И после этого меня натурально макают лицом в говно? Упрекают, сука, за убитых террористов?!
Шухов уже не контролировал себя и сорвался на крик. Скорее не крик — это был поставленный командный голос, который всё же местами срывался. Сергей ронял фразы, словно рубил топором. Школьники боялись шелохнуться с места.
— У меня все знакомые закосили! Кто по болезни, кто себе палец на ноге отрубал… Даже стрелялись, ёбаный в рот! Но я, сука, самый умный оказался. За идею, нахуй, воевать попёрся. А ведь есть ради чего — мамку с папкой у меня басаевцы убили. Отцу башку ножом перерезали и по телику это потом показывали. Сука, да где я неправ-то?! Что мне блять мешает пойти сейчас и застрелить из наградного пистолета какую-то чурку на рынке?!
Сергей сел на пол и забился в угол. Сорвав берет с головы, он зарыдал и будто никого не слышал.
— Вы… Вы в порядке? — спросил оператор.
— Не ради этого я воевал… Не ради этого Генка голову сложил… — бормотал Шухов, всхлипывая.
Оператор пожал плечами и запустил документальный фильм. Так прошло два часа.
Вскоре кабинет опустел, а последний уходящий решил не выключать свет. Сергей так и сидел на полу, обняв колени руками.
Вдруг кто-то тронул его за плечо. Сергей поднял голову — это оказалась Катя.
— Это не дело, Серёж. Пойдём, я вижу что тебе плохо.
— Х-хорошо… — он встал и пошёл за ней на выход.
Когда они вышли, Леонова резко остановилась.
— Так, Шухов, ты мне что-то недоговариваешь. Я знаю что ты боевой офицер, но что ты грёбаный псих…
— Кать, это не совсем так.
— А как же? — она прослезилась, смотря на него.
— Долго объяснять… Моё прошлое очень туманно и я не хочу, чтобы ты потом мучилась от таких знаний.
Вместо ответа Катя обняла его и заплакала.
— Серёжа, дурак ты! Плевать мне что ты скажешь, всё равно ты мне очень дорог!
Шухов обнял её и вздохнул.
— Я тебя тоже очень люблю, Кать. Я тебя не брошу.
— Не бросишь? — она посмотрела на него.
— Обещаю. Утри уже слёзы, они сейчас лишние. — Сергей убрал слёзы с её глаз левой рукой.
— Холодно, давай пойдём…
— Знаю. Пойдём потихоньку.
