Pink Flame

Звон рассыпанных по дорогому паркету побрякушек. Пощёчина. Вновь неразборчивые крики за красивой белоснежной дверью. Мгновение, и слышится хлопок, с которым эта самая дверь ударяется о стену. Из комнаты буквально вылетает красивая высокая девушка. Светлые волосы выглядят слегка растрепанными, красные щечки, сверкающие недобрым огоньком глаза. Ей опять не понравились те украшения, что принесла прислуга, а это значит, только что они получили нехилую взбучку от принцессы этого особняка. Этой взбалмошной особе никто и слова лишнего не скажет, даже взгляда поднимать не стоит, кто знает, что она может сделать. Ей позволено все. — Ах как же бесит! — притопнув стройной ножкой, бросила блондинка. Она поправила волосы, убрав одну прядь за ушко и кинула злой взгляд в проем комнаты, в которой уже копошились служанки. Девушка не особо любит особняки с кучей прислуги, она больше предпочитает пустые квартиры, но если её возлюбленной так удобнее, на время она согласилась побыть здесь. Она уже хотела пойти в ванную, чтобы немного расслабиться и снять стресс, как внизу послышался знакомый голос. — Малышка, я дома, — медленно, протягивая гласные произнесла вошедшая. Её голос не особо громкий, но хорошо поставленный словно эхом разнесся по особняку. Блондинка встрепенулась и тут же подскочила к лестнице, свешиваясь через перила вниз и глазами ища предмет своего обожания. — Лиса! — взвизгнула младшая, заметив внизу черную макушку. Она тут же заметно оживилась. Напряженное выражение лица, сменилось игривым спокойствием. Темноволосая, высокая, стройная. Девушка, что находилась внизу ещё совсем молода и красива, но уже очень влиятельна. Одна из самых крупных компаний Кореи LM int. принадлежит ей. Лалисе всего 26, но она уже имеет огромное состояние. Сеть магазинов, разные здания, отели, различная продукция. В её руках часть экономики страны. Вечно строгая, холодная. Ее улыбка пустая, с ноткой презрения, вселяет в души людей страх и желание подчиниться. Но никто и не знает, какое сокровище она хранит у себя. То, ради которого она готова на все. Её сахарная детка — Пак Чеён. Лалиса словно одержима ей. Она бросит мир к её прекрасным ногам, если та попросит. И Чеён знает это. Между ними есть любовь, но в их случае нельзя сказать что-то по типу: «Я люблю тебя просто так! Мне не нужны твои деньги!». Здесь все как раз наоборот. Босые ноги мягкой поступью проходят по лестнице вниз. Блондинка сияет приятной игривой улыбкой, от чего усталость на лице старшей тут же пропадает. Пак останавливается у подножия лестницы, ловя на себе пожирающий взгляд Лалисы. Блондинка ходит по дому обычно только в белье, а иногда и вовсе без него. Она чувствует, как глаза девушки скользят по телу, на секунду замирая на чёрном кружевном белье. Лиса закусывает губу, неспешно подходя ближе к своей возлюбленной. — Ты сегодня задержалась, — мило дует губки Чеен и расстроенно сводит брови. Она прекрасно знает как вить верёвки из своей девушки. А Манобан даже не сопротивляется. — Соскучилась, детка? Прости, на работе последнее время завалы, я виновата перед тобой, — девушка неспеша поднимает руку ловко поправляя волосы блондинки, а после берет её за запястье нежно целуя ладонь. Вредность младшей тут же растворяется в атмосфере, которую создаёт Лиса своим присутствием. Пак сдаётся и льнет ближе, обвивая шею старшей руками и прижимаясь всем телом. — Я очень скучала, — тихо шепчет, зная что своим голосом создаёт рой мурашек, по телу возлюбленной. Худые бледные руки обвивают стройное тело в районе талии. Блондинка рвано вздыхает — действительно скучала. В этих огромных домах, особняках, квартирах, виллах, везде она словно редкая птичка в золотой клетке, украшенной драгоценными камнями. Лалиса запретила ей показываться публично, никто до сих пор не знает о её существовании. Чеён, конечно догадывается почему всё так, но истинных причин никогда не узнает, потому что сколько бы не пыталась, никогда не могла разобраться в том, что творится в голове у Манобан. Пак живёт в тени славы своей любимой, но она и не жалуется. Блондинка знает, что уже на вершине, и публичная слава ей не нужна, ведь она и так имеет все, что только пожелает. Лалиса всегда исполняет каждый её каприз, и для идеальной жизни Чеён этого достаточно. — Из-за твоей работы, твоя детка скоро сойдёт с ума, — настроение младшей опять меняется и она вновь строит из себя жертву, жалобно скуля и повисая на шее девушки. Манобан в ответ лишь мягко улыбается, потому что знает Чеён насквозь. — Ты должна меня простить, малышка, — неспешно произносит, рукой скользнув с талии ниже, к ягодице. Лалиса тут же чувствует легкую дрожь по телу Пак и то, как её прекрасные глаза вновь загораются огоньками. — Что ты хочешь, за моё прощение? Губы Чеён расплываются в ухмылке. Она словно маленький дьяволёнок. Точно знает чего хочет и добьется этого любыми способами. Тонкий пальчик с красивым маникюром, медленно спускается от ключиц по груди, вырисовывая очертания узоров. Чеён поднимает взгляд полный жалобной невинности, что кружит голову старшей раз за разом. — Ты же сходишь со мной прогуляться куда-нибудь? Я устала бродить в одиночку, — тихо лепечет, хлопая глазками. Этого у Лалисы сложнее всего выпросить. Она постоянно переживает, что их узнают, что все всплывёт на поверхность, поэтому почти никогда не ходит вместе с ней в публичные места. Чеён видит, как на прекрасном лице Лалисы, появляется гримаса сомнения и только крепче прижимается. — Пожалуйста, — слащаво тянет, оставляя на мягких губах невесомый поцелуй. И Манобан сдаётся. Она ничего не может поделать с собой, когда её малышка так просит её о чем-то, ведь она всегда должна только улыбаться. Старшая побеждёно кивает, выдохнув. Нужно злиться на себя за такую слабость, но раз уж ничего не сделаешь, то им нужно будет быть предельно осторожными. Ни за что никто не должен узнать о них. Для Манобан это самый главный страх. — Ну хорошо, — неохотно соглашается, ловя на себе этот пронзительный взгляд. — На выходных обязательно сходим куда-нибудь вместе, — Лалиса расцветает ласковой улыбкой, когда Пак начинает радостно прыгать в честь своей победы. Все ради счастья этой прекрасной малышки. Когда Чеён, наконец, усмиряет поток своих бурных эмоций, она вновь подходит к старшей. Поведение её вновь сменяется на игривое. Все таки она целый день была одна. Ну как одна, в доме с прислугой, что как тени ходят беззвучно и стараются не попадаться на глаза. Скучно. Настолько скучно, что пришлось раздуть скандал из ничего. — Раз уж ты сегодня много работала, ты наверняка устала, — смиренно произносит Чеён, скользя ладонями от груди вновь к шее. Пак прижимается вплотную и утыкается в шею Манобан. Та тут же вздрагивает, закусывая губу. Младшая слишком хорошо знает её. Слишком. — Давай вместе примем ванну? — голос окончательно понижается до шепота. Мурашки уже устроили бунт на теле Лисы. Пак оставляет лёгкие поцелуи на коже, касаясь почти невесомо. Но старшей окончательно сносит крышу. Эти сладкие пытки невыносимы. — Конечно, милая, отличная идея, — едва слышно на выдохе произносит Лиса, чуть отстраняясь. Старшая проводит ладонью по мягкой щечке Чеён и приближается, нежно целуя ту в губы. Пак послушно льнет ближе, поддаваясь махинациям Лалисы и так же тягуче и медленно отвечая на поцелуй. — Только дай мне пару минут, я приведу себя в порядок. — Хорошо, — коротко и немногословно кивает Чеён, отходя в сторону. — Тогда я прослежу за тем, чтобы все быстрее приготовили, — Пак тепло улыбается, провожая взглядом старшую, что тут же скрывается на втором этаже.

***

— Так ты сегодня задержалась? Почему? — нужно было завести новый разговор, поэтому Чеён решила не упускать шанса и спросить об этом. Она мягко и ненавязчиво улыбнулась, вороша ладошками пену в джакузи. Лалиса неспешно сделала глоток красного полусладкого вина, поднимая полный восхищения взгляд на возлюбленную. Она всегда на неё так смотрела, ведь Пак Чеён — синоним к слову «идеал». Все в ней было прекрасно, от стройного тела до взгляда, характера и поведения. Лиса в ней души не чаяла. — Были проблемы с отчетами. Кое-что не сходилось, поэтому пришлось задержаться и проверить. Ещё раз прости, котёнок, — тихо произносит Манобан, устало прикрывая глаза. Проблемы на работе действительно изматывают. Старшая уже думает, что выйти куда-то прогуляться со своей малышкой не такая уж и плохая идея. Это хотя бы поможет отвлечься и расслабиться. — Я тебя уже простила, — радостно улыбается младшая, она неспешно перебирается к девушке, усаживаясь к ней на бедра и довольно мурча над ушком. Лиса тут же реагирует, ладонями скользя по телу Пак и останавливаясь на бедрах. — Вернёмся в спальню, дорогая?

***

Назойливая трель телефона бьет по мозгам и отдаётся тупой болью. Лалиса проклинает это утро. За окном золотыми оттенками переливается осень. Небо иногда затягивает серыми тучами. На улице уже не так жарко, но все ещё тепло. Идеальная пора. Но все это время ей придётся провести как всегда в офисе за кипой бумаг. В голове бегущей строкой проносится «ненавижу, что б вы все сдохли». Манобан, не разлепляя глаз, шарит рукой по тумбочке у кровати, кое-как нащупав телефон и принимая вызов. По голосу узнает — это Дженни, её правая рука. Та что-то несвязанно и очень быстро начинает лепетать, как всегда в своём репертуаре, от чего Лиса совершенно не понимает ни слова из того что она сказала. Под боком чувствуется шевеление. Манобан наконец раскрывает глаза. Лишь бы малышка раньше времени не проснулась. — Дженни умолкни, я ничего не понимаю, — хриплым шепотом произносит старшая и вздыхает. Она старается как можно аккуратнее вылезти из постели и по пути захватив свой халат шмыгнуть на балкон, где уже спокойно выдыхает, чувствуя что миссия выполнена. — О чем ты там говоришь? — недовольно хмурится Манобан. Ей хватает всего одного слова — «Лилии», чтобы понять что все херово. Почему именно «Лилии»? Интересный вопрос конечно, но об этом позже. Сейчас Лиса, слушая Дженни зло шипит и хмурится, нервно закуривая очередную сигарету. Утро началось так себе, новости неутешительные. Старшая пожимает плечами, заходя назад в комнату. Чеён уже сидит на постели, недовольно хныча и кулачками потирая заспанные глазки. Лалиса тут же встрепенулась, подойдя ближе. Это ли не чудо, ее милый котёнок. Девушка неспеша приземляется на край кровати, тут же оказываясь атакованной теплыми объятиями и резвым: «я придумала, куда хочу пойти», вместо простого «доброе утро».

***

— Они ещё смеют просить о встрече?! — озлобленно кричит в трубку Лалиса, так что люди, стоящие вместе с ней в лифте шугаются, нервно переглядываясь, и испуганно отходят в сторону. — Я им ещё устрою, вот увидишь.