Неправильные. Потерянные во времени

      — А тут мы зачем? — почти безразлично спрашивает Юнги, следуя за Хёнджином по серой улице, на которой кроме них и нет-то никого.       — Забрать хронограф, — радостно сообщает этот вечный источник позитива, который прибить хочется. Наверное, альфа бы уже не выдержал и пустил бы мелкому пулю в лоб, если бы тот не был признанной Хёнвоном единственной надеждой на спасение Кихёна. — Это такая штука…       — Да пофиг. Главное закончить поскорее. Мы в прошлый раз ели две реальности и хер знает сколько веков назад.       — Не назад, а вперёд, — со смешком поправляет, явно напрашиваясь то ли под дуло пистолета, то ли на нож, тут же становясь чуть более серьёзным, что объясняется необходимостью их разделения. — Хотя важнее то, что тебе стоит остаться здесь и постараться никого не убить, в том числе — и меня.       — Он ещё и мысли читает, — недовольно ворчит Юнги, сворачивая на соседнюю улицу и слыша в догонку:       — Зачем читать мысли, если у тебя на лице всё написано!       Опускаясь на небольшой кирпичный бортик, огораживающий вход в подвал, альфа, впервые за долгое время, позволяет себе задуматься о превратностях судьбы и отвратности последних событий. Естественно, не компания Хёнджина его напрягает, а круговерть, куда втянули без спросу.       — А тебя нужно было спрашивать? — хмыкает себе под нос, чуть сильнее сжимая пистолет в руке. — Сам ведь так безнадёжно… — голову назад откидывает, вглядываясь в хмурое небо цвета светлого антрацита, кое посчитать бы мог за зеркало души своей, будь немного поэтичнее по натуре, но в мыслях совсем не то. — Блять, Кихён, если они тебя не спасут, придётся убить обоих. Только вот — что без них делать?       — Вам помочь? — мягко улыбается какой-то незнакомец, останавливаясь рядом.       Юнги переводит на него лениво взгляд, а затем едва ли не падает, ведь на него смотрит точная копия Чжухона. Очевидность отличий не позволяет сомневаться в том, что «копия» — слишком смазливый, точно омега, так ещё и одет в какие-то суперобтягивающие джинсы и совершенно блядскую серебряную кофту с кучей вырезов.       — С чего вдруг решили, что мне нужна помощь?       — Ну просто… — парень так краснеет, что альфа мечтает снять это на видео и показать потом своему другу-Чжухону. — Вы выглядите несчастным, разговариваете сами с собой, так ещё и район, — оглядывает стены, будто на них может быть подходящее обстановке слово, — очень убогий. А на вас вещи весьма дорогие.       Мин осторожно опускает взгляд на свой тёмно-серый костюм, который выдал ему какое-то время назад Хёнджин, сам вечно наряжающийся в неменее официальные наряды.       «Чёрт, явно не вписываюсь. И как проморгал?»       — Простите? — Чжухон подходит ближе, немного слащаво улыбаясь и вызывая желание рассмеяться от нелепости, в которой он совершенно не виноват.       — Ты слишком затягиваешь, — хмыкает низкий голос, обладатель которого неизвестно как оказался у Юнги за спиной и прижал к его горлу нож. — Посмотри, какой растяпа. Ты мог с ним и не говорить вовсе, — прислушиваясь к голосу, Мин понимает — уж больно знакомо звучит. Именно задержка на распознавание и объясняет то, что перекидывает через плечо нападающего лишь через несколько секунд.       — Ничего себе, — присвистывает «жертва» этой парочки. — Ты ведь Чангюн? — задаёт вопрос, разглядывая своеобразный наряд этого странного альфы — нечто наподобие ковбойского костюма, будто тот на родео собрался.       — Откуда знаешь имя? — неожиданно серьёзно спрашивает Чжухон, внезапно совершенно изменяющий выражение лица и замирающий в нерешительности из-за приставленного ко лбу напарника пистолета.       — Да так. Сталкивались когда-то. Не лезьте ко мне и будьте внимательнее, — Юнги разгибается и едва сдерживает усмешку. — Никогда не забывайте выбить оружие из рук, — чуть издеваясь, крутит на пальце пистолет. — А теперь — вам пора.       Парочка уставляется на него весьма недвусмысленно — полным психом считают и решают попытать счастья в другом месте, уходя спокойно и не думая оборачиваться.       — Чжухон, — смеётся альфа, разворачиваясь и направляясь к Хёнджину, что ждёт у края здания в конце переулка, — я тебе это припомню.

***

      Пока отец и сын общаются, Юнги уходит немного прогуляться по лесу и отдохнуть от бесконечности разговоров о бесконечности вариантов развития событий.       Он старательно вдыхает свежий воздух, наслаждаясь тем, что сейчас его не заставляют носить ужасающе тесный костюм и что вышло сменить его на совсем свободную белую рубашку и лёгкие штаны.       Только вот Вселенная отдых предоставить не спешит, поскольку в него врезается какой-то парень, при ближайшем рассмотрении чем-то похожий на посыльного из его военного прошлого. Только вот сидящему на земле лет двадцать с чем-то, а не пятнадцать, пусть на нём и похожие лохмотья, и цвет волос такой же угольно-чёрный.       — Смотрите, куда идёте, — недовольно рычит, поднимаясь с земли и чуть отряхиваясь, давая Юнги разглядеть руки, связанные чем-то вроде лозы с шипами.       — Per aspera ad astra, — произносит непроизвольно, переводя взгляд на лицо юноши.       — Что? — неловко переспрашивает тот, будто бы стесняясь своих пут. — Я иногда не могу понять, что говорят люди.       Юнги в душе не чает — в каком они мире и существует ли в нём латынь, а потому осторожно переводит тему, чуть ближе подходя к парню.       — Тебе помочь избавиться от них?       — Не получится, — вздыхает, думая о чём-то будто бы совсем далёком и непостижимом, а потом просит. — Я бы хотел следовать за тобой. Проводи немного вдоль леса. Нельзя, чтобы меня поймали. Ты ведь такой же редкий, как я.       Юнги понятия не имеет о какой редкости речь, но почему-то кивает и идёт с парнем, который явно с головой не дружит.       — Так ты в порядке?..       — Естественно всё не в порядке, — тихо смеётся, явно сдерживая болезненно шипение, готовое вырваться из-за ран на руках.       — Позволь мне…       — Это очень странно, но мне необходимо сделать две вещи, — прерывает едва начатое предложение. — Рассказать — какие?       — Лучше расскажи, а то я себе надумаю чего пострашнее, чем есть в реальности, — кивает, поскольку понимает — его увлечение фантастическими фильмами и книгами точно до добра не доведёт, пусть и сам живёт в ужасающей фантасмагории, которую мозг частенько отказывается до конца воспринимать. — Ты от кого-то бежишь?       — Как бы это странно ни звучало, я должен… Добраться до бездонного озера, над которым летает чёрный ветер.       — Загрязнение какое-то? Или чёрный песок? — пытается понять Юнги, старательно сдерживающий сарказм и комментарии об экологических проблемах. Ссориться с этим странным парнем точно не хочется.       — Нет, не думаю. Хотя и на полностью поэтический приём не тянет, — вздыхает, чуть поворачивая руки и кивая на часть бицепса, которую ему самому не разглядеть, как собственно и Мину — холщёвая рубашка парня спускается до запястий. — У меня там карта есть набитая одним знающим человеком, выучил её, глядя в зеркало. Там указано расположение озера.       — Так. А второе, что тебе нужно сделать? — стараясь не приходить к поспешным и окончательным выводам, с убийственной холодностью уточняет.       — Сойти с ума, чтобы сохранить рассудок, — отвечает просто, покачивая головой и разглядывая верхушки деревьев, что тянутся по правую от них руку. — С этим у меня, кажется, получилось, хотя только озеро может подтвердить или опровергнуть успехи.       «Ну, если тебе озеро что-то должно подтвердить, тогда ты точно чокнулся, парень. Вопрос лишь в том…»       — Почти пришли, — с какой-то детской радостью на лице кивает на странного вида валун в форме сердца. — Это указатель, нам туда, — хватает Мина за самый край рубашки и тянет быстрее за собой, не собираясь, очевидно, терять провожатого в самом конце пути.       Только вот и сам провожатый уже не стремится его покидать, желая увидеть — к чему всё это приведёт.       — Наконец-то, — воодушевлённо выдыхает парень, отпуская руку Юнги, который равняется с ним и с благоговейным ужасом наблюдает за гуляющим над озером, поистине бескрайним, чёрным ветром, который оказывается реальностью. Наверное, именно так выглядело бы погодное явление, если бы кто-то подкрасил его нарочно пылью чёрного мела, какими иногда рисуют на белых грифельных досках-наоборот. — Мне пора, — с лёгкой тоской оповещает юноша, улыбаясь самыми уголками губ. — Возможно, когда-нибудь мы ещё увидимся.       До Юнги не сразу доходит фраза, потому что по-своему истолковывает — мол, парень просит его уйти и не мешать.       Пожалуй, альфа бы так и поступил если бы не продолжение, настигающее его почти развернувшимся в обратную сторону.       — О, вы можете посмотреть, — кидает через плечо, заходя в воду уже по щиколотку.       «Он что… топиться собрался?!» — неожиданно доходит до Мина, резко разворачивающегося обратно и наблюдающего, как брюнет прямо в одежде шествует всё дальше, ничуть не смущаясь многих обстоятельств, кои должны бы были смутить.       — Слушай, не стоит так…       Юнги не договаривает из-за того, что его прерывает недоверие к собственным глазам, ведь те рассказывают нелепицу — парень обрастает чёрными перьями, начиная с кистей и дальше, и кричит ему:       — Сработало! — прежде чем окончательно превращается в птицу — чёрного лебедя — и улетает.       — Что за?..       — Юнги! — раздаётся громкое над ухом, побуждая оглядеться, но никого не увидеть. — Юнги!       Неожиданный удар по щеке заставляет с протяжным воем сесть в постели и ошалело уставиться на смеющегося Хёнджина, устроившегося поодаль на подоконнике, а затем — на его не совсем вменяемого, очевидно, отца, который залепил ему нехило с правой.       — А прикольно на него раствор твой действует! — восклицает довольный младший, чуть покачивая головой от восторга.       — Что это было? — потирает скулу Юнги, разминая тело, чрезвычайно затёкшее и требующее пощады.       — Ты стабилизатора немного больше положенного принял… Ну и чуть не переместился самостоятельно в другой мир.       — Это типо сон был?!       — Скорее видение, — отвечает Хёнвон, отсаживающийся от него на противоположный край кровати. — Ты вроде бы… Призраком стал. И чуть не перетёк в другую реальность.       — А мне для счастья именно этого и не хватало ведь! — с сарказмом заявляет громче, чем стоило бы, после произнося с осторожностью. — Хёнджин, а мы были в «сером мире»?       — Ты сам-то представляешь, как бредово это звучит? — с усталой усмешкой переспрашивает отец вместо сына, который лишь качает головой и пожимает плечами, не понимая о чём речь.       — Мне нужно поспать, — констатирует Юнги и отворачивается от спутников по путешествиям, действительно отключаясь через считанные секунды и впадая в сон без сновидений.