Кофейня судьбы

Раннее утро. Летняя прохлада разливалась по улицам, земля нагревалась. Солнце лениво выглядывало сквозь кроны деревьев заливая город тёплыми лучами. В небе безмятежно плыли облака, толкая друг друга и вальсируя с ветром. День обещал быть замечательным. Золотой луч просачивался через маленькую щель в шторах, падая на рыжие локоны. Парень, которому они принадлежали, не спешил вставать, все также перекатываясь на кровати в поисках ненагретого места. Ощутив полную свободу действий в кровати, он сонно озираясь, заставил подняться себя руками и сесть. Щурясь из-за непривычно яркого пространства, он со сладким послевкусием вспоминал прошлую ночь, не жалея ни о чем, по крайней мере пока что. Тем не менее поясница дала знать о случившемся. Слегка размявшись, Чуя начал поиск. Не найдя своего партнёра, он лишь сонно зевнул и лег обратно, но тревожные мысли не давали ему уснуть. Глаза забегали в поисках признаков того, что он все ещё здесь. Никого нет, пусто... Сердце ушло в пятки. Быстро накинув рубашку, он поднялся и пошел на кухню, потом в ванну. Попытка позвонить закончилась словами "абонент временно недоступен". Что ж, Накахара, ты - молодец! Кто обещал больше не влюбляться в бинтованных скумбрий? Хотелось плакать... Немного шатаясь, Чуя осел на кровать и попытался понять, что на этот раз он сделал не так. Ведь обещал же себе перед выходом, что это будет последний раз , когда он доверится, последний... Руки задрожали, губы несильно сжались, и в глазах выступили первые слёзы. Может он и предполагал, что все так обернется, но мог надеяться (что второй не окажется лжецом). Это было, как удар в солнечное сплетение - неожиданно, резко и очень больно. Чуя, сидя на кровати ,зарылся в одеяло, а запах всё ещё остался. Теперь он словно душил Накахару. Он обвивал его своими длинными бинтами, перекрывал последние крупицы кислорода, от этого кружилась голова. И снова слёзы. Они текли по щекам градом, руки опустились, а светлые волосы упали вниз. Голова наливалась свинцом и навязчивыми мыслями, которые он так старательно пытался избегать. Видимо, сегодня явно не его день. Он позволит себе минутную слабость, а потом соберётся как ни в чем не бывало, поедет домой, выпьет, снова заплачет, и утром будет как огурчик на работе. Никаких следов его маленького "Праздника", не считая синяков под глазами, красных и жутко опухших глаз, но он в порядке. Это же Накахара, его не сломит судьба-злодейка, потому что сломанное не сломаешь. Провалявшись без сил, чувствуя полное опустошение по всем фронтам, он уснул. Спустя два-три часа он проснулся от стука в дверь:"Неужели соседи из-за прошлой ночи, боже только не это!" А ведь это даже не его квартира! Не хватало только опозориться перед незнакомыми людьми. Накахара вяло поднялся утирая лицо руками и пытаясь придать себе более свежий вид, хотя свежее некуда. - Кто там? - Я Короткий звук выбил всю почву из-под ног. Он потерялся на пару минут, пока до него не дошло, что дверь закрыта. Чуя хлопает глазами, как рыба, пытаясь связать два слова в целое и осмысленное предложение. Открывает дверь. Все вопросы вмиг разбиваются, когда он видит, что второй нес пакеты с продуктами... Итак Накахара - ты идиот. Получи табличку и распишись. Дазай непонимающе смотрит на него и собирается пройти на кухню, но останавливается, чувствуя на лице пощёчину. - За что?- громко воскликнул он, ставя пакеты на пол. Его возмущения так и не прозвучат до конца: Накахара притягивает его, кладя руки на плечи, и целует страстно, словно пытается навсегда оставить на Осаму свой след. Что ж, Осаму иногда задумывался о том, что он ненормальный, но чтоб его тянуло на себе подобных - не знал. Не понимая ничего, он лишь отвечает на поцелуй, переводя его из "Если ты сдвинешься, то я убью тебя" в " Я тоже очень скучал". Слегка прикусывает нижнюю губу рыжего и опускает руку на талию. А второй, нежно касаясь волос, перебирает их. Чуя теряется, плавится как сыр в его руках. Наконец оторвавшись друг от друга, Осаму смотрит на Накахару, касается его щеки и щиплет так по-детски. - Могли бы обойтись и без пощечины... - Я думал, ты ушел... - совсем тихо, пробурчал куда-то в грудь рыжик. Дазай заливисто рассмеялся, хотя у него и были подобные мысли, но лишь взглянув на это солнце утром, он знал, что больше никогда не уйдет и сейчас не жалеет о своем решении. Как можно было бросить это чудо? Он обнимает Чую и тыкается носом в чужое плечо, а ведь надо разобрать покупки. Тепло ладоней Накахары в волосах, легкий массаж неимоверно заводит. Но сначала поздний завтрак. Дазай собирается пойти готовить, уже наклоняясь. Чуя лишь просит его посмотреть в глаза. - Что? Ты не любишь крабов? - Скажи, скажи, что любишь меня, ты так и не признался! Ох...Осаму готов завалить его прямо сейчас, зажать у стены и медленно спускаясь поцелуями вниз, задевать самые чувствительные места. Оставить тысячи засосов и укусов, а потом медленно мучить, толкаясь внутрь парня (уж слишком он мило выглядит). Хотя холодные, как лёд, голубые глаза вряд ли разделяют его фантазии (хотя кто знает)... - Хорошо, я люблю тебя... - Это звучит неубедительно. Осаму смеется: "Сегодня правда хороший день" - подносит руку рыжего к своему сердцу. - Я счастлив сейчас, чувствуешь? Нкахара вгоняется в краску: "Правда, словно птичка в клетке - быстро бьётся". - Я тоже тебя люблю и против крабов ничего не имею, честно. И уже оба заливаются мелодичным смехом. Забирают покупки и идут на кухню. Вдруг слышится еще один стук, кажется соседи все-таки, что-то слышали вчера ночью.