Прорвемся-с

      Что я могу сказать о безмозглых камикадзе—психах, готовых отдавить свое будущее потомство, летая на неудобных палочках против ветра на высоте восьмого этажа? Ребята, я не с вами. А что же я могу сказать про идиотов, готовых час топать до высоченных трибун, шаткость которых намекает на скорый ремонт в дождь и ветер? Я не псих, господа, я барсук. В моей норе тепло, сухо и чай с тортиком. Медовым. И все бы ничего, все выше пересказанное можно пережить, если бы не они — миленькие пылесосы счастья. Бабушки у них нет, которая отмоет, отогреет и пирожками накормит. Так что сидел я в гостиной вместе с ребятами, не готовыми на подвиги и играл в плюй - камни. Мягко светили лампы, уютно трещал камин, ничего не предвещало, как говорится. Но как так-то. - Гарри, могу я с тобой поговорить? Желтые глаза профессора Люпина бегали по интерьеру гостиной. На мне они так и не остановились. За прошедшие три недели учебы мы встречались однажды. Когда на уроке ЗОТИ мы оказались возле известного всем читателям старого гардероба, я не выдержал. Моя совесть в последнее время вопила, что не нужно оставлять все как есть, нужно уничтожить врага и спасти мир. Здравый смысл твердил , что проблемы должны решать взрослые. Смятение было моим постоянным чувством и показ страхов не особо дружных детей на всеобщее обозрение стал последней каплей. - Мистер Люпин, разве этично выставлять слабости детей? Может мы будем заходить в класс по очереди? - Профессор, Гарри. - Я мистер Поттер, мистер Люпин. И я не видел ваши документы о педагогическом образовании. - Но какой вред может нанести обычный богарт? - Ну, к примеру, вдруг я боюсь темноты. Какой-нибудь недоброжелатель решит использовать это во вред мне. Заикание мне не идет. Хватает близорукости. - Пожалуй, мы перенесем это занятие на следующий урок. Сейчас возвращаемся в класс. После этого мы избегали друг друга. Точнее сказать делали вид "Я просто мимо проходил". И вот сейчас я стоял среди гостиной и ждал, чего же этот недооборотень хочет от меня. Его загнанный вид вечно виноватого человека не внушал доверия. - Гарри, я хотел спросить как у тебя дела? Нравится на Хаффлпаффе? Я впервые в этой гостиной. Мы, с твоим отцом... - Мистер Люпин, если вы решили рассказать о моих родителях или какими вы прекрасными были друзьями, то мне не интересно. Я чту их память, но вы тут ни при чем. - Но я был их другом. - И? - Я искренне не понимал что он желает услышать? - Вы были другом Джеймса Поттера, но не моим. И вы не должны мне ничего. Особенно дружбу. - Я помню тебя маленьким. Ты так похож на отца, а глаза мамины. Лили. Она была светлой и бесконечно доброй, талантливой волшебницей. - Если внимательно приглядеться, то глаза мои не такие уж и зеленые, а волосы совсем не торчат. - кажется переходный возраст подкатил. - Скажите, что любила Лили Поттер? - Она была талантлива, и много чем увлекалась. - Ясно, мистер Люпин. Мне пора к ребятам. Я был уже на полпути к теплому камину. - Гарри, постой. Я бы хотел научить тебя заклятию патронуса. Оно помогает отгонять дементоров. - Оу, отлично, я позову ребят, они будут рады. - Нет, я хотел научить только тебя. - Знаете, мистер Люпин. Я не понимаю чего вы хотите. Подружиться со мной? У вас было на это время. Я со смерти родителей и до школы находился в одном месте. Потом можно было бы просто написать в Хогвартс. Но вы заявляетесь сейчас, совсем чужой для меня человек и хотите чего? Простите, мне пора идти. Оставив задумчивого Люпина, я отправился в свою спальню. Играть больше не хотелось. Хотелось крушить вещи мелкого и крупного калибра, построить коммунизм и хорошенько прореветься. Самое ненавистное время для родителей всего мира подкралось внезапно, как зима для коммунальных служб. Это жопа, товарищи. И похоже, настало время заняться окклюменцией. Хватит с меня тревог, я спать.