Волчий вой

             У Стайлза болела каждая клеточка тела. Кости ныли от тягучего ощущения, словно он отходил от действия парализующего яда. От смеси в разы отвратнее, чем яд. Медленно разлепив опухшие глаза, он через силу сел. Покачиваясь из стороны в сторону, он грозился свалиться обратно и снова уснуть. Главное, чтобы не навсегда.       Сцепив руки в замок, Стайлз пытался вспомнить, что произошло. Память любезно подкинула картины их позорного отступления. Сломанного копья — плохой знак. Как его довезли до пещеры. А после всё было как в тумане. В таком состоянии он ничего не мог вспомнить, как ни пытался. Мелькали какие-то смутные образы, стоило потянуться к которым, как они распадались лёгкой дымкой, оставляя его ни с чем.       — С пробуждением.       На раздавшийся сбоку голос Стайлз осторожно повернул голову, стараясь не делать дёрганых движений. Стоило взгляду упасть на хмурого человека, как он тут же стал недоумевающим.       — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил Стайлз, прижимая руки к шее. — Я же велел перевести тебя в другое место.       — Не знаю, что ты там велел, но меня как приковали, так третий день и сижу, — Дерек раздражённо скрипнул зубами. — К твоему сведению, я очень хочу есть и в туалет!       — Плевать мне, что ты хочешь, — страдальчески выдавил Стайлз, сжимая руки на гудящей голове. — Фенрир… — выдохнул он, глухо застонав. — По мне как будто стадо пробежало. Давно я себя таким разбитым не чувствовал.       — А твои соплеменники решили тебя оставить, — продолжал ворчать Дерек. — Между прочим, если бы я не достал все эти банки с твоими зельями и травой, ты мог на тот свет отправиться! Я требую еды!       — Ты? — Стайлз озадаченно приподнял брови, уставившись на человека. Только после он увидел бардак в своём жилище. По всему полу валялась его атрибутика: ступа, ножи, флаконы, различные травы, некоторые порошки оказались рассыпаны и кем-то потоптаны. Больше всего взвыть захотелось от вида пустых скляночек с противоядием от аконита: готовить его долго. Нужно было дождаться, пока редкие и труднодоступные корешки настоятся в специальных отварах, а потом сцедить получившуюся водичку в банки. Но это дело десятое: он живой, времени у него много.       — Твои соплеменники тут немного потоптались по твоим вещам, не пытаясь ничего убрать, — не унимался Дерек, точно испытывал терпение обескураженного шамана. — Мне дадут пожрать?!       Стайлз поднял на него глаза, не зная, как реагировать. Наглый человечишка определённо раздражал своим поведением, но с другой стороны, он спас ему жизнь. Такой долг человеку… Стайлз раздражённо цыкнул и попробовал подняться. Деревянное тело постепенно приходило в норму. Усталость накатывала неприятной волной. Согнувшись и разогнувшись, Стайлз вдохнул полной грудью и шумно выдохнул. Повторив упражнение, он заставил кровь активнее бежать по венам, разгоняя по всему телу.       Дерек с раздражением следил за действиями шамана. На его удивление, нездоровая бледность быстро отступала. Остались лишь небольшие тёмные круги под глазами. Ну, и пятна от гноя и не только. Шаман даже стал себя обнюхивать, что-то бормоча себе под нос. В итоге он, не говоря ни слова, просто вышел из пещеры, оставив ругнувшегося Дерека одного.       В животе у Дерека царил хаос. Сдавливало так, точно он неделю ничего не ел. Омерзительное чувство не давало ему ни спать, ни трезво мыслить. Он уже был готов начать орать на юного шамана. Простые человеческие потребности сходить по нужде давили со всех сторон. Как бы ни позорно было признавать, но Дерек не всё мог держать в себе. И с каждой минутой становилось только хуже. А чем дальше нарастал голод, тем сложнее становилось дышать, как будто в груди разгорался пожар. Дерека даже начало охватывать отчаяние: что, если всем стало на него резко плевать, и теперь его специально морят голодом, чтобы он как следует помучился перед смертью? Одно слово — варвары!       Стайлз его опасений не разделял. В голове продолжал царить хаос, однако его это нисколько не пугало. Немного мешало соображать, но справлялся он быстро. Больше всего его озадачивала помощь человека. Зачем это делать? Там же было ясно как белый день: просиди человек спокойно пару часов — и шаман бы отправился к праотцам от яда аконита и гниющей раны из-за серебра. Но тот по каким-то причинам решил спасти его. Угробил все запасы лекарства, но спас. А ещё ставило в тупик осознание, что у человека получилось найти и правильно приготовить могильный цветок, который помог мечущемуся в бреду разуму успокоиться. Откуда он мог это знать, не являясь не то что шаманом — даже просто оборотнем? Прикусив губу, Стайлз замер на середине пути, разглядывая деревню внизу.       Издав громоподобный рык, Стайлз этим самым обозначил, что он жив и всё с ним хорошо, а заодно чтобы приготовили всё необходимое, немедленно принеся в его жилище. Когда же он вернулся обратно, Дерек косился с подозрением, но ничего не говорил. Молчал и шаман, пребывая в размышлениях, что теперь делать и как быть. Если та группа людей атакует — при условии, что чужаки каким-то чудом найдут проход, — придётся немного отступить в горы.       Дерек быстро отвлёкся от размышляющего шамана, когда несколько воинов затащили большую бадью с водой и несколько сооружений, отдалённо напоминающих горшки или маленькие тазики. На пол был скинут ворох тряпья, мешки с чем-то булькнувшим внутри, несколько длинных палочек и… метла? У Дерека от удивления брови полезли на лоб. Когда своеобразная процессия вышла, он тихо взвыл: еды никто не принёс. А снова задумавшийся шаман приглашающим жестом махнул в сторону бадьи и собрался выйти наружу.       — Экхм, — кашлянул Дерек и подёргал прикованными к стене руками.       — Да брось, неужели ты не можешь вскрыть замок?! — с возмущением возопил Стайлз, подходя ближе и выпуская когти.       — У меня такого нет, — огрызнулся Дерек, разминая затёкшие запястья.       — Мойся, воняет от тебя премерзко, — Стайлз сморщил носик, принюхиваясь к человеку.       — Вот, знаешь, ты тоже после этих ночей не розами благоухаешь! — огрызнулся Дерек, не стесняясь шамана раздеваясь и забираясь в сладковато пахнущую воду.       — Розами? — переспросил Стайлз, втыкая в углубления на ванне палочки благовоний.       — Цветок такой. Красивый очень. Широкие лепестки, яркий бутон, пахнут вкусно. Один минус этого цветка: шипы на стебле. Но от них можно быстро избавиться, — пояснил Дерек, смотря в воду и борясь с желанием её попить.       — Никогда не встречал, — задумчиво протянул Стайлз.       — Я не ботаник, но вроде в степях и скалистых местностях они не растут, — Дерек пожал плечами и, отвлёкшись от воды, уставился на шамана, который присел на край ванны. — А знаешь, ты очень похож на этот цветок.       — Человек, тебе от голода разум повредило? — фыркнул Стайлз, поднимаясь.       — Я буду честен — ты красив. А твои «шипы» — это звериная суть. Но без неё и всех этих страшных атрибутов ты выглядишь как обычный мальчишка. Немного чумазый, но всё же. — Дерек пожал плечами, не в силах оторвать взгляда от чуть сверкающих в солнечных лучах радужек шамана. Да ещё и подозрительный прищур так мило выглядел. Румянец на щеках появился, что делало его ещё более милым.       — Ты сравниваешь меня с цветком? — протянул Стайлз, а на кивок с пожатием плеч Дерека всплеснул руками, с возмущением выдав: — никто меня ещё так не оскорблял! Цветок легко уничтожить! А меня нет!       — Не то ты услышал, — со смешком сказал Дерек, тепло улыбнувшись.       — Как это «не то»? — не понял Стайлз.       — Я же начал с того, что он красивый, — Дерек улыбнулся шире, видя, как лицо шамана начинает краснеть интенсивнее.       — То есть, ты мне сделал комплимент? Ты считаешь меня красивым? — Стайлза подобное поведение человека ставило в тупик. Откровенно говоря, оно заставляло нервничать и как-то странно волноваться: в животе, помимо голодного зова, появились ощущения иного рода. Стайлза начало злить, что от добродушно и даже нежно улыбающегося человека у него сердце сбилось с привычного спокойного ритма, выдавая рваную дробь.       — Почему тебя это удивляет? — спросил Дерек. — Думаю, ты себя видел. Отражение на воде или ещё что-то. Вернее, где-то. Ты красив. И румянец на щёчках придаёт тебе нежности.       — Нет у меня никакого румянца! — возмутился Стайлз, делая шаг назад. — Ты считаешь меня красивым, даже после того, что видел? — по-звериному оскалившись, он поднял руку, демонстрируя тонкие полупрозрачные когти.       — Это твои «шипы», — напомнил Дерек. — Без них ты был бы идеален.       — И слаб! Нет идеала, к которому вы — люди — так стремитесь! Нет ничего абсолютного! Мир делится на охотников и жертв! Вы считаете себя сильными, самыми умными, но почему-то собираетесь в тысячные города, подставляя себе подобных, дабы уберечь себя.       — А разве я говорил, что люди идеальны? — Дерек вновь пожал плечами. — К слову, розу считают коварным цветком. Но здесь бы я поспорил. А в тебе коварства нет.       — Замолчи! — крикнул Стайлз, сжимая кулаки. — Если я и похож на какое-то растение, то это ядовитый плющ!       — Ой, нет, — Дерек залился весёлым смехом. — Вот на что уж, а на этот точно не похож. В нём же нет красоты. Не знаю почему, но ты похож на белую розу.       — А что, они ещё и разных цветов? — Стайлз вытянулся лицом. Ему вдруг стало интересно, что это за цветок такой.       — Белые, красные, розовые, жёлтые, оранжевые, синие, ещё они бывают разных оттенков. Какие-то чуть светлее, какие-то темнее. Ты мне напоминаешь белую, с такими тонкими прожилками оранжевого.       — Замолчи! — окончательно смутившись, Стайлз резко развернулся и выскочил из пещеры.       Позволив себе более громкий и весёлый смех, Дерек откинулся на бортик, попытавшись расслабиться. Разговор с шаманом, который слишком забавно смущался, отвлёк его от голода, правда, ровно до того момента, пока ему не принесли еду, поставив её возле костра. Дерек, вымывшись в мгновение ока, накинулся на сочные куски хорошо прожаренного мяса.       А Стайлз, прижав руку к груди напротив гулко бьющегося сердца, упёрся лопатками в скалу, вслушиваясь в то, с какой жадностью человек поглощает пищу, постанывая от удовольствия.       — Глупость! — выдохнул Стайлз, сжав кулак на груди. Брови страдальчески сошлись, разум метался от непонимания и попыток убедить себя, что человек наговорил ерунды, а он уши развесил. Наверняка он лгал и заговаривал зубы, чтобы найти для себя путь к побегу. Плотно сжав губы, Стайлз уставился перед собой, всматриваясь в горизонт. Чувство, что стремительно его поглощало, пугало пуще смерти…