Потеряться в Париже

Это в самом деле смех, да и только! Он прекрасно ориентировался не только в Лондоне, но и в чертовой Африке, а теперь стоял буквально в центре Парижа и вертел карту в руках. Дело было в том, что в этом городе творится полный кошмар с табличками, на которых значатся названия улиц и домов. И в его полном незнании французского. И в том, что, несмотря на середину мая и все еще утренний час, было уже довольно жарко, солнце слепило глаза. И в том, что он опрометчиво отказался от сопровождающего, считая себя человеком, который способен найти нужное (немаленькое, стоит отметить) здание. Стоило, похоже, дождаться ночи, чтобы сориентироваться по привычным для него звездам, но проблема в том, что его лекция должна состояться через полтора часа, и вот он вроде бы рядом, но … – Да черт подери этот город, – не выдерживает Артур. Он пытался рассмотреть вывеску на той стороне улицы, но солнце светило прямо в глаза. Мужчина, только что прошедший мимо него, вдруг останавливается и, смеясь, на чистом английской (уж не мерещиться ли?!) возражает: – Этому городу и так досталось. Чем он вам не угодил?! Заблудились? Он светло улыбается и подходит к Эддингтону, загораживая собой вездесущее солнце. – Ох, неужели вы говорите по-английски! Добрый день. Да, совершенно точно, я дезориентирован. – М…в Люксембургский сад собираетесь? Тогда Вам прямо по улице, и он будет по правую руку, не пропустите. Здесь минут пять идти… – О, нет, сэр, простите. Мне нужна обсерватория. На лице незнакомца отразилось смятение , но быстро рассеялось. – Та, что в Сорбонне? Это вам в ту сторону, в Латинский квартал и… – Нет, не та, вот, – Артур протягивает адрес, записанный на листке. – Подождите минутку, я уточню. Мужчина отходит от него, оглядывается по сторонам и обращается с вопросом к милой леди, уверенно идущей по своим делам. Они недолго обсуждают маршрут и вот его помощник возвращается. –Вы правильно движетесь, через пять минут вы увидите Люксембургский сад, идите мимо и попадете на улицу… А, впрочем, давайте я вас провожу. – Не стоит, право, я неплохо ориентируюсь обычно. – Я никуда не тороплюсь. Майлз Мейтленд, – он протянул руку для приветствия. – Артур Эддингтон, - представился астрофизик. – Так вы и есть тот Артур Эддингтон! Английский астроном. Читал статью о вас и Эйнштейне. – Астрофизик. Вероятно я, да, – тепло улыбнулся ученый. – Жарко сегодня. – Не то, что в Лондоне, да? Снимите пиджак, не стоит стесняться, этот город переживет джентльмена в рубашке. Сам Майлз был в легкой тенниске, тонкий кардиган уже был снят и болтался, перекинутый через сумку- почтальонку. – О таких встречах внукам рассказывают. За неимением внуков – буду хвастаться племянникам... Они как раз оказались в тени деревьев сада, повеяло прохладой и свежестью. Артур хотел было сказать, что внуки дело наживное, но теперь солнце не слепило и он смог разглядеть провожатого получше. Мужчина был его ровесником, ну может чуть моложе. Одет, скорее всего, по последней парижской моде. Волосы вились крупными кудрями. Губы, которые, кажется, только и делали, что растягивались в улыбке, были безумно яркими, и Артур довольно быстро понял, что они слегка накрашены, впрочем, как и глаза – едва заметно подведены... фраза про внуков, очевидно, будет неуместна и нелепа. – Ну что вы, тоже мне знаменитость. Давно живете в Париже? Вы выглядите совсем как француз. – Сложное понятие давно. Сразу перед началом войны был вынужден переехать... И уже не стал возвращаться. – Не скучаете? – По людям... скучаю, по стране... не знаю, наверное. А вы тут по работе? Важное открытие впереди? – перевёл тему Мейтленд. – Ох, нет, просто несколько лекций. Сначала для ученых мужей, потом для студентов. – Ученые мужи... звучит так, словно вы сами студент. Хотя вы действительно мало походите на этот образ... – Признаться, они в большинстве своем намного меня старше, поэтому я иногда ощущаю себя случайно пробравшимся на заседание ученого совета второкурсником. А на кого я, по-вашему, похож? – На …– Майлз повернулся, чтобы ответить , – …солнце.... ослепило. Простите,– они как раз вышли из прохладной тени сада. – На ... на педагога, в которого влюбляются гимназистки. – Да уж... хорошо, что я не читаю лекций. Разбитых женских сердец на моей совести только не хватает. – А мужских? – смеется Мейтленд... Ему самому это кажется не очень уместной шуткой. Относящейся скорее к тому Майлзу, которым он был раньше. Более развязному и дерзкому. – Я пацифист и против разбитых сердец в любом виде, – Артур немного смутился. – Извините, не хотел вас смущать. То есть вы не воевали? – постарался исправить положение Майлз. – Осуждаете? – слегка напрягся Эддингтон. Мало кто понимал его взгляды… – Что вы! Мало того, что мы могли лишиться светлого ума, так, на мой взгляд, война – настолько бессмысленна сама по себе, что даже говорить об этом не хочу. Я тот еще воин... в нашей шайке сопротивленцев, не смейтесь, ну какой это к черту отряд... я единственный, кто немного говорил на немецком. Тем и занимался…заманивал их... ну и в принципе, шпионил. – А сейчас чем занимаетесь? – Даю частные уроки. Музыку, хотя это не очень прибыльно. А вот английский пользуется спросом. – Значит тоже разбиваете сердца ученикам? – попытался пошутить Артур, думая про себя, что совершенно зря. – У меня контингент не тот, но вашу шутку я оценил, – снова смеется Мейтленд. – Или это был комплимент? «И вот откуда что берется? Спешите видеть, флиртующий с учеными Майлз…!» – осадил он самого себя. – Разумеется, комплимент, – набирается храбрости Артур. «Тебе что, город любви голову вскружил?» – ругает самого себя Эддингтон. – Жаль не зашли в сад… – исправляется он, пока Мейтленд молчит, прокручивая сказанное в своей голове. – Вы надолго в городе? – На четыре дня. – Можно кое-что успеть! – У меня свободного времени не так много, хотя после обеда… – Тогда предлагаю свои услуги гида. Я обычно тоже свободен во второй половине дня. Позвольте мне добавить к моей будущей истории пару штрихов? Например, сегодня – обед в латинском квартале. – Лягушки? – Непременно, если вам так хочется! Хотя, я бы посоветовал улиток. И потом колоннада легендарного Нотр-Дам?! – Мне кажется это не очень удобным, но на самом деле это было бы замечательно, – решает Артур. – Хорошо, тогда заключим сделку. Я поработаю гидом, а вы расскажите мне о последних интересных новостях Альбиона. Заодно подтяну свой английский, а то мне самому скоро потребуются уроки. – О.. мы пришли. Артуру подумалось, что он вовремя согласился на обед и экскурсию, иначе ему самому бы пришлось придумывать повод, чтобы еще хоть раз увидеть Мейтленда. – Сегодня я совершенно свободен, когда мне подойти, чтобы сопроводить вас на лягушачий пир, мистер Эддингтон? – бросил Майлз лукавый взгляд, снова загораживая Артура от солнца, так что у того невольно возникла мысль о затмении и солнечной короне вокруг каштановых кудрей. – Часа через два-три. Понятия не имею, насколько затянется беседа со всеми желающими… Может, – уточнил он несмело, – вы поприсутствуете на лекции, как мой английский друг, мистер Мейтленд. – Тогда уж Майлз, раз мы друзья. – Артур, – он счастливо улыбнулся. – Тогда прошу за мной. Надеюсь, у них найдется кофе, я почти не спал в дороге и сразу из отеля направился сюда. – Если нет, я уговорю владельцев ближайшей кофейни налить мне его в термос и принесу тебе. А вечером мы будем на Монмартре, и я знаю одного художника, чья жена потрясающе готовит этот напиток…