Потеряться в Париже

— Мне нужно в отель, переодеться и по возможности быстро разобраться с вещами. А потом – еще одна прогулка, — озвучивает Эддингтон план на день. — Ничего не имею против, — Уже кивает собеседник. Правда «быстро» не получилось. В номере Артура была слишком притягательная кровать. — Я надеюсь мы успеем и найти подарок и развлечься. — У нас ещё около шести часов, думаю, мы справимся, — Мейтленд легко поднялся и уже накинул рубашку на плечи. — Итак, чемодан с вещами – раз, чемодан со всем, что я везу отсюда – два, ещё какая-то сумка, здесь то, что нужно под рукой. Артур придирчиво оценил багаж. — Билеты? — Вот, - Майлз машет паспортом Эддингтона и вложенными в него билетами на поезд, паром и чёрт знает что ещё. — Их сюда, - Артур убирает их во внутренний карман пиджака, — Кошелек, кажется всё. — Проверь шкафы и тумбочки, и под кровать загляни. — Ничего, — через пару минут отзывается Артур. Внизу, он дал указания как с поступить с его вещами и куда отправить. По его мнению, Мейтленд очень вовремя вышел на свежий воздух. — А это, — Эддингтон извлёк из сумок шампанское, конфеты и кое-что ещё,— пожалуйста, надежно упакуйте, и отправьте по этому адресу, — он быстро написал несколько слов на бланке отеля. — Разумеется, сэр. Спасибо, что выбрали Сент-Джеймс. Будем рады видеть вас снова. Артур оставил щедрые чаевые, и вот уже мужчины снова отправились на улицы Парижа, правда, в этот раз, сразу опустились в метро. У Мейтленда было несколько идей насчет подарка Уинни. *** — Ты уверен? — Дорогой, поверь мне, это идеальный вариант. Майлз с явным наслаждение ходил мимо витрин ювелирного магазина, рассматривая украшения, большинство из которых было выполнено в форме птиц или напоминало их же оперение. — Пусть для меня «Стерле»* звучит незнакомо, но находясь здесь, я понимаю куда попал. — Я же не в дом Картье тебя привел! — Велика разница. Уинни…она не примет. Это непозволительное расточительство в её глазах. — Но не в твоих? Вероотступник,– Майлз забавно сморщил нос. — Соври. — То есть? — Скажи, что купил её…у какого-то торговца. —Нет, я не могу. — Хорошо. Ладно, ты прав это глупо, – Майлз явно расстроился, но признал правоту Артура. — Духи? — Не знаю. Что вообще можно подарить женщине, которая ничего не желает, кроме нескольких метров ткани, и то, я, посоветовавшись с милой леди, администратором отеля, добавил ещё несколько отрезов. — Любовника, — рассмеялся Майлз, вызвав тем самым ответную улыбку Артура и осуждающий взгляд у дам, стоящих по ту сторону прилавков. — Значит духи! Бросив последний взгляд на всё великолепие, мужчины покинули магазин. Взгляд Мейтленда был куда дольше и печальнее, чем у Эддингтона. — Идём, — Майлз явно снова оживился и потащил Эддингтона одному ему известным маршрутом. Выбор своего гида Артур оспаривать не стал. Просто оплатил покупку и спрятал в карман пиджака коробочку, украшенную голубками**. — Итак, дело сделано, теперь куда? Это центр***, тут много всего, театры галереи… Артур смотрел на вертящего головой по сторонам Майлза и думал только о том, что всё, что он сейчас желает это просто быть с ним. Можно было долго бежать от чувства потери, от осознания неизбежности расставания, но долго и бесконечно — не одно и то же. Он почти вплотную подошел к Мейтленду и тихо ответил. — Просто куда-нибудь. Не важно. Майлз, который кажется тоже терял контроль над собой, уловил всё то, что скрыто в этой просьбе. — Тогда ко мне, — полушепотом, словно даже не глядя на собеседника, отозвался тот. — Только надо захватить что-нибудь перекусить. — И яблок. Майлз словно бы с удивлением посмотрел на Эддингтона. —Я просто люблю чёртовы яблоки. *** Едва за ними закрылась дверь квартиры они снова начали целоваться. Покупки были брошены на полу, а двое мужчин отчаянно цеплялись друг за друга. Внезапно Артур отстранился. — Ты, — он сглотнул и попытался выровнять дыхание. — Объясни, чёрт… как это – слова разбегаются как фотоны, выпущенные в свободное пространство. — Я хочу попробовать снизу, почувствовать, как это, понимаешь? Майлз отлично понял, засомневавшись стоит ли сейчас. Но встретив взгляд совершенно серьезного Эддингтона и прикинув, что времени у них вполне достаточно, сдался. Но как всё объяснить, такое с ходу не получается… — Я не подросток, который будет краснеть, Май, — Артур впервые так сокращает его имя, и Мейтленду это нравится. – Просто подскажи самую малость, идём. Мужчины направляются в ванную. Скоро хозяин оставил Артура там одного и теперь переживал. Не потому, что тот может передумать или что-то ещё, просто нервничал. Он заставил себя отвлечься и разложить продукты, и, наткнувшись на купленные яблоки, решил поддаться искушению. — Всё-таки несчастный плод оброс некоторым символизмом, не находишь? – теперь уже Эддингтон вышел из ванны чуть встрепанный и в халате, который определенно ему коротковат. — Ходят слухи, что в саду был персик, – отозвался Майлз, снова кусая яблоко. — Если бы ты ел персик, я бы поцеловал тебя ещё в первый день! – усмехнулся Артур, представив как бы сок спелого персика стекал по губам и подбородку Мейтленда. — Это не честно…если бы я знал… — Сейчас это не так важно, — мужчины на протяжении всего диалог медленно сближались и теперь стояли вплотную. Несчастный плод древа познания оказался на кухонном столе. — Ты уверен? – уточнил Майлз, скорее для себя. — Более чем, — подтвердил Артур обнимая любовника и прижимаясь щекой к его волосам. *** — Просто расслабься и дыши. — Я дышу… — Но не расслабляешься. — Я стараюсь… Мейтленд даже думает, а не плюнуть ли на всё, но Артур настроен решительно и через несколько вдохов и выдохов у него получается расслабиться в должной мере. Поцелуи Майлза немало тому способствуют. — Вот так, хороший мой, — он осторожно двигается и вскоре видит, что это не приносит больше дискомфорта. Движения становятся быстрее, меняется угол и в ответ слышен стон удовольствия. Вскоре пальцев становится мало, и Майлз, предусмотрительно вовлекая Артура в поцелуй, толкнулся осторожно, но уверенно. Его и без того истерзанную губу прикусили, глаза любовника распахнулись, но через мгновение он уже взял себя в руки и постарался расслабится. Мейтленд разорвал поцелуй, чтобы было легче следить за выражением лица партнера, тот немного вымученно улыбнулся. — Ш- ш- ш- ш…— подожди немного. — Ты можешь продолжать… — Я не тороплюсь… — Ты невыносим! Поторопись тогда, Бога ради! — А вот это ново, — Майлз с улыбкой толкается глубже, вызывая немой вскрик у Артура. Они входят в ритм, Мейтленд с трудом устраивает ногу любовника у себя на плече, ворча, стараясь хоть немного выровнять дыхание – в твоих ногах можно запутаться, даже в одной. Артур едва улыбается. Он снова абсолютно потерялся в ощущениях, таких новых и приятных. Сейчас он бы точно не смог сказать, как ему нравится больше, он просто наслаждается этой заполненностью, острыми вспышками удовольствия, ласковыми поглаживаниями и поцелуями. Кажется, за неполные сутки он изведал все грани удовольствия, получил все ласки, какие только доступны человеческим телам. Жаркая волна оргазма накрыла сначала Майлза, затем и Артура, который несдержанно подавался навстречу, ловя жаркое тепло, разливающееся внутри и одновременно толкаясь в свою же сжимающую член ладонь. И вот реальность покачнулась и растаяла… *** — Я не буду тебя провожать, договорились? — Ты не должен, совсем нет, — откликается Артур, натягивая штаны. — Не пытайся быть милым, просто я не люблю вокзалы, вот и всё, — Майлз встает с кровати и тоже начинает одеваться. «А ещё я боюсь оказаться чересчур сентиментальным и не сдержу слез.» — Что ж, я, наоборот, люблю. Хотя некоторую экзистенциальную тоску всё же ощущаю. — Тогда тебе будет комфортно и без меня. Звучит совсем не так, как планировалось, или так. Они в итоге что-то едят, о чем-то говорят. Затем Артур смотрит на карманные часы, пора. Майлз провожает его до метро, они пожимают руки и расходятся. У Мейтленда не хватает выдержки даже на то, чтобы вернуться в квартиру, он разворачивается на полпути и спускается в подземку. На вокзале он стоит так, чтобы не быть замеченным, а вот сам замечает Артура, вышедшего на платформу, в ожидании отправления. Тот, к удивлению Майлза, раскурил трубку, об этой привычке Мейтленд не подозревал. Впрочем, вероятно, и о многих других. Он просто знаком с великим физиком, но он не знает его. Эддингтон даже словно выглядит иначе: ни следа от привычной расслабленности туриста, наоборот застегнут на «все пуговицы». Собран. Бросает взгляды вокруг себя, от чего Мейтленду слегка не по себе. Звучит сигнал к отправлению и проводник зовет всё ещё стоящего на платформе пассажира пройти внутрь вагона. Артур всё равно оборачивается и Мейтленд не выдерживает. Делает шаг от колонны и смотрит пристально сквозь толпу. Зря, незачем всё это! Что за пошлая сентиментальность. Попытка проститься «красиво». Но уже поздно, он замечен, и Артур, соляным столбом замирает у вагона. Мейтленд коротко машет ему рукой на прощанье и получает в ответ такой же короткий взмах и кивок. Эддингтон, подгоняемый проводником скрывается в поезде. *** Хорошо, что купе в его полном распоряжении. Пора возвращаться домой, приходить в себя, становиться собой. Он достал забытую на всю поездку трубку, странно, дома он бы курил её каждый вечер. На улице по вечернему прохладно и Эддингтон надевает пиджак, приглаживает немного выбившиеся пряди волос. Глядя на себя в зеркало, он узнаёт себя. Того самого Артура Эддингтона, который отправился в Париж читать лекции, но точно не того Артура, стоящего у зеркала в отеле с сумкой через плечо и слегка шальным взглядом. Не того Артура, что пил портвейн на крыше и шампанское на улице, а после…про после и говорит нечего. На платформе он не мог заставить себя не смотреть по сторонам. И не просто оглядывая толпу, а выискивая в ней одного конкретного человека. Поезд вот-вот должен был отойти, но он всё же бросил последний взгляд и замер. Он не мог рассмотреть выражения лица Майлза, тот стоит примерно в двух вагонах от него, но отчего-то Артур чувствовал его растерянность и словно вину. Мол видишь, я обманул тебя. Нечего было и думать, чтобы подойти и что-то ещё успеть сказать, поэтому он просто машет рукой в ответ. И кивает сам себе. Поезд отстукивает ритм, в голове приятная пустота, неужели он возвращается домой? К привычной жизни? Что было в Париже останется там навсегда, этому не место в Англии. Правда он обещал написать Майлзу, но вряд ли переписку можно считать чем-то «предосудительным». Даже если его корреспонденцию будут проверять, там не найдется ничего интересного, тем более писать он будет даже не разыскиваемому в Лондоне Майлзу Мейтленду, а Адаму Рансибл, вряд ли это кого-то заинтересует. Улыбка озарила лицо Артура, когда он подумал, что Майлз наверняка обрадуется его сувениру. Почти всё шампанское он отправил ему на квартиру, взяв с собой только две бутылки. Пусть лучше напиток достанется тому, кто его оценит. «Ты должен что-нибудь придумать», — всплыла в голове фраза Энн. Что? Что он может придумать, проще было доказать теорию Альберта, чем «придумать что-нибудь». Но он постарается, обязательно постарается…. *** Идти домой не хотелось, ноги сами принесли его на Монмартр. — Дракон, а там…вот да….Вега….Надеюсь я не перепутал, черт! Надо будет купить атлас, а то я все забуду! Энн поднимается на крышу, где Филипп, как всегда, что то рисует, на этот раз маслом, а Майлз то ли ему, то ли самому себе рассказывает про звезды. — Кофе готов, мальчики. — И я закончил, нужно только подождать, когда высохнет. Майло, это тебе. Мейтленд с любопытством подходит к мольберту. «Ну конечно, как же иначе!» -досадливо думает он. С холста на него смотрит созвездие Эддингтона – портрет Артура из звезд на фоне ночного неба. — Да ну вас, — нервно взмахивает рукой мужчина и спускается в гостиную, чтобы насладиться напитком. — Ты останешься у нас? – утоняет Энн. — Не знаю, нет, наверное, отправлюсь к себе. Мысль о смятой постели, не вымытых тарелках и недоеденном яблоке отзывается какой-то тоской…. — Мой, мальчик, гладит его женщина по голове. —Он умный, он что-нибудь придумает. — Он такой глупый, ты не поверишь! — возражает Мейтленд. — Тогда тебе придется придумать, или помочь ему. — Хватит, — Майлз резко встает. — Глупости какие! Никто никому ничего не обязан, что мы подростки что ли. Я пойду, он оставляет кофе на столике и покидает уютную квартиру. — Плохо дело, — вздыхает Энн, и Филипп бросает взгляд на свежую работу, которая, конечно, не успела высохнуть… — Может так и суждено? Как комета? Пролетит раз в сто лет, и потом только вспоминать. — Ты иногда такой дурак, милый. Что комета – кусок камня, а это люди… *** — Мистер Рансибл, ух…хорошо я не сплю, – милая рыжеволосая дама, живущая в квартире на первом этаже, окликает Майлза. — Мадам, добрый вечер. — Ночь, скорее, но для разговора с душами умерших – самое время. Тут посыльный принес, да тебя не было. Хорошо мистер Ш ему не открыл, а то бы не видать тебе своего презента – забирай, он тяжелый. Она отошла от двери и Майлз сделал несколько шагов внутрь её квартиры, его сразу накрыл аромат благовоний. На полу у двери стояла коробка, Майлз открыл её и с удивлением обнаружил несколько бутылок шампанского и коробок шоколада, даже сыр, завёрнутый в бумагу. — Невероятно! — он рассмеялся громче, чем следовало бы. — Спасибо, мадам, это вам, — он протянул одну из коробок соседке, та рассыпалась в благодарностях. —Спокойной ночи, попрощался он и торопливо поднялся к себе. Сидя на кухне, Майлз вертел в руках яблоко…. — Даже шампанское оставил здесь? М? Избавляешься от свидетельств своей несдержанности? – он зло швырнул несчастное яблоко куда-то в глубь коридора и решил, как минимум разобрать неожиданный подарок. Внутри была короткая записка: «Я думаю, нет смысла переводить хороший напиток на меня, всё равно не смогу оценить его по достоинству. Хотя я прихватил пару бутылок и с удовольствием открою на Рождество, надеюсь, в этот раз половина не окажется на асфальте. Боюсь этот сорт сыра не переживет путешествие, или мои вещи не переживут соседства с ним, поэтому я не рискнул брать его с собой, а шоколад просто поднимает настроение. Обещаю написать тебе о реакции сестры на выбранный тобой подарок, и о том, удалось ли мне выполнить твою маленькую просьбу, надеюсь, с этим не будет заминок. Только пообещай написать ответ. Передай привет Филиппу и Энн, если вздумают приехать в Англию – пусть не раздумывая отправляются ко мне, у нас полно места! Артур». К концу чтения этого лаконичного послания Майлз всё же ощутил противную влагу на щеках. Ну что за человек такой! Только соберешься вычеркнуть его из своей жизни, так он…Идиот, другой уехал бы и уехал, и забыл бы к дьяволу адрес, вымышленное имя да и самого случайного парижского знакомого…Нет же… Сил никаких нет на этих ученых дураков! * Ювелир-кутюрье (так, нравилось называться самому ювелиру) Пьер Стерле известен украшениями с изображениями птиц и перьев. В период с 1950-х по 1970-е годы Стерле считался одним из лучших дизайнеров ювелирных изделий во Франции. ** речь о культовом аромате от Нина Ричи L'air du Temps «Дух времени». *** герои находятся в 1-м округе Парижа по адресу улица Капуцинок, дом 20 был первый магазин Нина Ричи в Париже.