I curse you, Jeon Jungkook!

Сончоль тогда пообещал омеге, что они найдут Минсока и Юн будет с теми, кого хоть немного знает. И ведь правда. Уже через месяц Сончоль с Хосоком сообщили омежке радостную новость. Они нашли этого мужчину и сказали, что поедут к нему завтра же. Правда… Все было не так радужно, как хотелось… Юнги сильно нервничал, стоя перед дверью огромного особняка. Он долго не мог позвонить в дверь и иногда поглядывал на Чонов, что с улыбкой кивали, говоря, что все будет хорошо и переживать не надо. И Мин поверил. Мальчишка сделал глубокий вдох и немножко подпрыгнув, нажал на железную кнопку, отходя от массивной двери, за которой слышатся уверенные шаги. Дверь из темного дуба раскрывается и перед омегой стоял мужчина в черном строгом костюме, который посмотрел сначала на мальчонку, а после на людей сзади. Юн даже рта не успел открыть, как сзади появился знакомый мальчуган 10-ти лет, детый тоже официально. Видимо альфы куда-то собирались, но их потревожили. Минсок изучал омегу, буквально проедал взглядом, а после грубо произнес «Что тебе здесь надо?». Юнги долго пытался объяснить ситуацию, иногда посматривая на альфу сзади старшего, что внимательно слушал без единой эмоции на лице. Через несколько минут бессмысленного, по мнению мужчины, монолога мальчика, он произнес такие слова: «Послушай меня сюда, малыш. Я с тобой никогда знаком не был, ты мне никем не приходишься и твоих родителей я никогда не знал. Я не знаю откуда у тебя мой адрес, откуда ты знаешь наши имена, но с тобой я общего ничего не имею». Эти слова были будто ножом по сердцу маленького мальчика, что медленно отошел назад с испугом смотря на мужчину, в глазах которого пожар разгорался. Мин кинул взгляд на мальчика сзади Минсока и поскользнувшись на мокрых ступеньках, упал назад. Благо он успел подставить слабенькие ручки, чтобы не ушибить спину, к которой неприятно липла блузка, что теперь была испорчена. В глазах того мальчишки не было ничего, лишь разъедающая пустота, а на губах была ухмылка. Чонгук будто не знал Мина, вычеркнул из жизни как и его отец, кинул, чтобы не затруднять себе жизнь. Омега не успел ничего сказать, как дверь захлопнулась. Глаза начали наполняться слезами, а маленькие ручки сжимали траву. Сончоль и Хосок подняли младшего и долго пытались успокоить, говоря, что его время придет и закон бумеранга сработает и на них… В тот день Юнги стал официальной частью семьи Чон, правда не по документом, а душевно, но остался брошенным теми, с кем был давно знаком… Спустя 5 лет омега вернулся. Ему уже 11 и он научился использовать свою способность в разных ключах, а также уже был в 6 классе, при этом умея пользоваться оружием. Для Мина это было большим продвижением, но от идеи придти к Минсоку – он не отказался. Омега вновь пришел, но на этот раз был уверен в своих силах. Не задумываясь парень нажимает на железную кнопку и ждет когда ему откроют. Дверь отворяется довольно быстро. Перед ним стоит парень 15-ти лет. Чонгуке стал выше, красивее и было сразу видно, что вниманием со стороны омег не обделен. Из головы Юна вылетели все слова, что он хотел сказать, но в какой-то момент на сердце омеги будто нитью что-то вышивали похожее на «это твой час», и парнишка резко поднял голову на Гука, что не сдержав усмешки, опустился до уровня мальчишки. —Опять пришел? Мне казалось, что за 5 лет ты понял, что никому тут не сдался, малыш,—Сладко, но при этом так самоуверенно, тянул старший, обжигая своим дыханием ухо маленького омеги, что лишь нахмурился, делая шаг вперед и беря за галстук старшего, тянет его на себя. —Во-первых. Я тебе не малыш. Во-вторых. Ты сильно изменился. Стал более красивой крысой, Чон. А в третьих. Позови отца. Я не к тебе пришел,—Шепчет парнишка, смотря в глаза Гука. В этой темноте вновь ничего не видно, но если капнуть глубже, то гору трупов увидеть можно. Чонгук выпрямился, выдирая галстук из цепкой хватки младшего, и вновь усмехается, ехидно говоря «нет. И что ты мне сделаешь, малыш?». Парень уже хотел захлопнуть дверь, как услышал шепот. «что ты там бубнишь, мелочь?» произнес альфа, толкая Мина в плечо, после чего услышал громкое «я проклинаю тебя, Чон Чонгук!». Какое проклятие нанес омега – Гук понять не мог, но почувствовав жжение во всем теле. Парень закрыл перед младшим дверь, идя в свою спальню. Он выпил с десяток таблеток, но совсем позабыл о том, что проклятье никак нельзя снять. Ни таблетками, ни какими-либо заклинаниями. Юнги с ухмылкой на губах, прошептал что-то похожее на «еще увидимся, Гукки.» и скрылся за дверью черного гелендвагена, что быстро умчал в город.

***

Прошла неделя и всю неделю Чон молчал, ожидая того, что жжение пройдёт, но с каждым днем оно становилось все сильнее, в какие-то моменты альфа не мог встать с кровати, а ночью просыпался от толчков со стороны горничного. бета изо дня в день говорил Гуку, что тот во сне болезненно мычит, а иногда доходит до истошных криков, будто вселяется демон. Но Чону казалось, что тот врет. Чонгук никогда не слушал того, что говорят ему слуги, ссылаясь на то, что их мнения никто не спрашивал, их мысли никому не нужны и слушать их не собираются. Ну вот так и жил все свои 15 лет. —Чонгук! Чонгук! —Из сна выводит приглушенный крик отца. Нехотя открыв глаза парень уставляется на мужчину, за которым стоит все тот же бета, что твердил альфе о криках по ночам.—Что с тобой? Почему ты кричишь? —Минсок выглядел довольно напугано, ибо сын у него был единственным, кто мог продолжить его род. Мужа он давным-давно лишился и нового искать не хотел, ну и Гук не горел желанием заставить отца найти себе омегу, мол, этого его жизнь, я не лезу. Чонгук чуть хмурится, а после сонно отвечает, что все нормально и им просто показалось. Отмазаться от нескольких таблеток снотворного и успокоительного у альфы не вышло, да и он не особо сопротивлялся, главное чтобы отстали уже. Старшие ушли, правда было слышно, что они стояли у дверей в комнату ещё минут 10. Но десять это по памяти Гука, ибо он отключился потом. Утром на удивление Чона он смог спокойно встать. Без боли, жжения в груди и прочей хренью, что была последнюю неделю каждый божий день. Гук надеялся, что таблетки, которые он принимал – сработали, но вновь забыл об уроках по причудам. Хотя иногда учителя давали исключения, на которые альфа и опирался. Гук сделал все водные процедуры, собрался в школу и спокойно Переодевайся, как почувствовал слабо покалывание в теле. Он забил, такое часто с ним было, так что особого внимания на это он никогда не обращал. Проходит 10 минут и альфа уже застегивает рубашку, но покалывания не проходят. Пожав плечами он потянулся за галстуком, как резко опустился на колени, хватаясь за край стола. Снова началось жжение, боль во всех конечностях и злосчастное покалывания, что было первым звоночком о том, что лучше поберечь свои силы. Чон хватается за горло, стараясь расстегнуть пуговицы, но пальцы предательски соскакивают, заставляя задыхаться. Он не знает за что ему хвататься, ибо воздуха катастрофически не хватает и остаётся надеяться, что все эти муки пройдут, оставляя за собой только мёртвое тело, но нет. Парень смог сделать глубокий вдох и расстегнуть хотя-бы одну пуговицу белоснежный рубашки, что стала покрываться красными пятнами крови, что капала на ткань и пол, вытикая из глаз Чона. Проходит пара секунд как из комнаты альфы раздаётся истошный крик, заполняющий весь дом. Он кричит, не слыша и не видя ничего, кроме пустоты, что вскоре заполняется разными голосами, что бьют в голову, но один из них выделяется. Выделяется криком. Знакомым криком того омежки, что приходил, криком, что обрёл альфу на страдания, криком «Я проклинаю тебя, Чон Чонгук!». Альфа не может издать ни единого звука, глаза закрываются, а руки опускаются. Мёртвым грузом парень падает на пол, не слыша голосов прислуги и обеспокоенного отца. Он не слышит ничего, будто падая в сладостные объятья смерти, что настигла его в 15 лет.