Мечта

Быть счастливым несложно, даже если на пути встречаются преграды. Обычно небольшие, но считающие себя оттого ещё более важными: не подписывающий заявление на отпуск начальник, придирчивый консул в посольстве, отказавшийся от невыгодной поездки таксист. Цепочка мелких неприятностей может испортить любой самый долгожданный отдых, но Артём не позволит сбывшейся мечте горчить. Наконец-то он в Праге. Наверное, это город, не просто перевернувший всю его жизнь, а позволивший сделать её качественно лучше. Артём никогда не решился бы поменять работу, если бы не мечта о Праге. Отрабатывая обязательные пять лет в отделе МВД, пришедшие ему «бонусом» за оплаченную государством учёбу, Артём не раз и не два думал остаться. С истеричкой-начальником, с «любимыми» бомжами, с ночными дежурствами и обязательным участием в оцеплении на митингах, со всем тем дерьмом, которое его учили принимать как должное. Артём принимал и особо не рыпался, если бы не одно но. Когда-то, ещё будучи ребёнком, он увидел фильм о Праге и влюбился. Влюбился в узкие улочки, мощёные камнем мостовые, мрачную и при этом притягательную архитектуру и в счастье на лицах людей в объективе камеры. Он дал себе слово, что обязательно попадёт в город своей мечты, но при работе в МВД заграница Артему не светила. В две тысячи пятнадцатом, когда полный надежд Артём заканчивал академию, грянул запрет на выезд за границу всем работникам силовых структур. За испортившиеся отношения с США и Западом пришлось отвечать простым работягам, в МВД даже работник кадров, номинально считающийся состоящим на службе, не мог позволить себе сунуть нос дальше Крыма. А Артём не хотел в Крым, он хотел в Прагу, и все пять лет, что пришлось тянуть лямку, отдавая долг Родине, оплатившей учёбу, жил мечтами. Которые наконец сбылись. Вдохнув полной грудью аромат свежих трдельников и глинтвейна, Артём засунул зябнущие руки в карманы кашемирового пальто и побрёл в сторону Карлова Моста, ловко обходя толпы таких же туристов. Обычно он не любил большое скопление народа, но здесь, в городе его мечты, люди не раздражали. Заглянув в микроскопический переулок, который почему-то оказался аж целой улицей и имел светофор для пешеходов, Артём купил в булочной батон хлеба и пошёл кормить лебедей, считающих себя истинными хозяевами Влтавы. Подойдя к берегу и отломив несколько кусочков хлеба, Артём оказался со всех сторон атакован наглыми птицами. Смеясь и поднимая руки выше, он кидал лебедям и присоединившимся к ним в вымогательстве гусям одуряюще пахнущий хлеб и ощущал захлёстывающее с головой счастье. Раздав всё до крошки, Артём подошёл к берегу Влтавы и присел на бревно, глядя на спокойную, ещё не тронутую льдом воду. Выдохнув облачко пара, потянулся к телефону, но плюнул. Лучше он запомнит всё и рассмотрит, чем сделает миллион фото. Словно в насмешку, на корягу у самого берега вылезла огромная мокрая нутрия, которую Артём сперва принял за крысу. Стало жаль, что для ещё одного обитателя Влтавы не осталось еды, но нутрию взялись подкармливать другие туристы, явно знающие о её вкусовых предпочтениях и месте обитания. — Ну вот и ты голодной не останешься. В ответ в желудке заурчало. Заселившись в отель, Артём сразу ринулся гулять, убеждая себя, что отдохнёт на том свете, из-за позднего рейса времени до темноты оставалось не так много. Теперь его беспечность аукнулась самым очевидным образом: хотелось даже не есть, а жрать. Поднявшись на ноги и отряхнув пальто, Артём, решивший проявить упорство в борьбе с голодом, пошёл к лестнице на Карлов мост. Если и ужинать в первый день, то в самом центре. Фигуры на Карловом Мосту задержали Артёма ещё на целый час. Он рассматривал каждую, но возле одной застрял надолго. Единственный рыцарь, а не святой, поставленный за мостом, притягивал взгляд. Вытащив телефон и начав поиски о нём в интернете, заинтересовавшийся Артём читал статью за статьёй, удивляясь многочисленным легендам, окутавшим тайну Брунцвика. Не рыцаря, а чешского короля, обладателя меча, призванного однажды спасти Прагу и стоящего на вечной её страже. Скульптура показалась самой притягательной, и Артём на какое-то время замер, вглядываясь в черты лица Брунцвика и любуясь Влтавой, спокойно текущей за его спиной. К нему подошла сухонькая старушка и заговорила на русском почти без акцента. Артём нисколько не удивился: он слышал, что в Праге очень многие знают его родной язык. — Любимая скульптура Марины Цветаевой. Она написала стихи о нашем Брунцвике: Бледнолицый страж над плеском века — Рыцарь, рыцарь, стерегущий реку. (О, найду ль в ней мир от губ и рук?!) Караульный на посту разлук. Клятвы, кольца… Да, но камнем в реку Нас-то — сколько за четыре века! В воду пропуск вольный. Розам — цвесть! Бросил — брошусь! Вот тебе и месть! Не устанем мы — доколе страсть есть! Мстить мостами. Широко расправьтесь, Крылья! В тину, в пену — как в парчу! Мостовины нынче не плачу! «С рокового мосту вниз — отважься!» Я тебе по росту, рыцарь пражский. Сласть ли, грусть ли в ней — тебе видней, Рыцарь, стерегущий реку — дней. Артём слушал и восхищался: голос у старушки был крепким, сильным, а передаваемые эмоции хотелось потрогать руками. Она дочитала стихи и замолчала. Артём растерянно замер. Он не знал как быть: то ли отблагодарить словами, то ли деньгами. Не хотелось показаться невежливым. — Вы красиво читаете стихи! Я первый раз в Праге, и вы подарили мне чудо. Позволите угостить вас чашкой чая? Старушка ласково улыбнулась Артёму, но покачала головой. — Угости того, кто будет в этом нуждаться. Ты добрый юноша, и я знаю, ты поймёшь, когда настанет время. Артём не успел ответить, а старушка уже скрылась в толпе, так ничего и не попросив. Он тщетно пытался высмотреть её среди прохожих. На другой стороне Карлова Моста, в старом городе, оказалось ещё более людно. Артём, приоткрыв рот, озирался по сторонам, но бесконечные толчки в бок или в спину раздражали. Решив свернуть немного в сторону от основных людских потоков и в первом же переулке засмотревшись на удивительные росписи домов и старинные барельефы, он и думать забыл о голоде. Тот правда не преминул напомнить о себе уже спустя несколько сот метров, когда желудок отозвался голодным урчанием на восхитительный запах кофе и свежей выпечки. Артём с бóльшим удовольствием угостился бы мясом и пивом, но наполнившийся слюной рот, а также массивная старинная дверь заведения склонили чашу весов в пользу остановки здесь и сейчас. Зайдя в кафешку, Артём понял, что сделал правильный выбор. На стенах картины с видами старой Праги, каменная облицовка стен словно в пещере, а освещение естественное, не раздражающее глаз, и свечи на каждом столике. Взяв из рук здоровенного бармена с густой, толщиной в руку косой и знатной светлой бородищей меню на русском языке, Артём сел за угловой столик. То и дело поднимая взгляд от меню на бармена и прикидывая к нему костюмы разных эпох, Артём пришёл к выводу, что больше всего здоровяку пошли бы доспехи. Делиться своим наблюдением Артём не спешил: страшновато было, но взгляда от бармена при этом отвести не мог. От молчаливого созерцания такой потусторонней мужской красоты Артёма отвлёк звякнувший колокольчик на двери. Странно, только сейчас Артём заметил, что в кафе они были с барменом вдвоём. Теперь компанию им составил сгорбленный старичок в смешной шляпе и штанах с подтяжками. Вместо того чтобы сесть за любой из многочисленных свободных столиков, тот пошёл прямиком к Артёму. — Я вижу, мы здесь одни, и если вы не против компании, был бы рад познакомиться. Меня зовут Жито. Артём удивился: второй собеседник и тоже разговаривает практически на чистом русском. С одной стороны, Артём не любил, когда в его личное пространство так бесцеремонно врывались, а с другой — в Праге не хотелось отказывать даже навязчивым людям, почему-то казалось, что здесь любой может поднять настроение и рассказать что-то важное. К месту вспомнились слова старушки перед тем, как она ушла. — Присаживайтесь, я буду рад компании, меня зовут Артём. Стоило старичку опуститься на стул, к ним подошёл бармен, видимо работающий один за всех. Старик посмотрел в меню и открыл ветхий кошелёк с монетами, но Артём его опередил: — Позвольте угостить вас чаем или кофе. — Благодарю, не откажусь от чая. Заказав кофе, сладкие булочки на двоих и чай для соседа по столику, Артём почувствовал себя немного счастливее. Заказ появился перед ними в мгновение ока, и пока они молча наслаждались потрясающе вкусной выпечкой, Артём забыл, что не знает сидящего рядом. Почему-то казалось, что они сто лет как знакомы. Старик заговорил, прерывая уютную тишину: — Я хочу вас отблагодарить и предложить в подарок то, о чём вы мечтаете. Удивительно, но Артёму казалось, что его мечта уже сбылась: он в лучшем городе на Земле, что ещё нужно для счастья? Но любопытство взяло своё, поэтому он всё же спросил: — И о чём я мечтаю? — Думаю, как и все, о любви. Артём нахмурился, вспоминая свой неудачный опыт: с женщинами ему было трудно. Да и зачем обманывать их, имея совершенно другие пристрастия? С мужчинами в России складывалось ещё сложнее: либо постоянные роли любовника при наличии жены-прикрытия, либо вечные страхи, рушащие отношения. Не сложилось у него с любовью, тут не до мечты. Старик тем временем вынул из-под своей чашки подставку-костер и протянул Артёму. Там оказались адрес, логотип и телефон. Артём взял костер не глядя, совершенно не представляя, что с ним делать. Обижать старика не хотелось, но вопрос вырвался сам собой: — И что мне с этим делать? — Когда придёт время и вы будете готовы к любви, узнаете. Наслаждайтесь кофе, пока он не остыл. Задерживать поднявшегося с места собеседника Артём не стал, да и сам, залпом допив кофе, засобирался, напоследок бросив прощальный взгляд на красавца-бармена. Костер занял своё место в кармане, и Артём пообещал себе утром пробить адрес и номер телефона, чтобы узнать, что за заведение ему порекомендовали. Хотелось верить, что не публичный дом, хотя мысли посетить подобное заведение были. Погуляв немного по Староместской площади и загадав желание под пражскими курантами, Артём побрёл к расположенной на Малой стороне гостинице. Следовало выспаться, потому что завтра он собирался гулять весь день и хотел обязательно покататься по Влтаве на кораблике.

***

О подставке с телефоном и адресом Артём вспомнил случайно: засунул руку в карман пальто и наткнулся на кусочек картона. Решив пробить телефон до выхода из гостиницы, пока ловит Wi-Fi, Артём вынул кóстер на свет и обомлел. Картинка на подставке изменилась: вместо логотипа появился силуэт незнакомца, а номер телефона преобразовался в странный набор цифр. — Вроде алкоголь не пил, в полёте не сильно переутомлялся… Протерев глаза, он обнаружил ровно то же: силуэт и набор цифр. Артём решил провести расследование. Он всё равно собирался позавтракать во время прогулки. Так почему бы не выпить кофе во вчерашней кофейне, а заодно расспросить персонал о старике? Да и симпатичного бармена, положа руку на сердце, хотелось увидеть чуть ли не больше всего прочего. Неспешно пройдя по Карлову мосту и лёгким кивком поздоровавшись с рыцарем, Артём удержался от покупки трдельника с шоколадом, решив дотерпеть и насладиться булочками. Свернув в знакомый переулок и пройдя по нему нужное расстояние, Артём замер, хмурясь и ничего не понимая. Вместо старинной двери перед ним оказалась кирпичная стена, да и пахло в переулке затхлостью, но никак не кофе. Вернувшись в начало переулка и убедившись, что он не заблудился: на стенах вчерашние узоры, барельефы и даже запомнившийся ему золотой лев присутствует, Артём проделал путь до кафе ещё раз. Снова с результатом, равным нулю. Происходящее удивило, но больше расстроило. Наверняка он где-то оказался невнимателен или в Праге есть похожие переулки. Думать о мистике не хотелось, хотя странные метаморфозы рисунка на подставке и пропажу кафе трудно объяснить иначе. Ещё раз глянув на кóстер, Артём немного побродил по окрестным улицам и направился в сторону собора Святого Вита. Терять день из-за собственной неудачливости не хотелось, хотя настроение, конечно, немного испортилось. Вот тебе и обещание чуда, и исполнение мечты о любви. Пражский град впечатлил Артёма ничуть не меньше, чем Старый город. Собор Святого Вита вызывал священный трепет, и чтобы попасть внутрь грандиозного готического гиганта, не жаль было отстоять длинную очередь. Наверное, можно бродить внутри собора и вокруг него несколько дней, но Артём управился за пару часов и успел рассмотреть основные витражи, картины и скульптуры. Особенно его впечатлила серебряная гробница Святого Яна Непомуцкого, обожаемого и почитаемого чехами. Разглядывать детали на гробнице хотелось как можно дольше, но узкий проход и большое количество желающих не дали такой возможности. После собора Артём зашёл внутрь старого королевского дворца и, изучая рыцарские гербы, покрывающие стены и потолок одного из залов, чуть не взлетел, чтобы рассмотреть лучше. Он был уверен: один из гербов с изображением трёх растущих из солнца лепестков, был на кóстере до утренних метаморфоз. Узнать, кому этот герб принадлежал, оказалось невозможно. Экскурсоводы не могли ответить на вопрос и выдавали общую информацию: мол, на стены и потолок наносились гербы работавших в этом здании дворян-чиновников, наместников короля. Решив позже поискать информацию в интернете, Артём пошёл на Злату улочку, где ему удалось пострелять из старинного арбалета, вдоволь наесться мороженого, ознакомиться с бытом древних жителей Праги и наслушаться легенд о местных алхимиках. День, в общем-то, прошёл потрясающе, но Артём постоянно чувствовал, что чего-то, а точнее, кого-то не хватает. Старик разбередил в душе что-то, давно задвинутое подальше, и теперь Артём невольно представлял, как было бы здорово гулять по этим улицам с близким человеком, деля радость на двоих. Поужинав и наконец попробовав чешский гуляш и молодой маринованный сыр, Артём побрёл к пристани. На обратном пути он ещё раз заглянул в переулок, где должно было находиться кафе, но снова обнаружил лишь глухую стену. Вынув подставку из кармана, Артём тихо шепнул: «Не везёт нам с тобой, незнакомец. Никак не встретимся». И тут же вздрогнул. Показалось, что тень шевельнулась, но, скорее всего, на неё просто упал свет от уличного фонаря. На Карловом мосту Артём задержался у полюбившегося рыцаря и даже вынул кóстер, примерив его к фигуре. Сходилось не очень, да и глупости всё это: какие рыцари, какие гербы? Заблудился он, вот кафе и не может найти. А метаморфозы — мало ли что примерещилось? — Самое страшное в жизни — потерянная вера в чудо. Вчерашняя старушка снова стояла рядом, появившись словно из-под земли. Артём обрадовался ей как родной и протянул подставку, без опасений отдавая в руки: — Простите, а что вы здесь видите? И… да, добрый вечер! Я Артём, кстати, мы так и не познакомились. — Андела. Я рада новой встрече. А вижу адрес, набор цифр и герб рыцарского рода Гаррахов. Не смотри на меня так удивлённо, юноша. Я всю жизнь проработала в музее, по образованию арморист и прекрасно разбираюсь в местной геральдике. — А ещё знаете стихи Цветаевой и всегда появляетесь рядом в час особой нужды. Мне с вами повезло. — Может быть и так, но злоупотреблять своей удачей не стоит. Записывай адрес, садись в трамвай на Мала-Стране и бери от жизни всё, что причитается. Артём не знал, как благодарить старушку, но ей словно ничего было не нужно. Записав адрес, номер трамвая и название нужной ему остановки, Артём поцеловал Анделе руку и бегом припустил в нужную сторону. Почему-то казалось очень важным попасть по адресу сегодня, не откладывая.

***

— Простите! Это дом номер двадцать три? Артём поймал припозднившегося прохожего, и тот, едва поняв вопрос, всё же утвердительно кивнул. Сразу стало грустно. Артём навернул два круга у этого дома, но ничего похожего на вход в какое-то заведение не нашёл. Последней надеждой оставалась железная решётка с кодовым замком, и Артём попробовал набрать в домофоне казавшийся телефонным номер. Раздался характерный писк, замок открылся, и Артём едва не закричал от радости. Он совершенно не представлял, что его ждёт, но готов был как истинный сыщик идти по следу. Дверь-близнец той, что исчезла вместе с кафе, и герб с лепестками и солнцем над ней не оставляли сомнений: Артём пришёл куда нужно. Не без труда распахнув дверь в помещение, он с головой ухнул в звуки живой музыки, гомон и толкотню. Определённо ночной клуб. Без названия, вывески, но с полным залом людей. Охранник на входе притормозил его и спросил о чём-то. Не поняв на чешском ни слова, Артём глупо переспросил: — Что? — Surname. Охранник перешёл на английский, и Артём наконец понял, что от него хотят: — Зотов. Артём Зотов. Было ясно, его никак не может быть в списке. И стоя в шаге от заветной цели, Артём понимал: внутрь ему не попасть. К сосредоточенному охраннику, тщетно пытающемуся найти его фамилию, подошёл знакомый Артёму здоровяк-бармен и шепнул что-то, кивнув на нелегального посетителя. И от сердца отлегло. Почему-то появилась уверенность — теперь пропустят. А заодно надежда на прояснение истории с кафе. Охранник и правда пропустил Артёма, и тот, не теряя бармена из виду, быстро сдав вещи в гардероб, пошёл за возвышающимся над посетителями блондином, лавируя в потоке снующих туда-сюда людей. — Ты так преследуешь меня, что я начинаю опасаться твоих намерений. Артём, потерявший было мужчину, вздрогнул — голос раздался возле самого уха. Резко развернувшись, Артём врезался блондину в грудь, отчего страшно смутился. — Прости. Я боялся тебя упустить, как вчера в кафе. — В кафе? Ты показался мне знакомым, но я так и не вспомнил откуда. Мы где-то встречались? — Да, я вчера приходил в кафе, где ты работаешь. — У меня нет кафе, только этот клуб. Хотя я думал открыть ещё небольшую кофейню в центре. Артём замер, пытаясь понять: у него что-то не в порядке с головой или стоящий перед ним мужчина искренне не понимает, о чём речь. Возможно, и то, и другое. Отреагировав на замешательство Артёма по-своему, блондин продолжил: — Да неважно, где мы виделись. Ты же не просто так за мной шёл. Давай знакомиться. Ян. А ты? — Артём. Ян так крепко сжал его ладонь, что стало жарко. Возможно, дело было в температуре в клубе или в близости шикарного мужика. Любой вариант, а результат один. Наблюдательности Яну оказалось не занимать: были замечены все оттенки красного, пробежавшие по лицу Артёма. А судя по тому, что руку его Ян так и не выпустил, трактовал он эмоции Артёма очень даже правильно. — Идём, угощу тебя фирменным коктейлем. Гаррах-шот, в честь предка назвал. — Это его герб над дверью? — А ты, я смотрю, парень непростой. Откуда знаешь? — От одной знакомой, изучающей геральдику. — Хорошие у тебя знакомые. И глаза красивые, я ещё на входе заметил. Артём, в один мах выпив с Яном по рюмке «фирменного», осмелел: — У тебя всё красивое, и ты прав: моих намерений стоит опасаться, если ты натурал. — Если это единственное, чем ты можешь меня напугать, то что-то не страшно. Ещё по шоту или знакомиться ближе будем на трезвую голову? — Смотря насколько ближе. — Я парень старомодный, сперва поговорим, завтра погуляем. А там уже и к опасным темам можно переходить. — Тогда можно и выпить для общего расслабления и непринуждённости. Сегодня шоты, завтра кофе. Ян смешал ещё пару шотов и хитро прищурился: — И можно не расставаясь? — Сам же сказал, что старомодный. Но вариант не расставаться мне нравится. Только прогулку ты уже пообещал, и от неё я не отказываюсь. Мне слишком нравится Прага, и я слишком много ещё в ней не видел. — Без проблем, отведу тебя в свои любимые места в центре. — А я покажу тебе один интересный переулок. Там отличное место для твоего будущего кафе. Спустя ещё пару шотов и после условного брудершафта, нужного, в сущности, только для целомудренного поцелуя, Ян потянул Артёма на выход. — Гулять так гулять! Где там твой волшебный переулок? Если ты не бродил по ночной Праге — ты не видел настоящую сказку. Артём мог бы поспорить: он не просто видел её, он умудрился как-то туда попасть. Но сопротивляться энтузиазму, которым буквально фонтанировал Ян, не хотелось. Едва успев натянуть пальто, он выскочил следом за Яном на улицу. От холода при выдохе образовывались облачка пара, и заметив, как по пути к остановке поёжился Артём, Ян укутал его своим шарфом. — Замёрзнешь! У меня пальто тёплое, а у тебя куртка на рыбьем меху. — На каком? — Ян расхохотался. — Что за рыбы такие с мехом? — Это такое выражение, когда мех совсем тонкий и не греет. — Не переживай, меня греет алкоголь и твой взгляд. — Пьянит меня воздух свободы, но больше, конечно, бальзам… Трамвай, бежим! Артём со всех ног припустил к остановке, слыша сзади топот вперемешку с бранью на чешском. Запрыгнув в закрывающиеся двери трамвая, Ян и Артём повалились на заднее сиденье не в силах остановиться и перестать смеяться. Вроде и смешного ничего не было, но эмоции захлёстывали и заставляли вести себя совершенно по-дурному. Благо из-за позднего часа осуждали их только несколько таких же припозднившихся пассажиров. Доехав до Малостранской и выйдя из трамвая, Артём с боем вернул шарф Яна на законное место. Тот не возражал, когда вставший на цыпочки Артём наматывал шарф, только в самом конце резко притянул его к себе и поцеловал. Казалось, Артём забыл, как дышать, отвечая на настойчивый поцелуй и растворяясь в нём не хуже, чем в красотах Праги. — Мне нравится гулять с тобой, Артём. — А мне нравится с тобой целоваться. — Покажешь свой волшебный переулок? Кивнув, Артём переплёл пальцы Яна со своими и потянул его в сторону Карлова моста. — Кстати, а рыцарь Брунцвик нас, можно сказать, благословил. Без него я бы не встретил Анделу и не нашёл тебя. Андела — та самая удивительная женщина, которая узнала твой герб. — Ты знаешь, что по-вашему Андела означает ангел или посланник? — Не знал, но теперь ещё больше верю в чудо. — А я тем более. Только увидел и понял — ты чудо. — Ну вот, а ещё сказал, что я слежу. — Ты ведь знаешь, какая лучшая защита? Артём кивнул и, снова посмотрев на рыцаря Брунцвика, нырнул в раскрытые объятия Яна. Разговаривать больше не хотелось, а вот стоять так, в обнимку на мосту с видом на прекрасного рыцаря и Влтаву, можно было целую вечность. Впереди были ещё десять дней отпуска, католическое Рождество и сказка, которая либо станет яркой вспышкой в жизни Артёма, либо закончится нестареющим и прекрасным «и жили они долго и счастливо». Лишь подумав об этом, Артём ощутил, как Ян крепче обнял его. За воротом кольнуло холодом. Подняв голову, Артём понял, что это было. На нос, лоб и подбородок падали хлопья первого зимнего снега, а на душе почему-то была весна.