34. "Если хочешь это сделать, то... я... сам готов прострелить ей башку".
17 июля 2020 г., 18:28
Гостиная не была оформлена в белых тонах. Наоборот. Чёрный и тёмно-серый царил вокруг. Окон не было. Ясное дело. Само существование этой комнаты является контрабандой. А внутри вокруг кофейного столика стояли кресла и 2 дивана. Это был длинный овальный кофейный столик, поэтому там стояли чёрные диваны. Так же был и камин, на котором стоял череп, а на стенах висели картины. Вероятно картины закрывали окна. Эти картины были недопустимы по дресс-коду, что означало, что это тоже контрабанда. На самом деле это была одна из запрещённых комнат отца Чонина. Маленький Чонин ни разу туда не заходил, но когда подрос, зашёл однажды. Он был в шоке от того, что здесь было, ведь его всегда учили придерживаться дресс-коду.
— В этой комнате Ваш отец часто убивал своих конкурентов, — сказал дворецкий.
— Можно было не говорить, — ответил Чонин.
— Иногда он устраивал здесь оргии, — добавила служанка.
— Можно без подробностей? — ответил Чонин. — Чёрные стены потом перекрасим в белый. Слишком тут мрачно. Подготовьтесь к приёму гостей. И это будет обычный приём гостей, а не так как это было у отца, — Чонин заметил Чана в двери. — О! Чан-хён, что думаешь на счёт этой комнаты? Она хорошо подходит?
— Слишком мрачно на самом деле, — ответил Чан.
— Ну ничего, потом стены перекрасим, и будет самый раз.
— Картины красивые, — обратил внимание Чан.
— Надеюсь, никто не будет думать, чем здесь занимался мой отец. Который уже час?
— Час ночи.
— Прекрасно, у нас есть ещё час.
Комната стала наполняться людьми. Первыми в комнату вошли Феликс и Чанбин. Они заняли места на диване. Потом вошли Сынмин с Хёнджином. Они сели на другой диван. Хотя сел только Сынмин, а Хёнджин лёг на его колени, так что на этот диван больше никто не сядет. Ещё кресел достаточно. Потом пришли Минхо и Джисон. Они заняли вдвоём одно кресло. Минхо сел на кресло, а Джисон сел на него. За ними пришёл Уджин, что приземлился на одном диване с Феликсом и Чанбином. На этом диване места больше нет. Последними пришли Чонин и Чан. Они, как адекватные люди, заняли места в креслах. В комнате также находились два дворецких.
— Чего это вы последние пришли? — спросил Хёнджин.
— Если ты скажешь что-то вроде «занимались кое-чем запретным для Чонина», я тебя придушу, — сказал Сынмин, положив свою руку на шею Хёнджина.
— Мин-и, — произнёс Хёнджин. — Ты не можешь ревновать меня к Чонину.
— Прекратите брачные игры, — сказал Чанбин.
— Кто бы говорил, Чанбин-хён, — сказал Чонин, но потом затрусил: прикрыл свои глаза рукой и скатился на кресле.
— Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать, кто с кем спал, — сказал Уджин. — Кстати, этот дом действительно большой. Тут много комнат?
— Я думаю, достаточно, чтобы вы здесь все жили, — ответил Чонин.
— Кстати, хорошая мысль, — оживился Джисон. — А то мы в коммуналке живём. Не пристало главному комиссару в городе жить в коммуналке.
— И ты о себе беспокоишься? — спросил Минхо.
— С чего ты взял? Просто представь… встречу Совета Комиссаров придётся провести у тебя дома, а у тебя дома — коммуналка.
— Почему сразу у меня?
— Потому что ты главный.
— Я не против, — сказал Чонин. — Будет гораздо проще, я думаю.
— В таком случае здесь будут жить только Чан, Минхо, Чанбин, Феликс и Чонин, — сказал Уджин. — У остальных другая задача. О ней немного позже. Феликс, что у нас намечается?
— Через неделю приезжает представитель Власти, чтобы закрепить власть Чонина в городе, — начал Феликс. — Мы должны его встретить.
— Всё должно выглядеть так, словно ничего не изменилось, — сказал Хёнджин. — Проще говоря Чонину придётся играть избалованного сыночка, у которого умер отец.
— Делать вид, что я в печали? — спросил Чонин.
— Нет, ни в коем случае, — ответил Хёнджин. — Ты будешь избалованным ребёнком, который специально засадил своего отца, а потом заказал его убийство.
— Из этого я только не заказывал его убийство.
— Ты хочешь сказать, что ты был избалован?
— Нет.
— Суть такова, что тебе стало мало денег и ты захотел власти, поэтому пошёл на этот шаг. Даже мать с места сдвинул.
— Блин, на что я вообще согласился? — проговорил Чонин. — И когда я вообще не это согласился?
— Когда согласился достать Джисона из комиссариата, — ответил Уджин.
— Ладно. С этого всё и началось.
— Не-не, у тебя это началось, когда ты познакомился со мной, — добавил Хёнджин.
— Мы отходим от темы, — сказал Уджин. — Новую политику можно начинать после того, как представитель Власти уедет. Я думаю, вы успеете съездить в Пекин.
— Пекин? — спросил Минхо. — Туда же поезда не ходят. Они неделю только туда ехать будут. К тому же там же сейчас революционное движение, о котором знает Власть. Поэтому этот город и закрыли от посещений.
— Есть секретный поезд, который туда едет, — ответил Хёнджин. — Уджин-хён туда уже ездил. В день восстания. Это, кстати, тоже было наших рук дело.
— Я понял, — сказал Минхо.
— В смысле? — спросил Чанбин.
— Джэбом мне сказал, что Сынмин был замешан в этом, — пояснил Минхо. — Я провёл параллель с Хёнджином, а он просто кивнул.
— Слишком много иногда болтает, — сказал Хёнджин. — Но я уважаю Джэбом-сонбэ.
— Чонину нужно будет подписать пакт о союзе, — сказал Уджин. — Проще говоря, нужно заключить союз с Пекином. Мы будем им помогать в продуктовом плане. Им действительно трудно доставать продукты, но это пока единственное место, где могут себя спокойно чувствовать неправильные.
— Может если существует такой город, как Пекин, то есть и другие? — предположил Феликс.
— Тогда стоит попробовать узнать, — ответил Сынмин.
— В первую очередь в Пекине, а потом у самих Властей, — добавил Уджин.
— И ещё… — спохватился Чанбин. — Хван Йеджи… знаете такую?
— Йеджи? — одновременно проговорили Чан и Феликс.
— А что случилось? — спросил Хёнджин.
— У неё 10-я лента, она под судом, — ответил Чанбин, после чего Хёнджин посмотрел на Чана.
— Она не была частью Lost, так что не смотри на меня, — сказал Чан. — Она была нашим информатором.
— А кто это? — спросил Минхо.
— Моя сестра, — ответил Хёнджин.
— Где она под стражей? — спросил Уджин.
— У нас, — сказал Сынмин. — Я ведь ещё не уволился. И… как вы уже поняли, мать Чонина стала моей начальницей. В первую очередь я беспокоюсь, что Йеджи расскажет о нас. Она ведь о многих вещах в курсе. Я, конечно, тоже волнуюсь за неё, ведь после того, как мать Чонина понизили, Йеджи была первой, на ком она могла сорваться.
— Почему ты сразу не сказал? — спросил Чонин. — Моя мать — сама сатана в гневе. Сколько нуна уже там?
— Со вчерашней ночи, — ответил Сынмин.
— Твоя мать знает о твоей связи с Хёнджином? — спросил Джисон.
— Нет, и это пока единственное, что радует, — ответил Чонин.
— Нам в любом случае нужно доставать Йеджи, — сказал Чан. — Она знает Феликса в лицо. Это уже ставит всё это под угрозу.
— Лучше достать её, как можно раньше, — сказал Уджин. — Мы сделаем это сегодня. И я уже знаю, что мы будем делать, но… — Уджин кинул взгляд на Чонина, а потом на Чана.
— Чонин, иди спать, — сказал Чан, посмотрев на парня.
— Уджин-хён… — Чонин посмотрел на самого старшего. — Ты хочешь убить мою мать? — ответа не последовало. — Просто… в этом нет ничего такого, чего я не должен слышать. Я ненавижу эту женщину. Она такая же прогнившая, как и мой отец. Если хочешь это сделать, то… я… сам готов прострелить ей башку.
— Эй, не горячись, — сказал Чан.
— Я иногда поражаюсь с того, как ты иногда предугадываешь меня, — сказал Уджин. — Ладно, но ты всё же погорячился. Из нас девятерых только 1 человек будет держать в руках пистолет. И это я. Чан и Феликс, достаньте Йеджи своим способом.
— Я так надеялся, что нам не придётся делать это снова, — выдохнул Феликс.
— Последний раз, — сказал Чан.
— Это должно выглядеть так, словно недоброжелатели захотели её прикончить, — сказал Уджин.
— Она не привыкла оставаться на работе после окончания рабочего дня, — сказал Чонин. — Ещё она довольно пунктуальна, так что если мы придём хоть на минуту раньше, чем начало рабочего дня, не застанем её.
