all about us

Бен чувствовал себя преступником, который участвует в мировом заговоре сразу против всей планеты. У него не было никаких гарантий, что всё пройдёт гладко. В любой момент его могли прихватить под руки люди в полицейской форме, и всем было бы плевать, что он артист и, к тому же, участник международного конкурса. Но от этого азарт ещё больше бурлил в его крови. Зайти в дверь слишком просто, так может каждый. А тут такой оригинальный способ прийти в гости. Проведя в своей голове все возможные расчеты, вспомнив школьный курс физики и геометрии, Долич вычислил балкон Гьона и не придумал ничего лучше, чем забраться к нему по пожарной лестнице, которая вела на крышу. Парню повезло, балкон был открыт. Но на этом везение закончилось, потому что в номере его принял Гьон со стулом в руках. — Твою мать, Долич! — хозяин номера опустил стул и театрально ухватился рукой за сердце, глубоко дыша, — Ты… Ты придурок! Я ведь думал, что это воры! — Я лез, чтобы украсть твоё сердечко! — Бенджамин расплылся в улыбке. — Ты понимаешь, что ещё пара секунд, и тебя могли бы вынести отсюда вперёд ногами? Подожди… — брюнет недоверчиво посмотрел на нежданного гостя, — Ты опять пьян?! — Как тебе такое могло в голову прийти? Я трезвенник и, вообще, за здоровый образ жизни! — Бен опередил все пререкания со стороны своего собеседника, — Прошлый раз не считается. Гьон молчал несколько секунд, находясь в недоумении. Если Бенджамин трезв, то что заставило его прийти к нему в номер таким странным путём? Или войти через дверь — это для слабаков? — Допустим, я тебе верю. — заговорил он наконец, — Но что привело тебя ко мне в такое позднее время? Бен снова загадочно улыбнулся, заставив хозяина номера изрядно напрячься. Тот в связи с последними событиями уже не знал, что думать. Выждав положенную для интриги паузу, Долич, наконец, изрёк: — У меня для тебя есть одно заманчивое предложение. Пошли гулять, а? Мухарремай опустился на стул, которым пару минут назад собирался отпиздить Долича. Взвесив за пару секунд в своей голове все «за» и «против», парень решил отказаться. Настенные часы показывали половину двенадцатого, а выспаться сегодня хотелось больше, чем гулять по улицам ночного Роттердама. — Ты на часы смотрел вообще? — Смотрел. — Бен задрал рукав своей толстовки, продемонстрировав наручные часы на запястье, — Красивые, правда? Так ты идёшь? Или принцесса не выходит на улицу без макияжа? Ничего страшного, я подожду. Брюнет поморщился от такого обилия ненужного сарказма и неуместных шуток. Но особого выбора тут не было. Устоять перед мощным напором Бенджамина нереально трудно, а если честно, то порой и вовсе невозможно. Тот стоял напротив, скрестив руки на груди, и ожидал положительного ответа. Поэтому уже через несколько минут они вдвоём шли через холл к выходу из отеля. По пути им встретились Самира и Атена. Увидев Бена и Гьона вместе, они начали о чём-то перешёптываться и смеяться. — Не обращай внимания. — сказал Бен, когда они оказались на улице, — Этим двоим всё время лишь бы почесать языки. — он положил руку на плечо своему спутнику. Прохладный ночной ветерок смешно развевал кудрявые волосы Гьона. Непослушные пряди то и дело норовили попасть в глаза, заставляя парня постоянно смешно жмуриться и поправлять волосы. Бен шёл рядом, эмоционально вещая о том, что уже заранее проложил маршрут в гугл картах, и, обещая, что «будет интересно». — Ты эту прогулку точно на всю жизнь запомнишь, я тебе гарантирую! — Долич поднял вверх указательный палец. — Мне уже страшно. — Гьон демонстративно поёжился, обняв себя за плечи. Роттердам завораживал своей красотой. Была в этом ночном городе какая-то особенная, таинственная атмосфера. В это время суток всё выглядело иначе. Всё приобретало новые краски. Яркие огни фонарей освещали улицы, а от пёстрых светящихся вывесок рябило в глазах. По пути парням попадались одинокие прохожие, спешащие поскорее прийти домой. То и дело туда-сюда проезжали автомобили. Кое-где ещё горел свет в окнах. Бен говорил без умолку, быстро меняя темы. Рассказывал он много и интересно. Гьон смотрел на него, внимательно слушая каждое слово. В эти минуты Долич предстал для него полной противоположностью тому пьяному раздолбаю, которым он был в ту самую ночь. Брюнет попытался было найти этому логическое объяснение, но быстро понял, что сейчас лучше просто наслаждаться моментом, а не ударяться в философские размышления. — Хочешь, покажу кое-что красивое? — загадочно произнёс Бенджамин. — Ну, допустим. — нотка неуверенности прозвучала в голосе швейцарца. — Тогда закрой глаза. Гьон покорно зажмурился, но Бену этого показалось мало. Он подошёл к нему сзади, и брюнет вдруг ощутил, как холодная рука коснулась его лица, закрывая собой глаза. Он невольно вздрогнул, и Бен это почувствовал. — Не бойся, принцесса, дядя тебя не обидит. — усмехнулся тот. Нет ничего страшнее неизвестности. Гьон в эти минуты прочувствовал на себе всю полноту смысла этой фразы. Бен вёл его хуй знает куда и хуй знает зачем. Было понятно, что ничего из ряда вон плохого он не сделает, но что у него в планах — загадка. Пока они вдвоём куда-то шли, Долич то и дело повторял, что «будет красиво», и Гьон «точно не пожалеет». Самому брюнету оставалось только лишь догадываться, что же такое задумал Долич. И догадки в голове почему-то были одна страшнее другой. Хотя мягкий вкрадчивый голос представителя Германии намекал на то, что нужно расслабиться. А Гьон почувствовал себя конченым параноиком. — Ещё совсем чуть-чуть. — раздалось за спиной парня, и он почувствовал, как они куда-то повернули. До его слуха донёсся плеск воды. — Мы на месте? — Вот теперь да! — воскликнул Бен, убирая руку от лица Гьона, — Правда, красиво? Мы снимали здесь открытку! — в этот момент он был похож на радующегося ребёнка. Перед взором швейцарца предстала городская набережная, на которой он был впервые. Где-то внизу шумно плескалась чёрная вода. Она выглядела немного жутко, но в то же время завораживала взор. Вдалеке проплывал небольшой прогулочный катер, на палубе которого стояло несколько человек. Словно украдкой выглядывая из-за облаков над водой светил месяц. Он отражался в волнах, которые, казалось, вот-вот норовили поглотить его. На их поверхности оставалась красивая серебристая дорожка. Гьон несколько секунд молча и не моргая смотрел на эту картину. — Ну, как тебе? Не жалеешь, что решил пойти со мной? — Очень красиво, правда. — шёпотом ответил брюнет. — Думаю, нам стоит запечатлеть этот момент для предков. — Бен сунул руку в карман джинсов. — Ты о чём сейчас? — Гьон не сразу понял смысл сказанного. — Давай, сфоткаемся говорю. — Долич обнял его за плечо, открывая фронтальную камеру, — Ну ты там улыбнись хотя бы для приличия. — недовольно пробурчал он, — Я, конечно, понимаю, что ты хочешь оправдываться свой псевдноним, но только не на фото со мной. Ок? Гьон невольно засмеялся. Долич сделал пару кадров. — Какой же я пиздатый, а! — сказал он, разглядывая снимки, — Надо срочно в инстаграм выложить.