Драбблы Вики/Люцифер

Мрачная аудитория впитывала каждое слово преподавателя, вещающего о распознавании эмоций и чувств по энергии. Дальше… — Геральд немного замялся, подглядывая в конспект. — Любовь. Есть желающие объяснить своими словами? Пару ребят позади меня пустили короткие смешки. Мол, что демон может рассказать демону о любви? Слово из шести букв и всего-то. Мои пальцы, нервно перекручивающие карандаш, зависли в воздухе. Любовь. Слишком сильное чувство, чтобы признать его. Страшное. Сокрушающее. И такое манкое. То, что врезается в память. Взгляд-пожар и зрачки-искры. Когда хочешь оторвать глаза, бездумно пялится в пол, в стену, в потолок, да куда угодно, лишь бы не на него. Чтобы не увидел, не заметил, чтобы не понял. Но не можешь. Смотришь, как зачарованная. И он видит, он понимает. Он все понимает. — Ой, а кто это тут засмотрелся? — щелкает меня пальцем по носу и самодовольно улыбается. — Иди ты, — разворачиваюсь от него. Дуюсь. На себя. За то, что позволила минутную слабость, которая не осталась незамеченной. — Глупая, — нежно поворачивает за подбородок к себе и обхватывает мое слегка покрасневшее лицо руками, — все бы отдал, чтобы еще раз так посмотрела. — Люцифер, увидят же, — с небольшим беспокойством пытаюсь отстраниться, но получается так себе. Пронзает своими багровыми омутами, так жадно смотрит, бегает от глаз к губам и обратно. Целует. Крепко-крепко и сразу же отпускает. — Извини, не сдержался. Покидает меня, растерянную и довольную. Стою, сминая нижнюю губу пальцами и так по-дурацки улыбаюсь. Видел бы Люцифер — засмеял бы уже. Запах. Какой бы ни был — станет приторным, гарантирую. Даже когда рядом нет — ощущаю эти нотки древесины, табака и горького шоколада. Помню, как прилетела с совместного задания. Кажется, им пахло не только платье, но и каждый участок моей кожи. Аж тошнит. Я потеряла обоняние, кажется, окончательно и все, что могла услышать — Люцифера поблизости. По такому уже ненавистному мне запаху. Такому родному. Слова. Его речи иногда ранили больнее адских кнутов. Водил этими своими мерзкими фазами как ножом по сердцу. А вдобавок еще и улыбался так гадко и подло, будто самому больно вообще не было. Ну я то знаю, что было. Никогда не определюсь, что сложнее: мне слышать его колкости или ему говорить их? Но все его попытки оттолкнуть меня, чтобы защитить в конце концов закончились одним тихим «Люблю». — И я тебя, — шепчу, сжимая его руки своими холодными пальцами. Улыбается, точно ребенок, уже забыв о всех своих свежих ссадинах, оставленных дорогим отцом. Молча высвобождаю руки и продолжаю обрабатывать раны. В темной комнате, в полной тишине, под его пытливым и нежным взглядом. Прикладываю кусочек ваты к подбитой губе — слышу тихое шипение Люцифера. Дую, чтобы облегчить боль. Улавливаю его горячее дыхание своим приоткрытым ртом и слишком нерешительно поднимаю глаза. — Продолжай, — шепчет в губы, улыбаясь. Желание. Плотские утехи без чувств — самое скучное и до жути опустошающее занятие во всех измерениях. Но если сюда подключится эта ваша любовь — снесет крышу однозначно. — Тише… — закрывает мой рот рукой, чтобы нас не застали с поличным. Двигается плавно и размеренно, заставляя желать кричать еще сильнее. Вторая рука поглаживает грудь, пальцы перекатывают соски, слегка сжимая. Зарывается носом в волосы, рыча что-то неразборчивое, но, уверена, жутко неприличное. Ускоряется настолько, что несколько книг падают с полки, создавая секундный шум в пустой библиотеке. Сдерживаюсь, как могу, находя руками его бедра и впиваясь в них ногтями. И нас выдает только глухой звук столкновения плоть о плоть. В глазах темнеет от того, что дышу слишком часто и громко. Или вовсе не дышу? Его хриплое «Умница» заставляет тело вздрогнуть несколько раз, прежде чем я почувствую, как капли теплой жидкости растекаются по пояснице. Борьба. Доверие. — Не смей сдаваться, слышишь? — Люцифер крепко обнял меня, не давая пошевелиться. — Мы не можем избегать наказания вечно. Если тебе не вырвет крылья Кроули, то Сатана забьет насмерть, — бормочу в его грудь. — Это не будет длится вечность, веришь? — Верю, — тяжело вздыхаю и прижимаюсь к телу Люцифера еще сильнее. Осыпает короткими поцелуями макушку: — Никуда не отпущу, глупая Непризнанная. Я все еще жду тот день, когда в один из вечеров официально стану демоном и перестану прятаться по углам, не видеть его неделями, а потом встречать избитого и винить себя за это. Когда-то моя мать и его отец перестанут иметь такую власть над нами. Тогда все будет правильно. Как и должно быть.  — Чего тебе, Мерия? — отставляю свой кофе в сторону, пока демоница нагло усаживается за мой столик в столовой. — Да так, дай, думаю, расскажу давней подруге, что вчера видела, как ее ненаглядный своими ручками под юбкой новой Непризнанной шалил. Улыбаюсь, потому что Мерия — сотая девушка, которая подловила слухи о наших с Люцифером отношениях после того случая на балу, решившая, что я увожу у нее горячего красавчика и пустившая очередную пустую, как ее голова, сплетню о его изменах. Нападки неугомонных фанаток сына Сатаны были сфокусированы только на меня и где-то на седьмой поехавшей бестии меня перестало удивлять что-либо, сказанное о демоне и его ложных похождениях. — Когда ты это видела? — Вчера вечером, после занятий, — ядовито ухмыляется, не скрывая своего превосходства надо мной. Улыбаюсь еще шире. То, что Люцифер сразу после занятий пришел ко мне и ушел утром ей знать, конечно, не стоит. — Понятно, — смотрю на ее растерянное лицо и пожимаю плечами, — надеюсь, новенькой понравилось. — Говорят, Люцифер хорош в этом, — не унимается, — стольких уже удовлетворил. Секс с ним — сплошное удовольствие. Делаю последний глоток кофе и поднимаюсь с места, предварительно наклонившись к уху Мерии: — А тебе откуда знать, детка? — сдерживаю смех от обиженного лица демоницы, ограничиваясь лишь легкой усмешкой. — Что… Ни у кого нет никаких предположений? — голос Геральда заставил меня вернуться, — Ну же, любовь… «Любовь.» Кидаю взгляд на Люцифера и он моментально ловит его. «Тоже думал обо мне…» Тут же отворачиваюсь и опускаю глаза, так и не проронив ни слова о самом прекрасном чувстве, которое мне удалось испытать.