полосатые пледы на широких подоконниках

— средний латте с карамелью, пожалуйста. — подарок от заведения. бери, бери, корни столько их напек, они испортятся раньше, чем я продам. изольда протягивает гостю лимонное печенье и вся лучится доброжелательностью и уютом: в их с корнифером кофейне полосатые пледы на широких подоконниках, растения в свисающих с потолка горшках и атмосфера рождества в гостях у любимой бабушки. изольда раздаривает выпечку мужа просто так или за закрытую на отлично сессию, варит кофе на размер больше, чем пробивает в чеке и не закрывается только потому, что сюда между парами бегает весь универ: ради лимонных печений и рыжих пятен света на полу, по которым так здорово танцевать, пока ждешь заказ. — большой американо. чем крепче, тем лучше. изольда сочувственно смотрит на полого: тот недоуменно моргает чудовищными синяками под глазами в ответ. — у меня нет столько кофе, чтобы ты перестал быть сонным, — извиняется изольда. это неправда, кофе у них еще целый мешок в тумбочке и бог знает сколько в кладовке, но. — может, лучше поспишь? полый смотрит на нее так долго, что изольда начинает нервничать — натягивает на пальцы рукава вязаной кофты и отодвигается с линии его взгляда куда-то в сторону, — но он просто случайно едва не выключился. — лучше, — соглашается полый, — и, как все лучшее, недостижимо. полый не поспит. он заканчивает бакалавриат, и количество страниц в его дипломе приближается к полутора сотням. полый чувствует легкую вину перед своим научным руководителем, но интерес к теме сильнее, чем желание быть человечным или хотя бы похожим на человека. пока изольда все-таки варит ему кофе, подсыпая туда корицы — с корицей лучше, чем без — полый, вежливо зевая в воротник пальто, перечитывает конспекты по сопромату; зачем сопромат дизайнеру — вопрос открытый. изольда вздыхает и добавляет в кофе имбирь. февраль такой холодный, словно вообразил себя декабрем. ** — мат! — ты староста, тебе нельзя мат. — дурак, — обижается староста. сгребает фигурки с шахматной доски, ссыпает их в рюкзак. — выиграй сначала, потом будешь острить. рыцарь философски пожимает плечами и выходит из пустой аудитории следом. они соперничают с первого курса; рыцарь точно знает, что не выиграет. — белый король занимает поле «очередь в столовой», — напевает он себе под нос. спина старосты каменеет на ходу. — очень смешно. рыцарь фыркает: ему смешно. все знают, как староста ненавидит собственную кличку, хотя это всего лишь кличка. набор букв, минимальная смысловая нагрузка; ходят слухи, он сам себе ее выбрал. но по крайней мере староста действительно хорош в шахматах. рыцарь в столовую не идет: там невкусные пирожки с дохлой капустой и высокий шанс нарваться на научного руководителя: февраль заканчивается, курсовая на стадии «создание документа в word». вместо этого рыцарь по уши заматывается шарфом в шотландскую клетку и короткими перебежками добирается до кофейни недалеко от университета: в ней полосатые пледы на широких подоконниках, растения в свисающих с потолка горшках и атмосфера рождества даже в конце мокрого морозного февраля, а еще изольда больше похожа на заботливую тетушку, чем на талантливую бариста. рыцарь вваливается в зал вместе с облачком выдыхаемого сквозь шарф пара как раз в тот момент, когда она, укоризненно хмурясь, стягивает с подоконника плед и укрывает им что-то неподвижное и темное у стойки. рыцарь подозрительно приглядывается и выдыхает с облегчением, заметив высветленные длинные пряди волос: это не отравившийся труп, а тот странный выпускник со смежного направления. если верить всему, что говорят о нем, в своей жизнеспособности полый недалеко ушел от потенциальной жертвы корниферовского лимонного печенья; рыцарь украдкой улыбается. ему нравится полый и нравятся здешние пирожные. было бы очень неловко помогать хозяевам прятать тело. — как обычно? — изольда кивает ему в знак приветствия и заботливо поглаживает спящего полого по плечу. — угощу тебя пирожками с малиной, если поможешь ему добраться домой. — я бы и так помог, — он дышит на озябшие пальцы, — но теперь давай пирожки, я отнесу брату. или он умрет, погребенный под тонной работы, так и не попробовав вашу выпечку. невосполнимая потеря, я имею в виду, для пирожков. изольда смеется вполголоса, чтобы не разбудить полого: тот нервно дергается от любого громкого звука и крючит пальцы так, будто что-то пишет во сне. — пусть поспит спокойно еще пятнадцать минут, — рыцарь со вздохом забирается на соседний стул и болтает ногами в воздухе, — можно мне чай? яблочный? пожалуйста? пока чайник закипает, изольда скрывается в подсобке — нарезает яблоки или рассказывает корниферу о усталом госте; рыцарь искоса смотрит на бледное лицо, похожее на маску, и невольно завидует: его курсовая на стадии «создание документа в word», а он так и не может заставить себя продолжить. полый дергается во сне как-то особенно сильно и опасно кренится вбок; рыцарь, спохватившись, вцепляется в плед и тянет его на себя. стулья возле стойки высокие, и отскребать тело от пола любимой кофейни — даже хуже, чем помогать прятать его. полый хмурится, свешиваясь в другую сторону, и вдруг устраивается виском на чужом плече. — прекрасно, — одними губами шепчет рыцарь; поправляет сползший плед и придерживает спящего за предплечье. изольда возвращается со стаканом чая и умиленно улыбается: рассерженный рыцарь с ногами в разноцветных кедах, не достающими до пола, выглядит очаровательно. высохший от усталости полый выглядит как побитый котенок, а еще он наверняка тяжелый — рыцаря перекашивает на сторону, — но это все равно абсолютно очаровательно. рыцарь обреченно вздыхает. ** он мелкими глотками тянет яблочный чай, присыпанный корицей, выслушивает аргументы изольды по поводу преимущества оранжевых свитеров перед темно-синими и свободной рукой рассеянно гладит полого по голове. полый спит и видит какой-то дурацкий сон — кофейню с полосатыми пледами на широких подоконниках, растения в свисающих с потолка горшках и рыжий свет на полу пятнами, а еще уютное тепло под пальцами и ухом. в голове настойчиво бьется идея для еще одного тезиса многострадального диплома, полый никак не может заставить себя пошевелиться, чтобы записать ее, и только поудобней устраивается на шатком стуле, держится за чужую руку, утыкаясь носом в шарф в шотландскую клетку. ему хорошо. ему очень хорошо.