Не зря

      Вечер был прекрасным хотя бы потому, что А-Цин не было дома — в городе И праздновали начало осени, и она не могла пропустить веселье. Сюэ Ян точно знал, что она пробудет там до утра, чтобы потратить все его деньги до последнего юаня на сладости и глупые развлечения, но он отдал их с легкостью: это была небольшая плата за то, чтобы побыть с Сяо Синчэнем наедине — можно было заплатить и больше.       Сев на край кровати, Сяо Синчэнь снял заколку, и волосы вольно рассыпались по плечам. Не спеша, он расчесывал прядь за прядью, убирая их за спину и задумчиво покачивая головой: он словно был не здесь, глубоко погрузившись в тревожащие мысли; думал о том, что не решался сказать. Вот это вот лицо страдальца Сюэ Ян ненавидел больше всего — ну зачем портить красоту этим? Будто бы нечем ему заняться.       Глупый, глупый даочжан совсем ничего не понимал и совсем ничего не знал.       Его рукава сползли, оголив кисти, и Сюэ Ян облизал пересохшие губы — Сяо Синчэнь редко представал перед ним обнаженным, а смотреть, как такое тело скрывали слои одежды, было невыносимым издевательством. Он будто бы специально дразнил! Жестоко! Руки у него были крепкими и сильными, но изящными, такими, которыми можно сжимать рукоять меча в смертельном ударе и дарить самую нежную ласку; он умел и то, и другое. Сюэ Ян шумно выдохнул, сглотнул, оглядывая его с ног до головы, а Сяо Синчэнь все продолжал расчесываться.       Точно издевался!       — Эй, хватит меня соблазнять, даочжан, прекрати! — возмутился Сюэ Ян и сел рядом, положив голову ему на плечо. — А хотя нет, не надо, продолжай, продолжай, у тебя хорошо получается, молодец.       — Но я же ничего не делаю, — удивился Сяо Синчэнь, нахмурившись. Сюэ Ян с легкостью повалил его на кровать, поцеловав меж бровей, и он рассмеялся. — Я точно ничего не делал!       Кожа у него на шее была тонкой, через нее были видны переплетения тёмных линий вен, выделяющиеся узорчатой паутиной, и Сюэ Ян скользнул по ним языком. Сяо Синчэнь медленно поднял голову, послушно подставляясь и поглаживая его по плечам.       — Да тебе и не надо ничего для этого делать, даочжан, дышишь — мне уже хватает, — прошептал Сюэ Ян ему на ухо, утыкаясь носом в волосы и вдыхая приятный аромат. Смех Сяо Синчэня — тихий, но заливистый, приятно ласкающий слух, — ему нравился куда больше, чем назойливая тишина и подвывания ветра. Он навис сверху, одной рукой уперевшись в кровать, а второй пытаясь развязать пояс — он вечно путался в одеждах Сяо Синчэня, уже надоели — ходил бы голый! Но нельзя, простудится, да еще глазеть будут.       — Не спеши ты так, — проговорил Сяо Синчэнь с улыбкой и коснулся ладонью его щеки, — не стоит торопиться, не нужно.       Его прикосновения были полны нежности, от которой у Сюэ Яна вдоль позвоночника поднялся жар — слишком нежно: до безумия, до мурашек по телу, так нежно, что кровь в венах вскипала. Схватив его ладонь, он с жадностью припал к ней, покрывая её поцелуями.       — Поспешу, — парировал Сюэ Ян, — у нас мало времени.       — Не нужно, А-Цин не будет до утра.       — Вот я и говорю, даочжан, времени мало, — упрямо повторил Сюэ Ян и радостно улыбнулся, наконец-то развязав пояс на его одеждах и бросив прочь. От нетерпения у него дрожали пальцы — хотелось всего и сразу, трогать везде и всюду столь прекрасное тело, от одного взгляда на которое у Сюэ Яна перехватило дыхание и стало сухо во рту. Сильно хотелось пить, но поцеловать Сяо Синчэня хотелось куда сильнее.       — Когда-нибудь ты их точно разорвешь, и тогда мне будет не в чем ходить, — прошептал Сяо Синчэнь, поглаживая его по волосам и вплетая в них пальцы, чуть массируя затылок.       Их мысли определенно были схожи; Сюэ Ян рассмеялся.       — Эх, даочжан, угрозы у тебя так себе, ничего ты в них не понимаешь, — он покачал головой и нравоучительно произнес: — Угрожать нужно так, чтобы боялись, а не подстрекать, чтобы это сделали.       Его ханьфу сползло, оголив плечи: они выглядели слишком соблазнительно — светлая кожа без единого шрама, мягкая, гладкая. Когда Сюэ Ян поцеловал плечо, то едва сдержался, чтобы не прикусить его зубами — оно словно сладость, от которой хотелось оторвать кусочек. Он коснулся языком бьющейся венки на шее, поднявшись к уху, прихватил мочку, и по телу Сяо Синчэня прошла легкая дрожь. Его рука легла на спину, ласково поглаживая меж лопаток, слегка прижимая к себе, а потом спустилась вниз, развязывая пояс на штанах Сюэ Яна: у Сяо Синчэня это выходило по-особенному ловко, словно всю жизнь тренировался. Прохладные ладони легли на грудь Сюэ Яна, кончиками пальцев лаская ключицы, и его сердце забилось быстрее, а тело бросило в жар, от которого внизу живота приятно потянуло.       Хоть Сяо Синчэнь вел себя совершенно спокойно, будто бы ничего не происходило, его лицо забавно покраснело — только губы и щеки. Благородный даочжан всегда вел себя как упрямец! Сюэ Ян тут же принялся целовать его лицо, едко нашептывая:       — А не поздно ли смущаться, даочжан, когда дело уже идет полным ходом?       — Я не специально, — так же тихо ответил Сяо Синчэнь и покраснел ещё сильнее.       Сюэ Ян бесстыдно рассмеялся прямо ему на ухо и стянул с него штаны. Облизав ладонь, он накрыл его член и пару раз провел по всей длине, а потом крепко сжал у основания, и Сяо Синчэнь толкнулся ему в руку, глухо простонав. Его волосы, которые он так старательно расчесывал, растрепались, щеки все ещё пылали, повязка, закрывающая глаза, чуть сползла. Он был распаленным и прекрасным — видеть его таким мог только Сюэ Ян, и от этого у него в груди расползалось тепло. Он облизал губы в предвкушении: его, вот это все его, можно трогать, можно целовать.       — Какой же ты красивый, даочжан, особенно сейчас, прямо глаз не отвести, смотрел бы на тебя всегда-всегда, — Сюэ Ян коснулся губами влажного виска и продолжил весело: — Может, мне остановиться, чтобы полюбоваться на тебя как можно больше, а, даочжан?       — Ты сводишь меня с ума! — жарко выпалил Сяо Синчэнь и в смущении уткнулся ему в шею, пряча там лицо.       Да, именно так и должно быть; у них все было взаимно. Сюэ Ян довольно хмыкнул, прижав его к постели и лаская его член, пока Сяо Синчэнь не сжал его плечи, толкнувшись бедрами, и тихо застонал ему на ухо. Его дыхание, ровное, горячее, обожгло шею, и от нетерпения у Сюэ Яна свело внизу живота. Он резко сел, и мир перед глазами чуть пошатнулся, словно от землетрясения. Сяо Синчэнь потянулся к нему, и он моментально схватился за его ладонь, будто бы за свое спасение, и прижал к губам, покрывая поцелуями каждый палец. Она была приятно холодной, но этого не хватило, чтобы остудить жар его тела.       Одной рукой Сяо Синчэнь привычно уперся в изголовье кровати, ухватившись за деревянную перекладину, и развел ноги. При свечах влажная кожа золотилась, рельеф напряженных мышц отчетливо проступал на животе и руках. Он неловко поелозил, словно ощутив пристальный взгляд, нет — он знал, что Сюэ Ян жадно смотрел на него, и позволял рассматривать себя, пытаясь держать спокойное лицо.       Это неловкое красование сводило Сюэ Яна с ума — Сяо Синчэнь доверял ему настолько, что, даже смущаясь до глубины души, вёл себя так. Положив руки на его колени, Сюэ Ян коснулся губами впадины солнечного сплетения, оставляя влажные следы, и почувствовал, как бешено, словно испуганно, билось сердце Сяо Синчэня. От каждого прикосновения он метался по постели, словно в бреду, жарко выдыхая сквозь плотно сомкнутые зубы, а Сюэ Ян не спешил, хотя сам был на пределе, но сдерживался, чтобы полюбоваться немного дольше. Он игриво провел рукой по его животу, спускаясь к паху, бегло коснулся вставшего члена, скользнул меж бедер и медленно, палец за пальцем, погрузил их в горячее нутро, с наслаждением наблюдая, как Сяо Синчэнь, не в силах сдержаться, терся о кровать, крепко сжимая в ладони измятую простынь. Прекрасно, просто прекрасно. Сюэ Ян целовал его везде, куда мог дотянуться — щеки, руки, шею, грудь.       — Даочжан, даже если ты покраснеешь еще сильнее, тебя это сейчас не спасет, ты ведь знаешь, я тебя не пожалею, — хмыкнул Сюэ Ян. Сяо Синчэнь что-то невнятно проговорил в ответ, подаваясь бедрами навстречу, но он не стал переспрашивать. Приставив член ко входу, Сюэ Ян легко толкнулся внутрь, а Сяо Синчэнь выгнулся, впуская его глубже в себя. Вцепившись руками в плечи Сюэ Яна, он скрестил лодыжки на его пояснице, сдавленно выдохнув, и Сюэ Ян тут же проник пальцами в рот, не позволяя его закрыть. — Ну даочжан, можешь и пошуметь, дома же никого, кроме нас, нет.       В следующий раз он двинулся быстро и резко, и Сяо Синчэнь выгнулся, подаваясь к нему навстречу. От его глухого утробного стона Сюэ Яна будто бы поразило током. Он почти не соображал от возбуждения, которое накрыло жаром все тело, даже в глазах помутнело. Одной рукой он крепко ухватил Сяо Синчэня под плечи, второй придерживал за бедра, вжимая в постель всем весом.       Между ними стало тесно и жарко — влажные тела липли друг к другу в сладкой головокружительной близости, в которой нельзя было определить, сколько прошло времени. С Сяо Синчэнем можно было не сдерживаться — он сильный, он позволял брать себя так, что даже кровать начинала опасно скрипеть. Хотя, даже если Сюэ Ян попытался бы сдержаться, то точно бы не смог. Он обхватил его член, быстро двигая рукой в такт, и не позволял себе закрыть глаза, чтобы не пропустить ни секунды происходящего; ему до безумия нравилось смотреть, как подрагивают уголки губ Сяо Синчэня при каждом толчке, как быстро двигался его кадык, как волосы липли к покрытому испариной лбу. Красивый, такой красивый, что хотелось его съесть. Поцелуй вышел голодным и жадным, словно каждый пытался оторвать от другого часть, чтобы насытиться.       Пальцы Сяо Синчэня, сжимавшие деревянную балку в изголовье, побелели от напряжения, и он протяжно застонал, широко распахнув припухшие губы, и обессиленно замер. У Сюэ Яна голова пошла кругом, он едва смог сделать вдох — и на миг перед глазами все почернело. По напряженному телу растеклась приятная истома, и оно обмякло, почти перестав его слушаться. Устало завалившись набок рядом с Сяо Синчэнем, Сюэ Ян пытался отдышаться, но воздуха было мало. Вслепую ухватив Сяо Синчэня, он уложил его голову к себе на грудь, утыкаясь носом ему в макушку, и довольно протянул:       — Не зря я все же слепышке деньги отдал, совсем не зря, вообще не жалею.       — Не говори так, пожалуйста, — возмущенно прошептал Сяо Синчэнь, — у меня складывается такое ощущение, что ты платишь за то, чтобы побыть со мной. Это ужасно!       — Эх, даочжан, было бы чем платить, заплатил бы на миллион лет вперед!