Брак, любовь и советники

Сжатые в тонкую линию губы, взгляды, обещающие расправу, и крепко стиснутая между пальцев палочка – Малфой даже не пытался казаться спокойным. Едва он появился в приемной, из коридора начали слышаться возбужденные голоса и нервные выкрики, оповестившие Гарри о прибытии его мужа еще до того, как Драко вошел в палату. Поттер болезненно поморщился: он терпеть не мог доставлять другим неудобства, а Малфой едва ли обойдется без сцен. – Мистер Бронс, вы издеваетесь? – были первые слова, произнесенные Драко, едва он переступил порог и цепким взглядом бизнесмена оценил обстановку. Гарри, хотя и сидел на кушетке с перевязанной головой, выглядел живым, поэтому Малфой сходу накинулся на виновника подобного состояния его мужа, по совместительству также являвшегося непосредственным начальником Поттера и главой Аврората. – Третий раз за неделю? Решили поставить рекорд или проводите сокращение числа кадров? – Разумеется, нет, мистер Малфой, просто досадная случайность, – хмуро объяснил мужчина под полным презрения взглядом. Уже по лицу Малфоя можно было легко понять, какого мнения он о «случайностях», регулярно происходящих в Аврорате, но едва ли это стоило обсуждать в Мунго. Поравнявшись с Гарри, Драко потерял интерес к Бронсу и стал внимательно изучать ссадины на посеревшем лице Поттера и тугую повязку на его голове. – Ты как? – Все хорошо, – поспешно уверил его Гарри, но Драко, нисколько не удовлетворившись ответом, обратился с тем же вопросом к колдомедику. – Всего лишь сотрясение, к вечеру все болевые симптомы исчезнут, а утром мистер Поттер будет в абсолютном здравии. – Всего лишь, – ровно повторил Драко, и Гарри, предчувствуя близящуюся бурю, осторожно тронул его за руку, молчаливо прося о снисхождении к своей раскалывающейся от боли голове. Малфой сдержался. – Даже не рассчитывайте, что завтра он выйдет на работу, Бронс. Или в ближайшую неделю. Вашему протеже полагается нормальный больничный, пока вы не угробили его окончательно. – Но... – вскинулись одновременно и Гарри, и Бронс, но Драко не дал возмутиться обоим, первого проигнорировав, а второго заткнув раздраженным взмахов руки. – Не спорьте, если не хотите, чтобы я затаскал вас по судам за халатное отношение к здоровью работников. Вам нужны проблемы с профсоюзом? Я с удовольствием это устрою. – Не надо мне угрожать, Малфой, – не менее раздраженно отмахнулся главный аврор, но, осознавая масштаб скандала с участием национального героя, который ему грозил, спорить действительно не стал. – Поттер, жду тебя на рабочем месте в понедельник. Поправляйся, – сухо бросил он и резво ретировался. Драко проводил его холодным прищуром. – Может быть, действительно стоит подать на него в суд. Его сместят, и ты, наконец, получишь должность главы Аврората, – задумчиво протянул он, на что получил слабую усмешку Гарри – на большее тот в своем состоянии был не способен. Драко вздохнул и присел перед ним на корточки, накрыв его сложенные на коленях руки своей, сжимая в знак поддержки. – Миссис Клоу, мы уже можем идти домой? – негромко спросил Драко колдомедика, и та утвердительно кивнула. Несколько минут спустя, получив инструкции и необходимые зелья с собой, Малфой аккуратно обнял Поттера, одной рукой зафиксировав его голову на всякий случай, и аппарировал. Однако дома, пренебрегая рекомендациями колдомедика, Поттер сразу начал куда-то собираться, и терпения Малфоя наблюдать за этим хватило ненадолго. – Не говори мне, что все еще собираешься идти к Уизли на праздник. Гарри удивленно замер. Он успел вытащить из шкафа сменную одежду и теперь, держась за стеночку, медленно раздевался, чтобы пойти в душ. – Ты помнишь о дне рождении Джинни? Разумеется, Драко не держал эту информацию в голове, пришлось вспомнить разговоры самого Гарри за последние пару недель, чтобы предположить, куда тот в своем состоянии был так настойчиво намерен пойти. – Мое мнение – тебе стоит остаться дома. Толпа Уизли – это самая отвратительная идея, которая только могла прийти тебе в голову. – Я просто хотел поздравить и занести подарок, – оправдался Гарри, впрочем, почти не пытаясь скрыть, как дерьмово он себя чувствовал. – Завтра поздравишь. Я могу сам оповестить Уизли, что ты не появишься. Если хочешь. – Разве тебе не нужно вернуться на работу? Кстати, спасибо, что забрал из Мунго, одного они бы меня не отпустили. Драко взмахнул палочкой, устав смотреть на попытки Поттера раздеться самостоятельно. Аврорская форма неопрятной кучей полетела в корзину для грязного белья, а Гарри с благодарным стоном растянулся на кровати, с осторожностью пристроив голову на подушку и закрыв глаза. Колдомедик рекомендовала побольше спать, и это было как раз тем, чего Гарри так хотелось. – Зови, если что. Я буду внизу, – напоследок предупредил Драко.

***

Время было уже позднее, когда в спальне мужчин появился взволнованный домовик, принявшийся безостановочно извиняться, биться головой об пол и причитать о «подруге мастера, не желающей слышать, что оба хозяина уже отошли ко сну». Гарри и Драко, в первый момент перепугавшиеся резкому появлению эльфа, недоуменно переглянулись. – Лежи, я схожу проверю, – первым стал выбираться из кровати Драко. Гарри выскочил вслед за ним. – Нет, мне уже лучше, я сам схожу, – возразил Гарри, накидывая на плечи первую попавшую под руку пижамную мантию – разумеется, принадлежавшую Драко, сам Поттер их обычно не носил. Закатив глаза, Малфой не стал утруждать себя сборами и вышел из комнаты вслед за мужем. Незваным ночным визитером оказалась очень пьяная именинница, повисшая на шее Гарри, едва мужчины вошли в гостиную. Растерянный Поттер послал мужу извиняющийся взгляд, словно это он был виноват в появлении Джинни на их пороге. – Джин, что ты тут... Что случилось? – Ты не пришел ко мне на день рождения, – пробормотала девушка куда-то в плечо Поттера. Камин в квартире Джинни никогда не имел связи с Малфой-менором, как и Нора – Драко не был настолько спятившим, чтобы позволить Уизли свободно заявляться к ним в любое время суток. Однако доступ был открыт камину в доме Грейнджер и ее мужа – на какой-нибудь экстренный случай, потому что так пожелал Гарри и потому что Грейнджер всегда хватало такта не заявляться без приглашения. Однако, судя по всему, именно из их дома переместилась сегодня Джинни. – Это он тебя не пустил? – услышал Драко предположение Уизли, сопровождавшееся пренебрежительным кивком в его сторону. Заинтересованно хмыкнув, Малфой прислонился плечом к косяку и скрестил на груди руки. – Что?.. Нет, Джинни, конечно, нет. Извини, я должен был поздравить тебя... – Тебе нельзя больше жить с Малфоем, – заявила Джинни, не слушая, и, наконец, слегка отлипла от Поттера. – Нельзя! Он не любит тебя! Решив, что выслушивать все это ему необязательно и неинтересно, Драко хотел оставить друзей наедине, но передумал, поймав беспомощный взгляд Гарри. Проследив за взглядом Поттера, Джинни в упор посмотрела на Малфоя, мигом меняя объект для нападок. – Ты не заслуживаешь его! – обвинила она и по-хамски толкнула Драко пальцем в грудь. Сдерживая раздражение, Малфой посмотрел ей в глаза, вдруг понимая, что Уизли не настолько пьяна, как казалась. – Когда ты уже оставишь его в покое? Ты почти десять лет пьешь из него соки, сколько можно?! Ты уже получил... столько! Никто уже не вспоминает твое темное прошлое, Малфой, все в курсе, какой ты офигенно честный и порядочный человек, что тебя даже Гарри Поттер выбрал своим партнером! Никто этого уже не забудет. Так когда ты оставишь Гарри в покое, чтобы он мог, наконец, стать счастливым?! Разве он не заслужил свободы от тебя, Малфой?! После всего, что он для тебя сделал... – Джинни, – пораженно выдохнул Поттер, кажется, не в силах поверить, что его подруга все это высказывала в лицо его мужу. – Уизли, думаю, тебе пора домой, – холодно осадил Драко, шагая к ней, чтобы оттеснить к камину, и жалея, что не захватил из спальни палочку. Подруга Гарри выходила за границы всех рамок приличия, и лучше ей было уйти по-хорошему. Впрочем, «по-хорошему» явно не входило в планы Уизли. – Я еще не закончила! И никуда не уйду, пока мы все не проясним! Если Гарри сам не может поднять тему вашего назревшего развода, это сделаю я, потому что зачем еще нужны друзья, как не вовремя сообщать таким гадам, как ты, Малфой, что их время закончилось! Я не позволю тебе больше использовать Гарри… – Джинни, частившая так быстро, что и слова не вставить, вдруг подавилась собственным всхлипом. Все это время она смотрел в глаза Драко, за время ее речи так и не поменявшие своего выражения, словно тот не слышал ни слова. Она всхлипнула еще раз, давясь бессилием, и вдруг бросилась ближе, пытаясь поймать руку Драко. Тот увернулся. – Ну, пожалуйста, Малфой. Пожалуйста, оставь его в покое… Мы уже не можем наблюдать, как он страдает, каждый день мирясь с твоим равнодушием… Пожалуйста, Малфой, если в тебе есть хоть что-то человеческое… – Джинни, замолчи немедленно! – наконец, отмер Гарри, глубоко шокированный всей этой сценой. – Что такое ты вообще несешь? Я не хочу и не собираюсь разводиться с Драко, с чего ты вообще это взяла… Гарри обошел ее, становясь рядом с Малфоем. Джинни перевела на него взгляд, в глазах застыли очевидные слезы, но она ничего не возразила, уже через секунду вновь с мольбой глядя на Малфоя. Словно достучаться до Гарри она уже и не надеялась, решив действовать через другого. Драко почувствовал, как стоявший рядом Гарри схватился за его ладонь, крепко сжимая, словно опасался за его реакцию, словно считал, что он мог проникнуться словами Уизли и поверить ей. Поверить, будто Гарри в самом деле хотел развестись, только боялся признаться. Драко чувствовал раздражение, если не высказаться жестче. Обычно друзья Поттера не лезли к нему с нравоучениями, хотя не сказать, что это был первый раз, когда он выслушивал, каким был скотиной и как плохо обращался с Поттером. Близко к сердцу он это, конечно, не принимал – что взять с плебеев? – и считал, что Поттер сам сообщит ему, если его что-то будет не устраивать. Однако, судя по всему, ситуация стремительно выходила из-под контроля. Драко не знал и знать не хотел, в каком ключе Гарри обсуждает его и их отношения со своими друзьями, но подобные выходки – это уже слишком. Разумеется, Драко ничего не стоило выставить бестактную девчонку из дома и проследить, чтобы ни один член их раздражающей семейки больше не пересек их порог. Он мог заставить Джинни пожалеть о решении лезть не в свое дело каким-нибудь мерзким проклятием, и будет в своем праве. Он унизит ее также, как она унизила их обоих своими недопустимыми высказываниями. Но чем это поможет? Что остановит Уизли от того, чтобы устроить следующий скандал в публичном месте? Как много времени пройдет, прежде чем они окончательно достанут и его, и Поттера? Драко понял, что, видимо, ему придется дать какие-то комментарии, если он хотел обезопасить себя от подобных сцен в будущем. Хотя ему несказанно претило оправдываться или что-то объяснять неадекватной девке, на чье мнение ему было откровенно плевать. Он вздохнул со вселенской усталостью. – Это Поттер любит себе напоминать, что я не люблю его, – в голосе явно звучало раздражение. – Не знаю, вы научили его этой присказке или он вас. Все вы, гриффиндорцы, любите делить на хорошее и плохое. Если не добрый, значит злой, если не любовь и не ненависть, значит равнодушие. Я равнодушен к тебе, Поттер? Взгляд в глаза прямой и требовательный. Гарри поежился, все еще крепко сжимая руку мужа в своей, и еще раз от всего сердца пожалел, что Джинни решилась заявиться к ним посреди ночи с такими разговорами. – Нет. – Но Гарри! – вновь захныкала Джинни. – Ты врешь самому себе! Ты убеждаешь себя, что у вас все хорошо, но это не так! Малфой только притворяется заботливым или беспокоящимся, на самом деле он ничего не чувствует! Лицо Гарри закаменело. Ему было до ужаса стыдно. Ладно, он один это постоянно выслушивал, уже почти смирившись с бесконечной критикой его семейной жизни, но говорить все это при Малфое? Не просто демонстрируя, как много она знала, но и влезая со своими выводами и обвинениями? Гарри не знал, как после всего этого он сможет снова смотреть мужу в глаза. – Уизли, немедленно убирайся из нашего дома, – голос был тихий и угрожающий, Драко грубо сжал руку девчонки повыше локтя и дернул ее в сторону камина. На этот раз та не стала протестовать, с огромной жалостью в глазах глядя на Гарри. Драко не стал убеждать Джинни зачерпнуть летучий порох и куда-нибудь убраться, он вместе с ней вошел в камин и назвал адрес Гермионы и Рона. Гарри успел лишь мимолетно испугаться за реакцию друзей, когда к ним посреди ночи нагрянет почти голый Малфой, а затем едва не отправился вслед за ними, когда понял, что Драко могла ожидать еще одна волна каких-нибудь бестактных откровений. Но затем передумал. В конце концов, там будет Гермиона, она до такого не опустится. Не зная, куда себя деть, Гарри вернулся назад в спальню. Драко появился всего через несколько минут, и Гарри, не рискуя смотреть ему в глаза, исподтишка постарался оценить настроение. Вроде, откровенно злым тот не выглядел. – Извини за это, – тихо произнес Гарри, решая, что лучше разобраться с этим сразу. Он все еще не знал, куда себя деть от стыда и что сказать, чтобы сгладить впечатление от слов Джинни. Драко глубоко вздохнул и промолчал. Поттера он не винил, но в очередной раз убеждался, какие его друзья конченные идиоты. Если Гарри чувствовал за их поведение стыд – это уже радовало, может, сам начнет проводить с этими дегенератами меньше времени. И меньше им рассказывать. – Что я делаю не так? – через несколько минут куда-то в пространство спросил Гарри. – Почему они обо мне так беспокоятся? – Это не беспокойство, Гарри, это наглое вмешательство в личную жизнь, – категорически отрезал Малфой. – Ты можешь себе представить, чтобы какая-нибудь Паркинсон врывалась ко мне посреди ночи с подобными проповедями? – Они постоянно повторяют, что я заслуживаю лучшего, – тихо признался Гарри. – Что наша семья – это воздушный замок, который я придумал. А ты просто... используешь меня. – Ну, это только тебе решать, что для тебя лучше. – Драко!.. – возмутился Гарри, поднимая на него твердый взгляд, – Я люблю тебя! Я знаю, какой ты человек, я восхищаюсь тобой, я люблю тебя. – Я знаю это, – заверил Малфой, и Гарри значительно расслабился. Если бы еще и сам Драко начал его убеждать, что их брак недостаточно хорош для Гарри, он бы этого не вынес. Они завозились, удобнее устраиваясь на кровати, но сонливости не было. Гарри пристроил голову на руке мужа, тесно прижимаясь спиной к его груди и наслаждаясь жаром успокаивающих объятий. – Мои родители никогда не любили друг друга, – вдруг заговорил Драко, когда стало понятно, что ни один из них засыпать так и не собирался. – Только взаимное уважение, и... Не знаю, поймёшь ли ты. Несмотря на многочисленных любовниц и тот факт, что отец никогда даже не пытался говорить с матерью, они были одной командой. Едва фамилии Малфой начинало что-то угрожать – репутации, бизнесу, чему угодно – они выстраивались единым фронтом. В детстве именно это казалось мне основной функцией супругов – защищать друг друга и семью. Гарри, цепляясь за крепко держащую его поперёк груди руку, слушал молча. В душе процветало смешанное чувство – ему было страшно и любопытно услышать откровение Драко. – Я честно не понимаю, что вы все так носитесь с этой любовью, и чем мое отношение к тебе отличается. Да, я решил стать тебе близким человеком. Решил заботиться, уважать и защищать – этого от меня требует статус супруга, минимальный набор, достаточный для брака, который был у моих родителей. Назовём это все ответственностью. Я не решал стать тебе другом, как не решал быть врагом – так получилось. Сейчас ты моя семья, Гарри, никого ближе у меня нет. Почему этого недостаточно? Гарри чувствовал, что у него в горле стоит ком. Было большой редкостью услышать от Драко хоть что-то о его чувствах, тот обычно до последнего отрицал, что они вообще у него есть. Признание о самом близком человеке выбило из колеи своей приятностью, но Гарри слишком хорошо знал мужа, чтобы понимать: это не то же самое, что люди обычно называли взаимностью. – Тот факт, что ты заботишься обо мне – ты чувствуешь это... долгом? Или тебе хочется это делать? Пожалуй, для Гарри принципиальная разница заключалась именно в этом. Драко ответил не сразу, перед этим Поттер почувствовал, что его притянули ещё крепче к горячей груди, а голого плеча коснулись сухие губы. – Я знаю, что ты хотел бы услышать, Гарри. Но мы обещали друг другу честность, так что... Честным ответом будет: «Я не знаю». Меня с детства так воспитали, я просто не представляю, как можно не заботиться о членах своей семьи. – А если... мы разведемся? Ты будешь жалеть? Гарри сам не знал, зачем продолжал допытываться. Ему бы стоило остановиться и насладиться тем фактом, что Драко вообще взялся хоть что-то ему объяснить о своем восприятии, пока от него снова не закрылись. – Нет, потому что не позволю этому произойти, пока будут оставаться причины для последующих сожалений. – А если я умру? На это Драко не ответил, да Гарри и сам понимал, что просить рассуждать о таких вещах серьезно слишком жестоко. – Людям обычно не нравится, если с ними остаются из чувства ответственности. Из чувства долга, – в конце концов, объяснил Гарри. Впрочем, себя он к этим людям не относил. Гарри больше не пытался жить по принципу «все или ничего», война слишком близко познакомила его с этим «ничего» и научила довольствоваться тем, что имеешь. – Что плохого в долге? Гарри нервно дернул плечом. – Моим долгом было убить Волдеморта. Мне не понравилось. – Это потому, что ты не сам выбрал свой долг. – А ты разве выбирал? Тебе тоже пришлось бы рано или поздно на ком-то жениться. – Вот именно. Я выбрал тебя и доволен своим выбором. Последние слова разом отбили желание болтать на эту тему дальше, и Гарри снова испытал жгучее раздражение на Джинни, из-за которой они вообще ее подняли. Гарри и так знал, что с его браком все в порядке. Он уже больше девяти лет замужем за любимым человеком, быт и совместное проживание так и не убили его чувства, что вообще могло быть не в порядке? Повернув голову, он с закрытыми глазами нашел губы Драко и втянул его в медленный поцелуй. Горячие ласковые руки заскользили по его телу, до дрожи приятно лаская грудные мышцы и пресс, время от времени задевая твердеющие соски. Будь он проклят, но Гарри совершенно не хотел ничего менять. Ему достаточно.