Нелюдимый кот.

       Козуме никогда не размышлял насчёт смысла жизни, не видел чего-то странного в беспорядочных связях Хошиуми и никогда не задавался вопросом о том, почему Гошики до мешков под глазами ночами создавал новые мелодии, над которыми приходилось пахать полночи, подбирая нужное звучание.        Изначально он вообще не собирался вступать в какие-либо клубы при университете и думал, что просто проучится спокойно на инженера и будет потом работать в каком-нибудь суши-шопе за сто тысяч йен в месяц, чего вполне хватало бы на лапшу быстрого приготовления, оплату маленькой комнатушки в мини-общежитии и корм для кота. Кенма не тешил себя надеждами о прекрасном будущем и мысленно крутил у виска каждый раз, когда кто-то заявлял, что после учёбы уедет в другую страну и будет там жить припеваючи.        Но участие в клубе давало хоть какие-то бонусы в виде повышения стипендии и объясняло все внезапные пропуски. Козуме думал, что, вступив в музыкальный клуб, он будет просто изредка бренчать на гитаре - которая досталась от отца - и смахивать пропуски на необходимость постоянных репетиций.        Только Хошиуми, будучи человеком импульсивным, стоял перед ним в день подачи заявок и тряс за шкирку еле живого Гошики, заявляя, что они будут выступать группой и только так. Мол есть барабанщик и клавишник-вокалист, чего-то большего для счастья не надо было. Но менеджер, он же засранец коих поискать надо, сказал, что без гитариста ни за что не запишет их как группу.        Вот тогда-то жизнь и пошла по наклонной, потому что Коурай без лишних вопросов и разговоров просто выхватил заявление у ничегошеньки не понимающего Кенмы и шмякнул на стол перед старшекурсником. Тот сразу же положительно кивнул и сделал вид, что не заметил вытянувшееся лицо вообще ничего неожидавшего крашеного.        - Я уверен, что мы сработаемся, - завопил светловолосый и улыбнулся во все тридцать два, заставляя Козуме нахмуриться. Вот чего-чего, а шумных людей он терпеть не мог. Да и в принципе его даже не спросили, что, как минимум, не правильно.        - Он придурок, не обращай внимания, - зевнул брюнет и вперился таким жутким взглядом, что крашеный засомневался, хочет он того уложить спать или убежать от страха.        Так началась его прекрасная история общения с двумя просто на голову долбанутыми людьми. Вы представить не можете, как часто Козуме задумывался, что либо его товарищи заткнутся, либо он прямо сейчас вышибет себе мозги и просто отправится в музыкальную нирвану, приветливо салютуя Кобейну.        Дополнением было то, что жирнющее - по кошачьим меркам - нечто, что грабило мусорку, стол, холодильник, в общем всё, где была еда - напрочь отказывалось ладить с двумя парнями. Куро в принципе не очень хорошо относился к гостям, потому что те сразу начинали занимать его любимое кресло, и приходилось темношерстному фыркать, сверля недовольным взглядом всяк в помещение входящего.        Жопастое чмо каждый раз стремилось выцарапать и так никакие глаза Цутому и со шкафа прыгало в обалденный причесон Коурая, явно выражая своё недовольство насчёт того, что те приходили почти каждые выходные.        Для кота такое поведение было нетипично, потому что обычно он просто ненавидел абсолютно всех, а Козуме наверняка воспринимал в качестве своего раба, так что порой даже позволял себя гладить. Но в открытую он никогда и ни на кого не бросался. Хотя Кенме было не с кем сравнивать, потому что кроме матери, что и впихнула кота, дабы сын хоть иногда выбирался в магазин, никто особо не приходил в гости к нелюдимому - ровно как и кот - парню.        - Слушай, они не птицы и, вроде даже, не мусор, так чего так тебя кроет? - однажды пьяный в сопли поинтересовался Кенма и уставился на максимально недовольную кошачью морду.        Нет, Козуме не забыл его покормить перед тем, как надраться, и даже не привёл в тот день своих товарищей, а просто сидел и что-то потренькивал, попивая виски - ну потом уже, собственно говоря, просто сидел и попивал виски.        - М-и-а-у-ш, - мяуканье перешло в шипение, и Кенма сдавленно хрюкнул от смеха, думая, что будь Куро человеком, то он обязательно сейчас матерился бы и дёргал носом, прямо как лохматый. Правда крашеный понимал, что мать на другом конце страны, отец плевал на него с большого храма\колокольни, а новоиспечённые друзья - ему правда было плевать, что они играют вместе уже полгода - не особо подходили на роль собутыльников.        Да и дело было не в том, что он не мог выпить в компании, а что просто никому он не мог открыться. Только чёрному лохматому коту, глаза которого блестели в ночной темноте и пугали до усрачки. Но Куро был не просто надменный кот, он был довольно снисходителен к своему человеку и на каждую пьянку недовольно шипел, но выслушивал все размышления о жизни и смотрел так, будто понимал все жизненные тяжбы.        Вот и сегодня он вяло шевелил хвостом, лежал на кресле и недовольно смотрел на хозяина, что развалился на полу и просто втыкал в потолок, переодически проливая коньяк на пол. Куро даже не шипел, и Козуме блевать от этого хотел, потому что во взгляде нелюдимого кошака совершенно точно читалось: "А я говорил".        - Да-да, ты прав, они личности сомнительные, но всё равно, кроме них у меня никого нет. С кем мне ещё общаться? - в бреду спросил Кенма и пьяно улыбнулся, когда кот фыркнул и демонстративно поднялся, покрутился и улёгся, свесив с кресла мохнатую жопу.        Крашеный бешено засмеялся и поднялся с пола, подтягивая штаны, которые почему-то сползли. Натянул пальто, в кармане которого всегда лежала пачка клубничных мальборо и честно стыренная у какого-то козла зажигалка с рисунком огня, завязал волосы в хвост, чтобы не провоняли дымом. Почему-то лохматый не мирился с двумя музыкантами, смирился с алкоголем и до диких выгибаний ненавидел запах курева.        А Козуме люто хотелось курить, потому что из-за учёбы полетел музыкальный кружок, а из-за музыкального кружка полетела учёба. Его просто нагнули со всех фронтов и, казалось бы, виновники сего торжества - мило улыбались и продолжали тайно отправлять работы без гитарных соло на разные мероприятия.        Точнее Хошиуми мило улыбался, а Гошики просто головы не отрывал от барабанов, с бешеной скоростью отбивая разные ритмы и игнорируя абсолютно всю жизнь. А Козуме просто смотрел, просто кивал и понимал, что нафиг никому не сдались его наброски текста, размышления на разные темы, обработка музыки и, уж тем более, стандартная игра на гитаре. Парень сам понимал, что тормозил группу, но лучше бы - казалось бы - друзья в открытую сказали, мол ты нас бесишь и стопаешь весь прогресс, тикай пока фаны думают о тебе хорошо, а мы уж как-нибудь сами.        Коньяк решил, что хочет отправиться гулять вместе с Козуме, а котяра гневно шипел, словно говорил, мол можешь не возвращаться, пока не протрезвеешь. Вообще Кенма подозревал, что у него какое-то психическое отклонение, ибо видеть в обычном - пусть до одури наглом - коте какие-либо человеческие повадки... Ну, такое себе в общем.        Откровенно говоря, такой период жизни можно было назвать затяжной депрессией, экзистенциальным кризисом или ещё чем-то в этом духе, лишь бы ярлык выглядел солиднее и ярче обычного самобичевания. Повторюсь, что Козуме никогда не тешил себя лишними надеждами, но когда что-то начинало получаться и оказывалось, что он уже опаздывает - не самое приятное чувство.        Люди никогда не оказывались к нему так близко просто потому, что общение не было главной задачей. Оно утомляло, раздражало и в принципе подразумевало обсуждение чего-то нового в жизни. А для чего-то нового в жизни - требовались другие люди, которые затаскивали бы на те или иные движухи, чтобы ты мог рассказать о них первым. В общем, Козуме был парнем незаинтересованным в людях от слова совсем.        Зажигалка чиркнула в темноте района, и Кенма медленно поплёлся вдоль домов, размышляя о том, что будет дальше. Нет, вы не поняли, он не переживал о том, что его могут выгнать из группы или ему типа самому придётся уйти, не волновало возможное отчисление и уж точно не беспокоило то, что Куро не будет спать у него под боком этой ночью из-за запаха табака (хотя нет, последнее парня всё же напрягало). Размышлял он о том, что будет впереди, поворот, пешеходный переход или господин полицейский, что повяжет его за распитие алкогольных напитков в общественных местах, и просидит он в обезьяннике добрых пятнадцать суток, ведь никто не придёт забирать дебошира домой (дебошира, потому что он обязательно полезет выяснять, чем не устроил легавого, а никто не заберёт, ибо Куро пока говорить не может).        Поглощение и выдыхание дыма - с периодическим попиванием виски - никак не предвещало то, что на пути выскочит незнакомец и взволнованно оглянется назад, где во всю галдела настолько пьяная компания, что даже Козуме показался самому себе трезвым.        - Ну давай познакомимся, ну красотуль, не обидим, у нас есть выпить, - гаркнул на всю улицу какой-то парень, и Кенма реально поклялся, что проходящий мимо рыжеволосый парень вот-вот зарыдает.        - Хочешь помогу отвязаться от них? - сам того не ожидая, спросил Козуме и тут же сделал глоток алкогольного яда. Правда в сравнении с тем, какие токсичные мысли его посещали насчёт пропащего общества двадцать первого века и его собственной жизни, коньяк казался довольно безобидным напитком.        Кареглазый парень замер и кинул странный взгляд сначала на бутылку, потом на лицо бледного, словно поганка, парня, а потом услышал, что галдящая компания приближается, и неуверенно кивнул.        - Если что - звиняй заранее, - выкинул окурок и глянул на парней, что были уже в паре метров. Теперь возник вопрос, помощь-то он предложил и согласие получил, теперь-то что делать? Но подвыпивший мозг выдал ему гениальную идею, и парень, прочистив горло, начал орать на всю улицу. - Любимый, прости меня, я правда не думал что всё так выйдет...        На тихой ночной улице раскрылось удивительное представление одного актёра, который чуть ли не пел сонеты о любви парню, которого он видел впервые в этой жизни, а тот в свою очередь стоял с лицом лица и сам не заметил, как шумная компания что-то проулюлюкала и прошла мимо. Эта ситуация надавила на социальную ненависть ещё больше, и крашеный убедился, что люди - сомнительная хуйня.        Козуме выдохнул и снова отпил виски, направляясь дальше по улице и оставляя незнакомца в процессе анализа собственной душевной организации. Вдалеке послышался вой сирен, и Кенма матернулся в голос, когда увидел полицейского. Парень начал нервно оглядываться, чтобы понять, куда бы спрятаться и не распрощаться с остатками драгоценного напитка.        - Моя очередь, - прошелестел голос за ухом, и Кенму без разбора втянули в ближайшее кафе, предусмотрительно придерживая за плечи и прикрывая алкоголь распахнутой дутой курткой.        Довольно забавная ситуация, вот только Козуме от чего-то не смешно. Дело не в том, что он, пьяный в сопли, сидел в кафе и невидящим взглядом смотрел на внезапного спасителя, который что-то заказывал и поглядывал в сторону патруля, что обосновался прямо возле дома напротив. А в том, что этот самый внезапный спаситель всё ещё дрожал от пережитого стресса и явно не доверял Кенме. Затащил его в кафе тупо чтобы вернуть моральный долг или что?        Стало так противно, что Козуме должны были повязать за то, что он разгуливает в нетрезвом состоянии, а вместо этого сидит с парнем, что мог стать жертвой точно таких же пьяных придурков, которые чёрт знает что могли сделать, не столкнись они. Из бухой компашки и точно такого же бухого незнакомца, он выбрал просто менее опасный исход. А если бы у Кенмы был нож, и он был бы психованым на голову, пырнул бы его или вроде того, ну что за бред? Вся эта ситуация была одним сплошным бредом, а рыжеволосый его эпицентр и волна, что снесла всё на своём пути, буквально пришлась своей мощью на исключительно нестабильный внутренний мир Козуме.        - А если бы у меня был нож. Или если бы я был маньяком каким-нибудь? - Кенма уставился на незнакомца взглядом, который не терпел несерьёзности и сумбурности.        - Ты бы кинулся на меня, а не предлагал бы помощь. И раз уж на то пошло, лучше меня пырнут ножом, и придётся лечь в хирургию со швами, или чего там делают, чем терпеть вот такие вот предложения познакомиться. А может вообще умер бы, и не пришлось бы это снова переживать, - рыжеволосый кинул настороженный взгляд на собеседника и насупился, всем своим видом показывая недовольство от произошедшего. Вот только ещё паренька трясло, а взгляд то и дело скользил в поисках новых угроз, в том числе от невольного товарища, или как их вообще нужно было называть в данной ситуации.        - Ты не боишься умереть? - удивлённо вытянулся крашеный и на секунду будто протрезвел. На этот вопрос кареглазый уже не ответил и просто отвернулся, разглядывая интерьер и прочих посетителей.        В насколько паршивом веке сейчас люди находились, что не только не тешили себя лживыми мыслями о позитивном мире и хорошем будущем - выкладывались на свой максимум и продолжали пахать, даже когда это не давало никакого эффекта. А сейчас ещё и выяснилось, что не видели страха перед смертью, из-за происходящего в мире.        Смерть в подворотне от какого-нибудь грабителя не воспринималась как нечто ужасное, даже наоборот, казалась выходом из ситуации, освобождением от многих жизненных трудностей, в основе которых всегда лежало и будет лежать общество. Общество, что прогнило до самых своих корней, позволяя себе портить жизнь ни в чём неповинным людям и строя из себя чёрт знает что.        Козуме усмехнулся и как-то вдруг понял, что его не особо острая социофобия имела свои какие-то базы, а проблемы стали какими-то отдалёнными. Казалось бы, парень просто переволновался, вот и ляпнул, что лучше умереть, чем терпеть пьяных мудаков и прочие чудачества каких-то зверей в человеческом теле (хотя во времена засухи даже хищники не нападали на водопоях). Вот только Кенма почему-то был уверен, что это не секундный бред, а вполне себе обдуманное и давно сконструированное решение.        - Меня вот друзья киданули, точнее скоро это сделают. И на учёбе из-за них же траблы, точнее не из-за них, а из-за нашей группы, - крашеный достал из кармана пачку с сигаретами, но потом осознал, что вообще-то находились они в помещении, а в них обычно не курят. Не то чтобы Кенму это волновало, но он всё ещё хранил хоть какие-то отголоски разума. - Ради них старался и пыхтел, а оно вон как обернулось, один только кот меня понимает.        - А я признался в чувствах парню, и он вроде мягко отказал мне, но уже на следующий день все знали, что мне нравятся парни, и те придурки - мои одногруппники. Уже неделю так за мной шарахаются и в колледже пытаются поймать, - без каких либо эмоций выдал рыжеволосый, и, кажется, ему было плевать, что за подобное можно было получить по лицу или вроде того. Парню просто надоело скрываться, опасаться, оглядываться по сторонам. Он просто сдался и молча терпел. - И у меня, увы, даже кота нет.        Козуме хоть и был инженером, но на второй курс попал магическим образом и держался там на божьем слове, а значит с логикой было немного туговато, но в голове зашевелились какие-то шестерёнки, и крашеный вообще засомневался, был ли у него повод пить, ибо жизнь оказалась внезапно позитивной и довольно простой. Сразу стало стыдно за мысли о несправедливости к самому себе и какие-то размышления о том, что было бы лучше, не рождайся он на свет. По сравнению с незнакомцем у него не то чтобы проблем не было, но он, считай, счастливо жил.        - Нормально, как козёл поступил тот пацан, а стебут и хейтят тебя. Тупое общество, - Козуме стукнулся головой об стол и щекой прислонился к деревянной поверхности, разглядывая расплывчатые сине-красные огоньки за окном, и, наверное, задумался о смысле жизни, вот только это казалось так со стороны, на деле же его голова был чиста, как святая дева Мария, что ребёнка от святого духа схлопотала.        - Сказал тот, кто с ним не ладит, - пробубнил куда-то в кружку с кофе и совершенно не смутился, когда на него уставились прожигающими до мяса взглядом. Ух, как жутко-то, сейчас зевну и обязательно начну бояться.        Вообще, с точки зрения автора, эти персонажи довольно неоднозначные от слова совершенно. Две стороны одной медали или вроде того. Пока Козуме разочаровался в обществе, когда доверился ему, рыжеволосый пытался научить себя людям больше не доверять. Ну, судя по тому, что оба сейчас сидят в кафе - выходит довольно плохо.        - Я хотяб откровенно могу заявить, что срать я хотел на всех людей. Даже если на меня наблюёт трансгендерная женщина афроамериканка, у которой есть муж, меня будет заботить только то, что на меня наблевали, потому что блевотина у всех одинаково противная, - крайне философское заявление пьяного Козуме показалось рыжеволосому довольно смешным, и он поперхнулся кофе в порыве хохота.        Кенма надулся, ведь его высказывание не восприняли всерьёз, но всё равно не обиделся, потому что не додумался до этого. Что-что, а алкоголь тот ещё блокатор рационализма.        - Ты есть собираешься? - незнакомец склонил голову в сторону, а Кенма посмотрел на него, как на исчадие ада. А потом увидел на столе большую тарелку с жареной курицей и вскинул брови, мол чего нах.        Итак, Козуме, пьяный в драбадан, сидел в кафе с парнем, которого встретил на улице минут 15 назад, и перед ним стоит тарелка с жаренной курицей. Всё это заставило парня усомниться в том, что он по-прежнему может нормально воспринимать действительность, сия ситуация реальна, а он сам не валяется где-нибудь за гаражами.        - Ты кормишь потенциального маньяка? - блондин возмущённо фыркнул, ощущая какое-то смущение или стыд или бог весть что.        - Нет, - невозмутимо ответил рыжеволосый, словно его вообще не волновало подобное развитие событий. - Я кормлю пьяного человека, который спас меня от потенциального изнасилования.        Тишина повисла между двумя парнями, и начался бой в гляделки. Каждый был настроен на не ясно что и добивался не ясно чего, так что всё сузили до масштабов жареной курицы. Той курицы, которую Козуме всё же неуверенно взял, и под немигающим взглядом карих глаз откусил мясо, сразу понимая, что студенческая диета его порядком заколебала.        - Спасибо, - куда-то в косточку пробурчал Кенма, а рыжеволосый хмыкнул и тоже начал уплетать, переодически макая курицу в соус.        Козуме подумалось, что выход на улицу был с самого начала идеей абсурдной, ибо покурить можно было и в подъезде. Теперь же абсурдно было всё происходящее с того момента, как он вышел из дома, включая текущее действие. Осталось вернуться домой и обнаружить там не кота, а живого человека по имени Куро, чтоб уж наверняка день величать "Абсурдный четверг" и больше никогда не выходить из дома по четвергам.        - Тебя, к слову, как зовут? - Кенма воровато оглянулся и под столом сделал глоток виски, чтобы не трезветь и не убежать в неизвестном направлении от такого перебора социализации касательно незнакомца. Он мог. Было проверено на какой-то тусовке, куда его затащил Хошиуми.        Сначала поддатому Кенме было хорошо и весело в объятиях дикого танца между какими-то парнем и девушкой, а потом кто-то дал попить воды, и осознание, где он, с кем он, кто он, да и зачем он (ложь чистой воды), накатило разом на мозг крашенного, что привело к побегу с крышесносной тусовки.        - Хината Шоё, - уже не безымянный человек измазал нос в соусе, что почти вызвало вспышку смеха у такого эмоционального сухаря, как Кенма. Парень правда верил, что его лицо было максимально серьёзным, и никаких придурковатых улыбок, в комплекте со звёздочками в глазах, так что не будем его расстраивать и просто продолжим. - А тебя?        - Козуме Кенма, - серьёзно кивнул крашеный и совершенно не ожидал, что Хината с Солнцем в фамилии, вскочит со стула и уставится на него совершенно щенячьим взглядом. Возможно, люди с расстройством личности или ученики театрального сейчас просто обзавидовались моментальному переключению с убитого говнеца на вдохновлённую какашку.        - Ты Кенма? Типа тот самый? Из Безнадёжных Бестолочей? Гитарист? - Козуме честно-честно пытался развидеть собачий хвост и ушки у Хинаты, но экспрессивность парня не давала покоя.        - Да-да, тот самый из Безнадёжных Бестолочей, - главное было невозмутимо кивнуть, а потом отшатнуться от потока вопле-писко-звуков, что раздались разом у лица, ушей, возможно, даже патрульный нервно ойкнул. - Погоди, ты о нас знаешь?        Задыхавшийся неверием Хината застыл с открытым ртом и уставился так, как чел из аниме-мема, ну помните, там было что-то из разряда: " И хрен ли вода горит?; Дак ты сам её поджёг!; О, слышу Менделеев в гробу перевернулся; ЗВУЧИТ КАК ТОСТ".        - Знаю ли я о вас? - Шоё окинул гитариста таким взглядом, словно он не что-то простое захотел узнать, а услышал оскорбление до десятого колена дохренапрадедушки Котацу, что был отважным фермером и по роже бил всех, кто тырил морковку.        С каким-то жутким остервенением парень начал стягивать куртку, открывая вид на чёрную футболку, с логотипом ББ, где кот лениво валялся на лужайке, чайка клевала его в ухо, а рядом сидел орёл и просто смотрел куда-то мимо. Витиеватым шрифтом были вырисованы буквы и, ну не прелесть ли, с заботой был вышит значок басового ключа, почти что на сердце.        Сказать, что Козуме удивился - родиться немым. Крашеный был не на столько сильно пьян, чтобы не вспомнить, что мерча у них своего отроду не было, только логотип, что горделиво красовался на барабанной установке Гошики. Они вроде потратили последние пару тысяч йен на то, чтобы купить балончики и разрисовать басс-бочку.        И путём довольно несложных умозаключений можно было придти к тому, что у этого парня на футболке - рисунок ручной работы. Представляете, да? Бухущий в сопли гитарист встретил паренька на улице, спас его от каких-то идиотов, потом этот незнакомец утащил его от патруля - всё ещё маячившего за окном кафе - и приплыли, у него футболка с логотипом Безнадёжных Бестолочей.        Сознание крашеного металось на грани "абсурд" и "я сплю". Хотелось как в "Клубе Романтики", переиграть весь сезон "Рождённой луной", чтобы не тратиться на перепихон с Виктором и смирно ждать Макса. Только вместо всей нечисти и прочего, было желание выйти трезвым и адекватным, не рассказывать, что он маньяк, и не переосмыслять всю свою жизнь в паре секунд.        - Это издевательство какое-то, знаю ли я о вас?! - Хината словно был на грани истерики, не такой мощной, как от той толпы, но что-то всё равно заставляло Козуме вжать голову плечи и начать теребить край пальто, мол что вообще происходит, угомонись парень.        Рыжеволосый начал доставать что-то из карманов, и на деревянную поверхность стола посыпался различный мусор. Но крашеный упрямо пригляделся и чуть не заорал, когда понял, что это брошюрки с клубов, где выступала группа, медиатор, который он случайно уронил во время выступления, а толпа его проглотила без лишней шумихи, какие-то вырезки из газет со статьями о них, господи, да давайте он уже Хошиуми из кармана вытащит для полноты картины, чтобы Козуме совсем выпал из реальности.        - Ты меня так достал, знаешь? - внезапно возмущённо брякнул парень и с довольно мощным хлопком ладони плюхнул на стол флаер-постер - немного кривой - и Кенма вспомнил, как Цутому призывал бесов, пытаясь совладать с принтером, что начал зажёвывать бумагу или хапать разом два листа. Их позвали в районный клуб - они тогда готовились к своему первому выступлению на серьёзной площадке - и Коурай решил, что это просто обалденное решение, раздать прохожим флаеры, глядишь получится привлечь больше внимания.        Но не это привлекло, а наличие двух немного кривых, ещё неустоявшихся, взволнованных подписей. Под кривой моськой Хошиуми была размашистая, слишком громоздкая и грязная на разные элементы подпись, он тогда только-только тренировался, выбирал шрифт получше и всё твердил, что подпись - самое главное для музыканта. И под сонным, но с лёгкой улыбкой лицом Гошики тоже была подпись, простая, без лишних завитушек или чего-то ещё. Что раньше, что сейчас парень не горел желанием делать какие-то подобные вещи, просто из-за того, что ну а кому это блин надо.        - Вечно убегаешь и прячешься за своими волосами, клянусь, был бы ты без хвоста, я бы сразу тебя узнал! - на столе появилось ещё несколько флайеров, какие-то с музыкальных фестивалей, какие-то с конкурсов, все сделанные на скорую руку и неуверенные для исполнителей, что хотели привлечь к себе как можно больше внимания. Везде были гордо выведены две подписи, что с каждым разом становились всё увереннее, разборчивее, начали прибавляться смайлики и какие-то пожелания.        Козуме поднял удивлённый взгляд на Хинату, а тот всё ещё стоял, и свет лампы забавно обрамлял его волосы, будто нимб. Кенма был уверен, что у этого парня должен был быть нимб.        Человек, что старался как можно чаще появляться на выступлениях, упрямо вёл страничку группы, заполняя ту чьими-то кадрами со съёмок концертов, и распространял хештеги в медиа, привлекая больше внимания. Призрачный фанат, о котором постоянно вопил Хошиуми и отчитывал за то, что Козуме всегда так быстро уходил.        - Я говорю тебе, парень нечто! Он подрался с какими-то чуваками, что заявили, мол у Цутому барабанные палочки коротковаты! - Коурай был так вдохновлен в то время, как Цутому только кивал, разве что с лёгкой улыбкой восхищения.        И вот, спустя месяцы, спустя десятки концертов и выступлений, после трёх повышений стипендии за активное участие в деятельности клуба, он впервые в жизни увидел человека, который с самого начала находился рядом с группой, но никогда не переходил черту дозволенного. В личном пространстве парней появлялся только после концертов, когда подходил за росписью, и Хошиуми всегда писал смски, мол солнечный мальчишка опять пришёл, а ты всё ещё козявка.        - Я ведь только благодаря вашим песням смог понять, что меня интересует. Начал изучать особенности пиара, теперь постоянно подначиваю знакомых, я даже Цукишиму заставил пару раз послушать песни с записей концертов, боже, я так радовался, когда он сказал, что ему нравится. Оказывается заниматься чьим-то продвижением, пусть пока и тайно, очень весело, - Шоё улыбался и излучал столько тепла и уюта, что Кенма разом от чего-то возненавидел все естественные и неестественные источники света. Показалось, что даже небесное светило всех обманывало и на самом деле освещало Токио улыбками этого паренька и окрашивало жизнь всеми оттенками тепла, дайте только глянуть на рыжие языки пламени, обрамляющие чужое лицо. - И только благодаря вашей игре смог найти силы, чтобы признаться...        Солнце грустно сияло в карих глазах, но на губах всё ещё была самая искренняя и самая настоящая улыбка, выражающая всю имеющуюся любовь к Безнадёжным Бестолочам и к Козуме в том числе.        Крашеный сомневался, не откроется ли у него аллергия на человеческое тепло или того лучше - астма. Потому что он просто задыхался от того, каким непривычно естественным оказалось слышать подобное, и от этого что-то приятное растекалось внутри тела, да чего уж там душу кривить, Кенма сам плавился.        - Так значит... Это из-за нас... - Козуме зажмурился, но слёзы всё равно прорвались сквозь плотно сжатые веки и скользнули вниз по щеке. - Это из-за нас тебе стало больно и из-за нас тебя достают.        Крашеный не увидел, как удивлённо исказилось лицо собеседника. Не увидел, как Хината сжал кулаки до побелевших костяшек и тут же разжал, прикусывая губу и сглатывая ком в горле. Не видел, как секундное отчаянье засияло во взгляде, тут же теряясь в незыблемой уверенности.        Но почувстовал, когда чужие пальцы осторожно потрепали волосы. Ощутил, как рядом кто-то сел и неуверенно придвинулся, словно действовал сильно сомневаясь в дозволенности своих действий. Козуме правда почти не задохнулся, когда с ног до головы окутало приятное тепло, и владелец этого тепла прижал к широкой груди чужое лицо.        - В том, что мне больно - виноват тот кретин. В том, что меня достают - виноваты безалаберные идиоты без собственного мнения и чётких жизненных ценностей, - Хината словно маленькому ребёнку объяснял азбуку и её назначение, а Козуме замер, вслушиваясь в слова, произносимые только для него. Кенма почему-то был уверен, что таким тихим знакомый незнакомец был только в исключительных ситуациях, и это почему-то будоражило больше, чем весь пережитый за последние пару дней стресс. - Вы виноваты только в том, что теперь я понял, что к людям нужно относиться более внимательно. А ещё в том, что научили слушать всех и вся, пропуская через себя чужие мысли и рождая что-то отличное от того, что имеется.        Козуме млел, млел от чужого тепла и таких тёплых снов. На душе было так уютно ровно настолько, насколько и паршиво. Все переживания, какое-то отстранение от собственных чувств и желание сдаться, потому что никому ведь это не надо, отступили на задний план. Просто снесло мощной волной, выбивая весь негатив и заполняя важностью происходящего, важностью любой деятельности Кенмы.        Мысли зароились вокруг сотен мелодий, и гитарист буквально ощущал, как дрожат его нервы, вместо струн, создавая что-то непонятное, до селе не известное и совершенно незнакомое. Что-то, от чего становилось немного неловко, но так хорошо.        Кенма отстранился от парня и посмотрел прямиком в карие глаза, просто нежась в лучах света и тепла, забывая про льдинки, застывшие в уголках собственных глаз.        - Я всё ещё могу быть маньяком, - почти на полном серьёзе выдал Козуме, благодаря голос за то, что тот не дрогнул. Хината заливисто засмеялся и крашеный поклялся самому себе, что распишется на всех флаерах, напишет сотни песен, вобьёт Хошуими в голову, что они группа, напишет все тесты, да даже Куро отшлёпает прямо по мохнатой заднице, просто всё, что угодно, лишь бы Шоё продолжал улыбаться и светиться.        - Я был на большей части концертов, ты уверен, что я не сталкер? - шутливо поиграл бровями рыжеволосый, и от того напряжение спало, а вместе с тем патрульные пиликнули чем-то там в машине и скрылись за ближайшим поворотом, но Козуме уже не было до них дела.        - То есть моя задача... Убить сталкера? - склонил голову немного в бок, но тут окончание предложение ударило по голове, и парни синхронно скривились.        Так же синхронно засмеялись и продолжили есть курочку, уже сидя на одном диване и разговаривая о чём угодно, лишь бы узнать чего-то эдакого. Козуме не горел желанием пригубить немного коньяка, пачка сигарет скрылась под кучкой бумажек и даже не всплывала в мыслях, а дома его ждал Куро. Пока Хината рассказывал о том, что Цукишима такой бука-злюка, но когда разговаривает с каким-то там Ямагучи - сразу весь из себя паинька и нет, мол не я это пытался кого-то скинуть с крыши, Козуме думал, что нужно обязательно каким-то образом познакомить с ним нелюдимого кошака и буквально заставить его полюбить рыжеволосого.        Но это всё потом, позже, сейчас Хината радовался тому, что наконец-то разговаривает с самым скрытным участником ББ, Козуме загорался желанием пахать на степуху и на группу, а мысли о работе в местной забегаловке сменились на то, чтобы было бы неплохо сделать Хинату официальным менеджером и вместе с ним кататься на концерты в разные страны. Кенма был уверен, что Шоё не будет против такой идеи. Шоё наконец-то сиял открыто, ведь невероятнейший гитарист сидел под боком и с испачканными от соуса губами возмущался, какие все козлы нетолерантные и невоспитанные.