Пояс верности

      - О нет, он снова этим занимается! – рыкнул себе под нос Тай Лунг, останавливаясь у комнаты мастера Шифу. Там, в проёме меж открытых настежь дверей, виднелся силуэт лежащего на тахте наставника. Даже в полумраке наступающей ночи было видно, как напряжено обнажённое тело мастера. Тишину помещения нарушало лишь его сбивчивое дыхание да жалобное поскрипывание ложа. Глаза были крепко зажмурены, уши прижаты к затылку, а пасть широко раскрыта, контролируя терморегуляцию. Маленькие лапки с невероятной быстротой теребили что-то в районе межножья. Временами Шифу негромко вскрикивал, замедляя темп, а то и вовсе прерывая процесс, но, восстановив дыхание, возобновлял процедуру. Сейчас он, похоже, был в шаге от финала. И в иной ситуации его сын прошёл бы мимо, но только не сейчас.       - Мастер! – почти рявкнул он, ступив в комнату. Шифу вздрогнул и замер, спешно прикрывшись одеялом.       - Тай, какого демона ты ещё не спишь? – сердито спросил он. Вместо ответа барс быстро и решительно подошёл к тахте. Горящие в темноте недобрым светом глаза отца источали недовольство. Указав куда-то в район пояса мастера, барс прорычал:       - Ну почему вас не пугают даже предостережения врачей? Это ваше рукоблудство, оно… Оно погубит вас! Как вы не понимаете, отец, ваше больное сердце в любой момент может не выдержать напряжения, и тогда…       - Ты в сотый раз говоришь мне это, Тай, - перебил Шифу, - а я в сотый раз тебе отвечаю: мастер кунг-фу способен укротить любого врага, и даже сотню врагов за раз, но перед одним он бессилен: перед законами природы. Мы можем контролировать свои инстинкты, но не способны их приручить. Предугадывая твой следующий вопрос, я отвечу, что не собираюсь искать себе пару. Моё время прошло, так что лучше думай не о моей личной жизни, а о своей. И довольно об этом. Я слежу за своим сердцем и пью лекарства, которые мне прописали. И ни один из врачей мне, заметь, не запрещал заниматься тем, за чем ты меня тут застал!       Тай Лунг закатил глаза.       - Как будто они что-то знают о вашей личной жизни – вернее, её отсутствии. Это и так очевидно. Вам посоветовали НЕ НАПРЯГАТЬСЯ, а это касается и кунг-фу, и этого вашего – тьфу ты! – занятия по вечерам. Знаете, мне надоело видеть, как вы медленно, но верно сводите себя в могилу, ежедневно рискуя жизнью. Мне было бы гораздо радостнее видеть вас рискующим жизнью в битвах, а не на тахте с членом в обнимку. Согласитесь, что умереть в бою от клинков или кулаков – это лучше, чем умереть в постели от оргазма. Поэтому, если я ещё раз увижу, чем вы занимаетесь, я…       - ЧТО ты? – злобно бросил Шифу, приподнявшись с тахты. Прерванный выброс гормонов утроил его агрессию. – Ну ЧТО ты? ЧТО ты сделаешь мне, мастеру кунг-фу? Забросаешь новой порцией угроз? Или всё же не будешь лезть не в своё дело? Я пью лекарства, я контролирую себя во всём, чего тебе ещё надо? Может, ты вдобавок ко всему привяжешь меня к постели? Так ведь я с лёгкостью освобожусь, как только ты выйдешь из комнаты. Вот что, сынок: не пытайся умничать со мной, это бесполезно. Хочешь ты этого или нет, но я не собираюсь жить по твоим правилам. А если тебе нужно, чтобы я дал слово, то вот тебе, - он прижал к сердцу правую лапу. – Обещаю, что буду осторожен с нагрузкой. А теперь пошёл прочь, чтобы я мог закончить.       Барс хмыкнул, но спорить не стал.       - Ну ладно, отец, - сказал он, разворачиваясь к выходу. – На этот раз ваша взяла. Но и я так просто не сдамся.       На следующий день Тай Лунг отправился в Долину. Шифу он сказал, что пошёл на рынок за продуктами, однако туда барс даже не заглянул. Вместо этого он направился в дальний конец деревни, где жила торговка новомодными товарами, многие из которых были запрещены в Китае. Торговку звали Сунь Ху. Тихая, скромная козочка, всегда очень внимательная к запросам покупателей, появлялась в Долине в разгар ярмарок и праздников со свежей партией товара. В остальные месяцы её хижина стояла пустой и крепко запертой на замок. Лишь немногие жители Долины Мира знали, что она торговка, поэтому всех своих постоянных покупателей Сунь Ху знала в лицо. Сам Тай Лунг заходил к ней всего пару раз – прикупить благовоний, привлекающих противоположный пол, и смазку, защищающую от нежелательной беременности. В ту пору он встречался с одной леопардихой, которая вскоре его бросила. С тех пор он шлялся по девицам лёгкого поведения, но по количеству половых актов существенно уступал мастеру Шифу, который вместо девушки использовал свои лапы, и чему барс твёрдо поклялся положить конец.       Остановившись перед щербатой, облупившейся дверью, Тай Лунг условным стуком оповестил о своём визите. Сунь Ху, зная, что её бизнес нелегальный, всегда перестраховывалась. Вот и сейчас барс вынужден был слушать, как по ту сторону открываются многочисленные цепочки, щеколды, замки… Наконец, дверь приоткрылась, и поверх оставшейся цепочки на Тая взглянули прищуренные козлиные глаза.       - А-а-а, это ты, герой-любовник… Давненько не виделись, - проблеяла коза, снимая цепочку. Дверь распахнулась, и Тай прошёл внутрь. – Пришёл за новой порцией благовоний?       Барс оглядел хижину. На многочисленных полках был расставлен свежий товар, в основном для сексуальных утех: плётки из бычьих жил, костюмы для ролевых игр, многочисленные баночки, коробки, цепи… А в одном из углов – внушительный склад холодного оружия из Японии, от одного взгляда на которые кровь стыла в жилах. Всё, что здесь находилось, было под строжайшим запретом. А запретный плод, как известно, сладок.       - Нет, - произнёс Тай, отвечая на вопрос торговки. – На сей раз мне нужно кое-что другое.       Сунь Ху проследила за его взглядом.       - Ты хочешь приобрести один из этих клинков, пращу, копьеметалку? – неуверенно произнесла она. – Но ты же ученик настоятеля. Он не позволит тебе носить то, что под запретом!       - Нет, Сунь Ху, - повернулся к ней Тай. – Оружие, конечно, у тебя прекрасное и высшего качества, но оно меня не интересует. Всё гораздо прозаичнее. – Его взор стал печальным. Присев на табурет, Тай обхватил голову лапами. – Видишь ли, у моего отца вошло в привычку… как бы получше выразиться… удовлетворять себя посредством лап.       - То есть заниматься онанизмом? – догадалась коза и заулыбалась. – И в чём же здесь проблема? Это его право, ведь, насколько я знаю, он одинок, а в его возрасте и социальном статусе это совершенно нормальное явление, не требующее осуждения.       Тай Лунг поднял голову, и Сунь Ху прочла в его глазах отчаяние.       - Да знаю я, знаю, - мучительно выдавил барс. – Я и не собирался его осуждать, но совсем недавно лекари диагностировали у него какую-то опасную сердечную болезнь, из-за которой моему отцу противопоказано напрягаться. А он только и делает, что каждый вечер доводит себя до оргазма, словно ему восемнадцать… Я хочу положить этому конец, и неважно, каким способом, иначе он доведёт себя до самоубийства – сердце не выдержит… За этим я и пришёл сегодня к вам.       Он умолк, с надеждой глядя на торговку. Та долго стояла, не решаясь заговорить, а затем осторожно произнесла:       - Но Тай… Мне кажется, ты обратился не по адресу и принимаешь меня за колдунью, но я не колдунья и ничем не могу тебе помочь. Если он сам не образумится, то ничего сделать нельзя. Я не управляю инстинктами живых существ, Тай, так что помощи от меня можешь не ждать.       Вместо ответа барс взвыл похлеще волка.       - Да тихо ты! – зашипела коза. – Ещё патруль по мою душу привлечёшь…       - Умоляю, Сунь Ху! – опрокинув табурет, барс свалился на колени. – Ты моя последняя надежда! Уговоры на него не действуют!       Он начал плакать, всхлипывая, как ребёнок. Сунь Ху глубоко вздохнула.       - Ну хорошо, - сказала она. При этих словах Тай Лунг схватил торговку и стиснул её в крепких объятьях.       - Совсем, что ли, сбрендил, отстань! – проблеяла та, пытаясь освободиться. Барс выпустил её, тут же засыпав благодарностями.       - Ну будет тебе, - отмахнулась коза и оглядела своё жилище. – Так, дай подумать… Я ни разу не сталкивалась с таким запросом. Что бы тебе предложить? – Её взор перебегал с сексуальных игрушек на костюмы, с костюмов на орудия постельных пыток и обратно, пока не остановился на груде цепей и прочих железяк в дальнем углу. – Ага! Кажется, вот что подойдёт.       Бросившись туда, Сунь Ху принялась копаться в товарах. Тай Лунг наблюдал за ней, то и дело прижимая уши из-за громкого лязга металла. Наконец, коза выпрямилась и вернулась к барсу. В её лапе болтался какой-то странный, похожий на намордник предмет, который Тай Лунг ещё ни разу не видел в её коллекции товаров.       - Вот, - Сунь Ху протянула предмет. – То, что поможет твоему отцу сдерживать свои, кхм… желания, раз его сила воли столь слаба.       - Что это? – барс с недоверием оглядывал непонятный товар.       - В первый раз видишь, что ли? – улыбнулась коза. – Давай-ка я объясню. Эта вещь называется поясом верности и используется одним из супругов для того, чтобы вторая половинка не изменяла ему, пока первая в отлучке. Пояса верности бывают женские и мужские. Этот – мужской. Смотри, - она перевернула пояс за железное кольцо с замочком и указала на ту его часть, которую Тай принял за намордник. – Вот сюда помещается половой орган, а сюда – яички. Стоимость – двадцать юаней, дороже продавать нет смысла.       - Выглядит, как клетка для отдельно взятых органов, - взглянув на решётчатый футляр, прыснул Тай.       - Так и есть, - кивнула коза. – Пояс закрепляется на бёдрах и запирается на замок. Заключённый в стальной плен орган при половом возбуждении не сможет ни подняться, ни увеличиться, к нему будет нельзя прикоснуться, однако в спокойном состоянии стенки футляра не будут соприкасаться с членом, чтобы не вызывать боль и ощущение тесноты. Но если носитель пояса сумеет возбудиться без помощи лап, то сильно пожалеет об этом. Взгляни: на внутренней поверхности футляра имеются мелкие, но очень острые шипы, и набухшая плоть неизбежно упрётся в них. Боль будет такой, что сведёт на нет эйфорию носителя. Ну и, разумеется, снимать этот пояс нельзя до тех пор, пока твой отец не отвыкнет от своей пагубной привычки, или пока не поправится.       - Он не поправится, - покачал головою Тай Лунг. – Но спасибо вам за помощь, я покупаю этот пояс.       Он забрал товар, положил в ладонь козы двадцать юаней и направился к выходу. У Сунь Ху, которую поразили слова Тая о здоровье Шифу, застряли в глотке слова сочувствия, и она могла лишь проводить его полным жалости взглядом. Но в последний момент опомнилась и крикнула вдогонку:       - Если я прогадала с размером футляра - приходи, обменяю бесплатно!       Тай кивнул в знак благодарности и захлопнул дверь, тут же услышав за собой звуки запираемых замков. Взглянув на пояс, он пробормотал:       - И во что я только ввязался? Как я надену это на мастера? Он же убьёт меня за это.       Тяжело вздохнув, барс поплёлся во дворец.       Вечером, дождавшись, когда Зенг отправится спать, Тай Лунг приготовил для мастера чай, подмешав в него снотворного. Только так можно было с наименьшим риском для жизни в виде угрозы быть убитым разъярённым кунгфуистом нацепить на Шифу этот пояс.       Шифу очень удивился, когда Тай принёс ему чай, но всё же выпил его, подумав, что это жест извинения сына за вчерашнюю ссору. Результат не заставил себя долго ждать: Шифу захрапел, не успев даже стянуть с себя штаны для ежевечернего «ритуала» онанизма. Но через несколько минут штаны эти всё же были сняты Тай Лунгом, который, уместив все причиндалы мастера в нужные ячейки футляра, застегнул замок и повернул ключ. Пускай утром Шифу орёт до хрипоты и лупит его, не щадя лап своих – ключ от замка на поясе он не отдаст до тех пор, пока отец не избавится от вредной привычки, или пока между ними не установится оптимальный градус доверия друг к другу. Пусть знает, что его сын не отступит, пока не получит то, чего добивается. Уж он научит Шифу беречь своё здоровье, и неважно, какими путями придётся этого добиваться.       Наступило утро. Как и предполагал Тай, добрым для него оно не стало: мастер ворвался к нему в комнату подобно урагану и разразился криком. Тай Лунг спокойно сидел на кровати и молча выслушивал ругань и оскорбления своего наставника, пока тот не стал наступать на своего ученика, требуя отдать ключ.       - Я его потерял, - сказал барс.       Шифу, разумеется, не поверил и набросился на него, но Тай увернулся и сбежал, бросив напоследок: «Это для вашего же блага, мастер!»       До самого вечера он во дворец не возвращался, проторчав весь день в бамбуковом лесу. Там он закопал ключ от пояса, пометив место тремя камешками. На обратном пути его встретил Зенг, смерив презрительным взглядом.       - Где мастер Шифу? – спросил его барс. Гусь в ответ кивнул головой куда-то назад. Должно быть, это означало, что Шифу в своей комнате.       Тай Лунг направился туда. Несмотря на то, что своим поступком он окончательно испортил отношения с отцом, почему-то именно сейчас барс был уверен, что мастер не набросится на него. Ему необходимо было поговорить с ним хотя бы раз за весь «испытательный срок», что Тай назначил ему.       Ступив на порог комнаты Шифу, барс увидел отца, сидящего за столом спиной к нему, и для приличия постучал по одной из распахнутых дверей. Шифу не обернулся, и тогда сын заговорил первым:       - Можете дуться на меня, сколько угодно, отец, но этот пояс не будет снят до тех пор, пока вы не прислушаетесь к моим предупреждениям и советам лекарей. Ключ я спрятал в надёжном месте, и с собой у меня его нет. Хоть всю Долину обыщите – не отыщете!       Шифу резко повернул голову, и на его морде Тай прочёл отчаяние и гнев.       - Ты лишил меня единственной радости в этой жизни, - холодным как сталь голосом начал он. – Доволен? Какой же ты эгоист, Тай. Я просидел тут весь день, проклиная себя за ошибки молодости, связанные с тобой. И зачем я во всё это ввязался? Тебя следовало бы с лестницы спустить в тот день, когда тебя подкинули к нам. Пошёл прочь с моих глаз, злодей, и не попадайся мне больше. Я найду этот ключ, можешь не сомневаться. Или взломаю замок – так же, как ты взломал моё сердце без моей на то воли.       - Ваше сердце, - возразил Тай совершенно неожиданно для себя, - взломаете вы сами, если всё же отыщете ключ. И тут уж я буду бессилен. Но этого не будет.       И барс ушёл по коридору прочь, в свою комнату.       Все последующие дни превратились для Тая в настоящий ад: Шифу без конца издевался над ним. Стоило барсу, вопреки предупреждениям отца, показаться ему на глаза, будь то кухня, тренировочный зал, двор, кладовка – мастер заводился с полоборота. Тай Лунг молча сносил оскорбления, нападки, брань – казалось, он сумел каким-то чудесным образом самоустранить все свои эмоции, словно его тут и не было. Медитации помогали ему сдерживать гнев и жить под одной крышей с отцом, как бы тот его ни третировал. С момента получения пояса Шифу не посещал тренировочный зал, и вскоре Тай догадался, почему: пояс сковывал движения. Но барс был готов пойти и не на такие жертвы, дабы уберечь отца от лишних нагрузок. А вот Шифу – нет: за неполный месяц он несколько раз отлучался из дворца вместе с Зенгом – скорее всего, посещая кузнечных дел мастеров или даже Тао Тая, чтобы те помогли ему избавиться от пояса, но каждый раз возвращался обратно мрачнее тучи. И каждый раз в глазах мастера Тай читал одно и то же обвинение: «Ты лишил меня единственного удовольствия, мерзкая, неблагодарная тварь!»       И так продолжалось ещё полмесяца. Шифу от сексуального голода начал потихоньку сходить с ума, а по ночам буквально лез на стены, издавая при этом такие жуткие звуки, что любой демон позавидовал бы. У Тай Лунга и Зенга из-за этого развилась бессонница, но барс не жалел о своём поступке. Он сражался за здоровье наставника, пусть и столь жестоким методом, и уступать в этой борьбе не собирался. Гнев Шифу давно перешёл высшую грань, уступив место отупению от безысходности. Завидев Тай Лунга, он уже не орал на него, а с плачем убегал прочь. Депрессия сводила его с ума, и, разумеется, на сердце это сказывалось далеко не лучшим образом. Но Тай Лунг понял, что его поясотерапия не даёт никаких плодов, а наоборот, делает хуже, только тогда, когда у Зенга кончилось терпение, и он, прибежав в один из дней в комнату барса, рухнул перед ним на колени.       - Хватит нас мучить! – завопил он. – Я больше не могу жить в этом дурдоме! Он довёл меня до ручки! – Зенг принялся бить себя крыльями по голове.       - Успокойся, - попросил Тай. Ему пришлось прервать свою медитацию и выйти из позы лотоса. Подняв гуся с колен, барс начал терпеливо объяснять:       - Как будто раньше он тебя до ручки не доводил, Зенг. Да, я понимаю, не одному тебе тяжело, но я не желаю ему потакать и не сдамся, ясно?       Зенг застонал.       - Прошло уже почти два месяца! Сколько можно?       - Пока он не перестанет желать самого себя и не успокоится, - пояснил барс.       - А может, он уже? – с надеждой спросил гусь.       Тай Лунг покачал головой.       - Ты же сам видишь, Зенг, как он себя ведёт. В нашем случае два месяца – это как два дня: слишком малый срок.       - Но ведь в плане здоровья ему теперь гораздо хуже, - робко напомнил гусь. – Что, если снять этот пояс, скажем, на час, позволив ему разок сделать то, чего он так хочет? После он успокоится, и дело в шляпе.       - То есть, спустить весь терапевтический эффект в трубу? – Тай Лунг покачал головой. – Нет, послаблений я ему давать не собираюсь. Я его знаю: если позволить, он тут же захочет ещё уже через сутки. Это как наркомания, Зенг: нельзя потакать больному, иначе путь к выздоровлению будет заказан.       - Но так ты сломаешь его морально, - возразил Зенг. – И он тогда вообще ни на что не станет годен. И сойдёт с ума. Ты не сможешь стать Воином Дракона, не закончив обучение – просто некому будет тебя обучать. Его упекут в психушку, а тебе дадут нового наставника, и не факт, что этот наставник будет лучше мастера Шифу. Пожалуйста, прислушайся к моим советам. Ты же по-прежнему любишь его, верно? А значит, не хочешь потерять.       Он ушёл, оставив Тай Лунга наедине со своими мыслями. Барс понимал, что Зенг прав. «Хорошо, - решил он. – Я сниму пояс. Возможно, депрессия мастера не позволит ему увлечься своими забавами вновь, или, по крайней мере, не с той частотой, что прежде. А я буду спать в его комнате и следить за этим. Отличный план!»       Он отправился в бамбуковый лес к тому месту, где был закопан ключ, но сколько ни бродил, так и не нашёл помеченного тремя камешками места, и проклял себя. Ну конечно, прошло уже два месяца, и тут могло всё сто раз поменяться: повозка с рикшей могла наскочить на камешки и разбросать их, проходящий мимо ребёнок мог подобрать их, чтобы кидаться в стволы, - да мало ли чего ещё. В общем, заветный ключ был для Тай Лунга безвозвратно утерян, а Сунь Ху как раз уехала из деревни пару дней назад: сезон ярмарок закончился. Она могла бы сделать ему дубликат, или, на худой конец, дать отмычку… А что теперь? Неужели Шифу обречён до конца своих дней носить этот чёртов пояс? Нужно было срочно что-то придумать.       По дороге домой барс мучительно размышлял, как, не снимая пояса, можно испытать оргазм. А что, если расшатать крепления, и усилием мышц попробовать сломать пояс? Что, если с этой целью заставить Шифу возбудиться каким угодно способом? Вот только шипы изнутри футляра – они неизбежно вопьются в плоть, и будет уже не до наслаждения… Хм, безвыходная ситуация, но иного способа Тай Лунг не видел. Интересно, что о нём подумает Шифу, когда его сын пристроится сзади, и…       Да, именно так и нужно сделать – ни от чего другого у Шифу не встанет при такой-то депрессии. К тому же, как считал барс, это послужит отцу наказанием за то, что не завязал с онанизмом до всей этой истории с поясом.       В этот вечер он предусмотрел всё: наглухо закрыл двери дворца, запер храпящего Зенга в его комнате, захватил смазку и явился в комнату Шифу уже без штанов. Мастер лежал пластом на своей тахте мордой вниз и ни на что не реагировал.       Чтобы предотвратить возможный побег, Тай забаррикадировал дверь, затем негромко окликнул Шифу. Тот нехотя повернул голову – и замер, ошарашенный непристойным видом сына.       - Ключ потерян, - отрывисто начал Тай, чтобы не тратить время. – Пояс нужно снять. А это возможно, только если вы возбудитесь. Я хочу вам только добра, поэтому сейчас вы получите то, чего так желали все эти два месяца.       Не дав Шифу опомниться, Тай буквально взлетел на тахту, прижав левой лапой мастера к её поверхности, а другой сорвал с него всю одежду. От шока и из-за страха перед сыном у Шифу пропал дар речи – он мог лишь всхлипывать в нарастающем приступе паники. Лапой Тай почувствовал даже сквозь спину наставника, как бешено бьётся его сердце, и, глубоко вздохнув, обратился к нему:       - Послушайте, успокойтесь. Я не хочу, чтобы это выглядело, как изнасилование. Я хочу помочь вам избавиться от пояса. А для этого нужно то же, что и при добровольном сексе. Если вы будете считать меня насильником, то не возбудитесь и не разрушите этот пояс усилием мышц. Вы же по-прежнему любите меня, я знаю это… И… и… и жалеете, что отдалились от меня. Я сознаю, что совершил ошибку из-за того, что вы вовремя ко мне не прислушались, так что мы квиты. Если мы избавимся от этого пояса, мы можем пойти на компромисс: я больше не буду упрекать вас в онанизме, только урежьте частоту ваших занятий этим – о большем я и не прошу.       Он умолк, ожидая ответа. До сего момента Шифу всеми силами пытался вывернуться из-под его лапы, теперь же он расслабил мышцы и, едва заметно дрожа, глубоко дышал, по-видимому, пытаясь успокоиться. Тай Лунг ждал, чувствуя, как яростное биение сердца отца понемногу стихает. Наконец, Шифу вымолвил – тихо и скорбно:       - Прости меня, сын. Мы оба виноваты в том, что случилось. Можешь наказать меня за непослушание, ибо я подавлял тебя как личность все эти годы, забывая, что ты не игрушка, с которой можно делать всё, что хочешь, а живое существо со своими мыслями и чувствами, и правом выбирать собственный путь… Можешь прямо сейчас его и выбрать, если не хочешь становиться Воином Дракона и мечтаешь об иной судьбе – перечить и становиться на пути твоей мечты я больше не стану.       Барс наклонился, обхватив обеими лапами отца за плечи, и шепнул ему на ухо:       - Нет уж, пап. Я ХОЧУ стать Воином Дракона. И стану им. Я не подведу вас. А теперь давайте разнесём в пух и прах это чёртов пояс.       Чуть повернув голову, Шифу одним глазом взглянул на сына и едва заметно кивнул, улыбнувшись. Тай Лунг воспринял это, как руководство к действию.       Смазав свой кошачий член, который по размерам своим был не больше члена малых панд, а потому идеально подходил для такого партнёра, как Шифу, барс принялся оглаживать и облизывать шерсть мастера, возбуждая себя, доводя до нужной кондиции. Ласки Тая были нежными и приятными для Шифу, и вскоре он стал извиваться, цепляясь когтями за простыню, и постанывать от удовольствия. Мурлыканье сына заводило его, и давно позабытое чувство между задних лап накатило быстро. Шифу протяжно замычал, выгибаясь, совсем позабыв о коварных шипах в футляре пояса: его член увеличился настолько, что почти соприкасался с ними.       Тем временем Тай, почувствовав, что больше не может сдерживать страсть, подался вперёд, ухватившись лапами за край изголовья тахты, и повалился нижней частью тела на партнёра. Напряжённый член барса соприкоснулся с анальным отверстием панды, настойчиво упираясь в него. Тай Лунг растягивал удовольствие, хотя мог бы кончить прямо сейчас, но не мог этого сделать, пока пояс был цел. Впервые за всю свою жизнь он вступал в половую связь не ради удовольствия, а ради помощи. Пояс верности был тем Карфагеном, что должен был быть разрушен силой любви.       По телу Шифу прокатилась дрожь, как только он почувствовал, что Тай готов в него войти.       - Давай, сынок, - почти взмолился он от нетерпения. – Я готов тебя принять.       Тай Лунг издал глухой рык и вогнал член внутрь сразу на всю длину, тут же почувствовав, как напряглось под ним маленькое тельце.       Шифу показалось, что он оглох от собственного крика – такого сильного желания он никогда ещё не испытывал. Сводящее с ума ощущение тяжести между задних лап обездвиживало, мучило, просило выхода. Но когда первая волна схлынула, первые, пока ещё робкие толчки барса вернули его к реальности. Пояс всё ещё был на нём. К тому же, со второй волной возбуждения вместо сладкой неги его член пронзила боль: острые шипы врезались в разбухшую плоть, словно кинжалы, и Шифу, подавляя крик, вцепился в кольцо пояса на своих бёдрах, пытаясь справиться с болью, а заодно и расшатать крепления пояса. Пусть сын продолжает, не зная, что пояс уже начал причинять боль отцу. Нужно только не терять ту, первую волну, не обращать внимания на боль, как будто нет никаких преград, никаких шипов, а есть только воля, способная разбить оковы жуткого приспособления.       Толчки барса участились, и Шифу удвоил усилия: сходя с ума от боли в члене, который не мог увеличиться, пульсируя от боли из-за вонзившихся в него шипов, он направил поток энергии ци в ту область мозга, которая отвечала за удовольствие. И подавил боль. Теперь Шифу мог чувствовать партнёра и отзываться на его ласки так, словно и не было никаких преград.       - Быстрее, Тай! – простонал он, торопя сына. А в мыслях его в этот момент проносились одни и те же слова: «Я люблю тебя, мой мальчик, люблю, люблю, люблю!» Он не верил, что им вот-вот удастся. Его мышцы напряглись, пальцы судорожно сжимали полукружия пояса… Неистовые толчки Тая, казалось, побили все рекорды скорости. Желание разрядки уже невозможно было сдерживать. Зажмурившись, Шифу перестал извиваться, и выгнулся навстречу Таю. Сила напряжения мышц перешла мыслимую границу его возможностей, и с последним толчком Тай Лунга раздался лязг: куски пояса верности разлетелись по сторонам, символизируя собой победу двоих. Но Шифу этого так и не понял: последнее усилие против пояса оказалось запредельным для сознания. Мастер успел только почувствовать, как сперма сына хлынула внутрь него, а затем он рухнул мордой на простыни, опустошённый этой неравной борьбой, и мир вокруг него погрузился во тьму.       Почему-то он полагал, что больше не вернётся к жизни, что он умер от перенапряжения, проиграв в этой странной битве вместе с сыном. Но вот он видит перед собой потолок своей комнаты и даже может шевелить лапами. А приятное ощущение лёгкости, как снаружи, так и изнутри, снова с ним.       Но где же Тай?       Шифу попробовал крикнуть, но голос его оказался слабым и жалобным. Но, как оказалось, рядом дремал Зенг, который тут же вскочил и, не говоря ни слова, куда-то убежал. Минуту спустя в поле зрения Шифу возникла встревоженная, но счастливая морда сына, который тут же принялся целовать его, приговаривая:       - Как же я рад, отец! Я думал, что довёл вас до комы… Теперь всё будет хорошо.       - Пояс… - выдохнул Шифу едва слышно.       - Мы сумели, отец, его больше нет, - сквозь слёзы счастья улыбнулся сын. – Но ещё секунда, и я бы кончил раньше вас.       - А я что, тоже кончил? – спросил Шифу. – Я же сознание потерял.       - В этот момент всё и случилось, - пояснил Тай. – Правда, как мне показалось, самую малость, потому что шипы… Они…       - Что? – испуганно воскликнул мастер и нырнул под одеяло, узрев там свой перебинтованный член. – О нет, Тай… Он сильно пострадал? Я что-то не чувствую боли…       - Нет, там просто один огромный синяк из-за шипов, - поспешил успокоить Тай Лунг. – Но это даже хорошо: ещё как минимум пару недель поживёте без секса.       Шифу нахмурился.       - Обрадовал, нечего сказать… Но знаешь, Тай, я всё равно тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь, - улыбнулся он, - как я тебе благодарен. Ты спас меня от самого себя, и я перед тобою в долгу. А потому последую твоему совету и поберегу сердце. Отныне никаких нагрузок на мой многострадальный член и другие органы. Прости ещё раз, что был глух к твоим просьбам. Я не понимал, что ты обо мне беспокоишься и желаешь только добра.       Барс ласково обнял отца. Шифу ответил взаимностью, и они простили друг друга. Надо сказать, Шифу выполнил своё обещание, укрепив тем самым своё здоровье, принеся покой и в своё сердце, и в сердце сына. И это стало для обоих желанной наградой в выигранной борьбе отнюдь не с поясом, а с собственными предрассудками.