Рыцарь и королева

      Однажды через мою деревню проехал королевский караван. Окружённая свитой, только взошедшая на престол молодая девушка ожидала сбора налога. Ей поставили палату в центре деревни, я успел заметить её, когда она шла туда.       Как же она прекрасна, её глаза блестят, её облаченье сверкает, оставляя на всех поверхностях солнечных зайчиков. Похоже, вот она, моя королева, которой я хочу служить. Надев все свое обмундирование, как лучший боец своей деревни, взяв свое лучшее оружие, я пошёл к каравану. -Куда собрался?! -Мне нужна королева!       Какие же они огромные, но их сила, думаю, пусть и не уступит моей, но и не будет сильно больше. Я был уверен в своих действиях. -Кто там?       Какой же у неё прекрасный голос. -Какой-то рыцарь, хочет что-то от вас. -Пусть войдёт.       Зайдя в палату я упал на колени. -Королева, прошу прощения за вторжение. -Чего тебе надо? -Я хочу служить вам! Стать вашим телохранителем! -Зачем ты мне? У меня есть огромное войско, каждый из них может когда-то им стать. -Я клянусь, я вам душу отдам! Я сделаю все, что нужно, чтобы стать достойным!       Теперь, когда она говорила, в её голове не было ни ноты эмоций, холодный, но такой нежный. -Для души твоей места здесь нет. Может быть когда-то будешь ближе ко мне, станешь тем, кем так хочешь. А пока — послужи мне мечом. Ты принят на службу. -Я клянусь, я вас не подведу! Я ваш, сердцем и телом! Всё, что угодно! -Время покажет. Стража, это новый воин!       Ближайшие несколько лет я отправлялся и на разные войны, где видел кучу смертей, также как и убивал сам, и выполнял разные личные поручения.       Одно из них мне запомнилось очень сильно. Задание было такое «Убить». Не важно как я это сделал бы, важен был результат. Я не думал даже о том, кто этот человек, за что я его убиваю. Любовь к королеве затмила во мне весь здравый смысл. И то, как она даёт мне задания. «Я хочу, чтобы ты…». Она этого хочет, я клялся служить.       Моя цель была одета в робу, очень похож на обычного странника, но как говорил источник, он был очень опасен, делал ужасные вещи. Его убийство было очень быстрым, но он успел кое-что мне сказать: «Ты не знаешь, что ты делаешь».       Таких поручений я получал очень много, убивая и грабя кого угодно, лишь бы королева была довольна.       Однажды я взглянул на себя в зеркало, пока был в казармах. Увидев себя я ужаснулся. Руки стали немного краснее чем обычно у людей, слишком много крови было на них, при этом она редко стиралась мной, оставаясь там долгое время. На теле полно шрамов, ожогов, какие-то были получены во время войн, какие-то на заданиях, которые порой выглядели, как хождение по лезвию.       Но каждый раз, ловя себя на мысли, что я правда что-то делаю не так, я вижу королеву, которая, пусть и холодной, но улыбкой как будто обнимает меня, она довольна, что я выполняю её поручения. Я никогда не просил у неё награды. Всегда лишь её улыбка и возможность слушать её голос были для меня наградой, которую, как я считал, я заслужил. Но нет. Я устал. Я устал отнимать жизни. Я устал быть для неё никем. Какой же я подонок. Как же я был слеп. Казалось, я боролся со злом, но при этом я как раз сам совершал это зло. Все те люди, что погибли от моей руки — заслуживали ли они смерти, или это была лишь прихоть королевы?       С меня хватит. Вооружившись двуручным мечом я вошёл в покои королевы, когда рядом не было стражи. Я был её доверенным лицом, поэтому без проблем мог туда проходить. На мне нет доспехов, лишь рубаха и штаны.       Она стояла спиной ко мне, глядя в окно, даже не думая, что я могу что-то подобное сделать. Подойдя к ней достаточно близко, я вонзил меч ей в сердце. Ни звука не издала королева. Отнёс её на кровать, понимая, что я убил её, это сделал я и этот грех на моих руках, вместе со всеми остальными. Как же больно вонзать меч своими руками в самого себя. Это конец, она мертва, и я почти мёртв. Убив себя — я искупаю свою вину перед всеми. Я нарушил клятву, не защитив королеву, даже от самого себя, я стал злом этого мира. Так и поделом мне — заслуженная смерть. На кровати мертвы. Рыцарь и королева, что не знали любви.