Путь со дна

      Когда губы сжались в тонкую линию, и кулаки побелели от злости — именно в этот момент я не жалела. Нет, ни капли. Потому что, пусть Сиерра и была не очень хорошим человеком, она им была. А вчера её не стало. Что я хотела увидеть в лицах этих старшеклассниц? Раскаяние, обиду, может быть сожаление? Впрочем, уже не важно. Они испугались лишь на секунду, сейчас же смеются. Так противно и мерзко... А главное — из-за меня. Но даже понимание этого не заставило бы меня сожалеть о рукоприкладстве, как заставил сожалеть он. Фишер медленно упал на колени, придерживая немного окровавленную маску. Мне хотелось бежать. Бежать от шокированных взглядов, дикого хохота... И от него. Лучше бы он ударил в ответ. Лучше бы он сделал хоть что-нибудь. Но он просто не двигался. Застыл, словно и не живой вовсе. А его кровь, как назло, потекла ещё сильнее, марая черную толстовку. — Блять, нет, чел, блять... — невпопад мямлила я, прекрасно понимая, что перестаю хоть как-то контролировать ситуацию. Я подошла к нему почти вплотную, забывшись в собственных эмоциях. И почему-то больше ничего не ощущая, правой рукой приобняла его за середину спины. Немного отвела таз назад и левой рукой подхватила пострадавшего под коленки. Тот начал вяло отбрыкиваться, буквально заставляя мою спину порваться от дополнительного напряжения, но я твердо решила терпеть и встала на ноги. — Не отпущу! — буквально прошипела ему в лицо, в надежде на капельку смирения. И он перестал сопротивляться. Радость от этой мысли не продлилась долго, потому что почувствовав, как кровь, капля за каплей, стекает уже по моей одежде, я снова встала на тонкую грань между относительным спокойствием и истерикой. Но почему-то вместо тупого ступора, прижала Фишера к себе ещё плотнее и выбежала с лестничной площадки на второй этаж. Глаза тут же разбежались, цепляясь за огромное количество ошарашенных лиц. С удивлением для себя, я почувствовала, что неосознанно прокусила губу. И немного протрезвела. Завидев в толпе удивлённых школьников учительницу химии, я бессовестно рванула к ней напролом, мысленно отвлекаясь лишь на то, чтобы не уронить Салли. Тот же вновь будто застыл. — Сиерра? Фишер? Что случилось!? — испуганно воскликнула миссис и быстрым шагом пошла в нашу сторону, так же расталкивая зевак на пути. — Я ударила его... Не специально... — попыталась ответить я, но получилось выдать что-то лишь отдаленно похожее на связную речь. Учительница конечно, ничего не поняла, но окинув нас глубоким взглядом, быстро сориентировалась и повела в левое крыло. Там находилась белая дверь, в которую мы втроём буквально влетели. Уже на месте мы аккуратно перенесли Сала на медицинскую кушетку, а сами начали искать нашатырный спирт и салфетки. Единственная мысль, которую я повторяла раз за разом была ясна — хоть бы не сильное сотрясение.

***

Так и не дождавшись конца разбирательства, я позорно сбежала, оставив за спиной кучу сплетен и недопониманий. В моём сердце горел непонятный огонь, разрушая остатки прошлой жизни... Ведь среди безучастной массы учеников, брезгливо провожавших меня взглядом, наверняка сейчас стояла бы так хорошо мне знакомая Алиса. Странное чувство... Взрывная, резкая, гордая брюнетка. Тихая, бесчувственная, жалкая блондинка. Могло ли случится такое, что наши души объединились?

***

— Ой, ой-ой, что же это я так... — послышалось где-то совсем рядом женское причитание. Я, очередной раз размазав слёзы по рукаву и шмыгнув носом, потянулась к рассыпанному мусору у своих ног. Мысли всё ещё не пришли в порядок из-за пережитого недавно шока. По крайней мере, так я пыталась себя успокоить. На меня даже мусорный мешок опрокинули, как же без этого... А неизвестная особа, пока моё потерянное сознание возвращалось к реальности, ругала свою рассеянность и параллельно успевала ещё просить прощения. — Ничего, бывает... — отрешённо сказала я, украдкой заглядывая незнакомке в лицо, и... обомлела... Темные, сильно растрёпанные волосы, с улетевшей вверх чёлкой, и карие большие глаза... Она явно смотрела на меня с жалостью и удивлением, но почему-то сердце радостно затрепетало под взглядом такой красивой женщины. Её длинный нос с еле заметной горбинкой немного сморщился. — Ох, милая, у тебя и так не всё сладко, как погляжу. А ещё и я тут... Знаешь что, а заходи ко мне! Одежду может простирнём, а то запашок от мусора не очень. Что думаешь? — улыбнулась в ответ она, заставляя меня неосознанно согласиться. Немного посеменив и точно покраснев, я встала с корточек, протягивая ей руку. Та, не переставая улыбаться, приняла её и поднялась вместе со мной. Позади нас стояли ещё несколько мешков и пакетов с мусором. — Я помогу... — тихо пробубнила я и взяла чуть больше половины из них в руки. По дороге к мусорным бакам, которые находились относительно далеко от того места, где мы столкнулись, новая знакомая рассказала много чего интересного. Одна история с мусоропроводом чего стоит. Никогда мы не подумала, что кто-то решит выкинуть туда поломанный стул... Из-за этого умника ещё и корячиться теперь! Ещё она рассказывала о недавнем скандале с семьёй Олин... Мда, ну тут неловко вышло. Для меня. Ей тайну своей фамилии и семейства раскрывать не стала, стыдно как-то. Даже если в этом скандале виноваты лишь взрослые. Вроде, мать Сиерры и некоторых её родственников застукали за частыми кражами в магазине. Вот и попали они, как бы не отпирались, на несколько суток. Стоп... А когда это было? — Да вот прямо позавчера. Эх, жалко детей, которые живут в этой обстановке. Слухи да сплетни, скандалы да проступки! Бля. — А разве за кражу не дают большие сроки? — невзначай спросила я, в надежде зацепить более точную информацию. — Эх, ну вот из-за этого и развели бардак. Дети у них, дети... Да других оклеветать пытались. Знаешь, ну их, правоохранительные органы уже устали выслушивать нелепые отмазки! Дали трое или четверо суток, на том и порешали. — сказала брюнетка и тяжело вздохнула. — Заодно протрезвеют... — еле слышно добавила я. — Ха-ха-ха, и то верно! Вот тебе и ха-ха-ха... Они ведь могут вернуться с минуты на минуту. И тут уже только Бог в помощь. Хотя, нет! Моё спасение же прямо передо мной! — Ваше предложение, на самом-то деле, оказалось очень кстати, мисс... — Ой, точно, я же и не представилась! Лиза Джонсон, можно просто Лиза. Моё спасение прямо передо мной? Хотя, нет! Тут уже только Бог в помощь! — Вы меня простите, Лиза, но... Ларри Джонсон — это ваш сын? — негромко спросила я, уже зная ответ. Её глаза чуть-чуть расширились от удивления, но потом взгляд стал обеспокоенным. — В таком случае я просто вынуждена отказаться... Спасибо за разговор, Лиза, и ещё раз простите! — нервно выпалила я, опередив маму главного героя, и с грустной улыбкой на лице пошла прочь. Уж не знаю почему, но эта сраная судьба явно решила хорошо на мне отыграться.

***

Тяжёлое, пасмурное, безликое небо... Земное буйство красок, заставляющее испытывать эстетический восторг, в попытке прикоснуться холодными пальцами. Ещё редкие отчуждённые, обглоданные ветви клёна... И мои покрытые дымкой, серые глаза в отражении небольших луж. Для самой меня осень — это смерть. Моя прошлая жизнь оборвалась именно во время неё, по неизвестным мне причинам. Конечно, пусть она и не стала для меня окончательным концом, но для Алисы... Холодной, немного завистливой, но очень печальной сироты, что старалась хвататься даже за самые прозрачные нитки хорошей жизни. Для чуть неуклюжей мечтательницы. И... Для Сиерры в том числе. Они, будто связанные красной нитью, остаются единственной зацепкой в поиске самой себя. Массовка и одна из многочисленных, даже не главных антагонистов. Из этой смеси просто нереально выловить даже крупинку от главной героини. Но, почему же Салли, являясь буквально бельмом на глазу почти для всех в этом мире — главный герой? Ни яркие пейзажи, ни знания из прочитанных мною книг не помогут понять этого. А значит, мне помогут люди. Начиная от никогда не упоминаемых в истории, заканчивая ими... Эшли Кемпбелл, Тодд Моррисон, Ларри Джонсон — люди, что сейчас для меня враги. Именно из-за них я вновь могу увидеть ликорис, проросший посреди золотого сечения моей последней осени. Но скрываться от них... Не собираюсь по определению!

***

Вечер наступил незаметно, сгустил темные тучи и заставил меня сорваться к дому. Там, вопреки моим опасениям, никого не обнаружилось, поэтому я смогла вздохнуть с облегчением и расслабиться. Хотя не совсем, мне внезапно захотелось кушать. А в холодильнике... А в холодильнике не то, что мышь повесилась, он просто не работал. Грузно ударившись головой об стенку, я задумалась о том, что стоит вынуть немного из заначки, дабы не помереть с голоду. Это решение довольно тяжёлое, на самом-то деле, ведь заначки Сиерры не резиновые, а такими темпами... Внезапно мне послышалось, что будто к дому медленно движется какая-то машина. Но вспомнив, что за всё время пребывания в этом доме я ни разу не слышала, чтобы у кого-то из соседей она была, да и дом этот впринцепе стоит на отшибе... Резко навалилась на окно, пытаясь высмотреть неожиданного гостя. Чёрт возьми... Это не просто машина, это полицейская машина! Я испуганно отшатнулась от стекла и заозиралась по сторонам. Вновь принялась терзать пересохшие губы. Сумка рядом, дневник — спрятан, ключи — весят на шее, закреплённые веревкой, удобные заначки — возле огорода. Блин, что же ещё? Тук-тук. Медленно постучали в дверь, но так, что слышно было бы даже в ванной. Я, попросту не успев придумать план побега, с тревогой двинулась к входной двери и открыла её. Холод ворвался в дом, даря небольшую стойкость. А на пороге стоял человек в форме, озаривший меня дежурной улыбкой. В одной из его рук поблёскивало удостоверение. — Джон Керри, по делу Алекс Олин. — деловито начал он, бесцеремонно проходя внутрь. — Можем ли мы сесть куда-нибудь? Я, сглотнув ком в горле, слабо кивнула в сторону зала, где находилась та самая, выпиравшая из стены доска, в роли стола и три покорёженных стула. Он, на удивление, ничем не высказал ни удивления, ни отвращения, просто пройдя в комнату и примостившись на одном из стульев. Я же села напротив. — Сиерра Олин, ваша мать, Алекс Олин, на допросе сказала одну довольно интересную вещь... Скажите честно, вы подстрекали свою мать и ваших родственников на совершение кражи в местном продуктовом магазине? — полицейский говорил медленно, но с небольшой издёвкой, будто заранее зная мой ответ. В его глазах, как в подтверждение, плясали черти. — Нет, мистер Керри. Я лишь говорила матери, что в этом магазине самые нормальные цены... Говорила, что нужно купить хотя бы что-то самое недорогое. В холодильнике мышь повесилась. — быстро сообразила я, показательно тяжело вздыхая. Бровь моего визави немного приподнялась, показывая удивление и некую удовлетворённость моим ответом. В горле от осознания этого резко пересохло. Как ни кстати повисла долгая пауза, оставляя каждого при своих мыслях. Если говорить за себя, то в мыслях я уже сломала несколько пальцев от волнения. А темные, покрытые плесенью стены лишь усугубляли внутреннюю и внешнюю атмосферу. — Знаете... В прошлом Алекс принесла нам слишком много пользы. — он встал со стула и с, похоже, весьма присущей ему зловещей медлительностью принялся расхаживать прямо рядом со мной. — Как жаль, что из-за некоторых обстоятельств, она потеряла здравый разум. Сердце застучало в груди набатом. — Теперь бедняжка всеми силами решила провоцировать полицию... — его лицо скривилось. Вновь он погрузил безмолвный дом в страшную клетку, приближаясь ко мне, словно хищник. Его дыхание, резко переместившееся к моей шее, было слишком жарким и мерзким. — Дам тебе лишь один совет — следи за своей обезумевшей матерью-шалавой. Если она сядет, мы подготовим для тебя самое "лучшее" место в змеином гадюшнике местного детского дома... Мои глаза, затуманенные влиянием этого опасного человека, наполнились, почему-то, резко застывшими слезами. Он будто исчез, а я осталась сидеть на стуле, пожираемая животным страхом... В голове крутился лишь один вопрос. — Ч-что?