I Know How You Take Your Coffee, Peter (Я Знаю, Какой Кофе Ты Пьёшь, Питер)

Питер знает, что Стайлз следует за ним, когда он покидает лофт, и он резко поворачивается на пятках, добравшись до своей машины, рявкая: — Что? Стайлз останавливается, вскинув руку. — Расслабься. Я просто хотел тебе кое-что подарить. — Он протягивает Питеру подарочную коробку, перевязанную яркой радужной лентой. Питер посмотрел на неё и снова поднял взгляд на Стайлза, нахмурив брови. — За что? Стайлз слегка пожимает плечами, но Питер видит, что он не так расслаблен, как кажется. — Это подарок. Должна ли быть какая-то причина? — В общем, да. Что тебе надо? — Это печальный факт, что большинство вещей в жизни не делаются просто так, и у Питера нет причин полагать, что здесь что-то другое. — Мне ничего не надо. — Стайлз придвигается ближе, действия противоречат его словам, когда он прижимает Питера к двери его машины, к большому неудобству Питера. Он не любит, когда его загоняют в угол, и не понимает, почему позволяет это. — Я просто подумал, что тебе может понравиться. Открой. Питер вытягивает один коготь, чтобы разрезать ленту и от одного этого действия ему становится легче дышать. Он мог бы в мгновение ока разорвать горло Стайлзу, если бы пришлось, напоминает он себе. Не то чтобы он этого хотел – он, как ни странно, любит сына шерифа по причинам, которые старается не рассматривать слишком пристально. Он осторожно снимает крышку с подарочной коробки, параноидальная часть его ожидает волчий аконит, омелу или рябину. Вместо этого он находит два билета на бейсбольный матч. На ту самую игру, о которой Питер говорил со Стайлзом на прошлой неделе. Это в Лос-Анджелесе. Он достает билеты из коробки, а под ними находит еще и пару билетов на самолет. Он поднимает бровь на Стайлза, безмолвно спрашивая, что это, потому что если это какая-то угроза, то она не имеет никакого смысла. — Да ладно, чувак, не заставляй меня говорить это. Ты не можешь быть настолько тупым, — говорит Стайлз и...он покраснел? Питер присматривается внимательнее и даже в тусклом вечернем свете видит, что да, щёки Стайлза определенно порозовели. — Говорить что, Стайлз? — растерянно спрашивает он. Стайлз тихо стонет. — Чувак, я думал, ты умнее. Я должен был отдать тебе коробку и ты бы: Стайлз, ты ко мне клеишься?, а я бы: Да, позволь мне пригласить тебя на свидание?, и ты бы, выглядя таким самодовольным: Конечно. А потом я бы утащил тебя, как какого-нибудь плейбоя или что-то вроде того, и да, мы бы начали встречаться. У Питера отвисает челюсть. — Что? Стайлз издает разочарованный звук. — Ты мне нравишься, ясно? Ты должен был заметить. Это откровенно смешно, но даже когда он собирается отмахнуться от этого как от какой-то тщательно продуманной шутки, Питер не может не сделать паузу, обдумывая то, что сказал Стайлз. Стайлз и правда всегда оказывается рядом с ним на диванчике, когда стая смотрит фильм и его рука каким-то образом закинута за шею Питера. И да, именно Стайлз всегда подает ему кофе (приготовленный именно так, как он любит) или тарелку, наполненную кусочками пиццы (всегда Гавайской, потому что Питер слаб к ананасам). И ладно, Стайлз вызвался составить ему компанию в закусочной несколько раз и почему-то расплатился. Но Питер думал, что Стайлз просто был Стайлзом, распространяя свою щедрость на стаю после неожиданного наследства от своего деда. Но теперь, когда он об этом думает, Стайлз не делал ничего подобного ни для кого другого, не так ли? — Какой кофе пьёт Дерек? — неожиданно спрашивает Питер. Стайлз хмурится. — Откуда мне знать? Осознание бьёт Питера, как обухом по голове. — Ты пытался ухаживать за мной. Стайлз проводит рукой по волосам и наклоняет голову. — Ну, да. Но, видимо, я был недостаточно очевиден. Что, надо сказать, для меня впервые. — Он берёт коробку из рук Питера и ставит её на крышу машины. — Ну и что скажешь? Пойдёшь куда-нибудь со мной? Питер наклоняет голову и ухмыляется, уверенность возвращается. Несмотря на то, что он каким-то образом пропустил все признаки, это всё ещё самое приятное развитие событий. — Ты хочешь испортить меня, Стайлз? Осыпать меня подарками и любовью, быть моим сладким папочкой? Стайлз наклоняется и выдыхает ему на ухо: — Именно так. — Он придвигается ближе, глаза тёплые и золотистые, губы приподняты в усмешке. Питер мог бы поцеловать его, если бы захотел. Так он и делает. Они целуются нежно и сладко, губы Стайлза мягко прижимаются к его губам и Питер позволяет себе продлить поцелуй, наслаждаясь мягкостью губ. Когда Питер отстраняется, Стайлз выглядит самодовольным. — Я приму это как да.