Цветок

Он оказался недостаточно смелым, чтобы признаться в своих чувствах… Когда-то давно, всё случилось так, что два врага стали друзьями. Это было настолько давно, что они уже оба и не помнят, с чего это всё началось… Они оба были всего-лишь пешками в большой игре… Один — психопат убийца, по имени Даст, что служил повелителю Кошмаров, другой — жизнерадостный комочек костей, Голубика, что помогал бороться со злом. Они были разные, но… Это не помешало холодной ночью заговорить друг с другом. Во время их встреч время то замедлялось, то уходило невыносимо быстро. А душа маленького стража в некоторые моменты билась как вне себя. И тогда Берри понял одну простую истину — он влюбился. Правда… Это было настолько странно. Всю жизнь он был всегда уверен в своих действиях, утверждениях, был уверен что у него всегда всё получится. Но это был немного другой случай… Каждый раз когда он пытался сказать эти чёртовы три слова, в горле застревал ком, а душа то останавливалась, то билась слишком сильно. И по итогу Мердер никогда не видел этих попыток… И однажды, оказалось, что слишком поздно. Даст снова пришёл к Ягодке и рассказал как своему лучшему другу, что Хоррор признался ему в любви и пригласил на свидание. А Пыльный согласился. В тот день, внутри что-то внутри безжалостно треснуло. На это он всего-лишь улыбнулся, через невыносимую боль, и пожелал им обоим удачи, а у него сейчас важные и срочные дела. Нелепо. Нет никаких дел, он просто не хотел разрыдаться прямо перед Мердером. Ну, что же… Он просто третий лишний. И в тот день как раз всё и началось. В тот день, когда он сидел на своей кровати и тихо плакал. Он чувствовал себя разбитым и почему-то преданным. Внезапно, он закашлялся и изо рта посыпались эхо цветы, вперемешку с кровью. Берри испугался, отскочил от кровати и начал сильнее плакать, уже даже не сильно боясь, что его застукает брат. Он всё равно вряд-ли придет сейчас, у него же работа… Ближе к вечеру он пересилил себя и приготовил ужин. Слёзы всё также лились и медленно капали на пол, но лицо уже ничего не выражало. Он просто смирился. Посмотрел на тако и понял, что он не сможет есть. Решил попробовать, может он себя накручивает, но к сожалению это не так. Тако были почти что безвкусными и отдавали горьким привкусом, а глотать было почти невозможно. В итоге оставил на столе и ушёл в свою комнату, где пробыл очень долго…

***

— Хэй, братец, где ты был? Снова с Дастом? — старший брат Голубого обратил внимание на хлопнувшую дверь. Ему уже стало лучше после того дня, ну, как минимум лицо не такое пугающе безжизненное. Скелет в голубой бандане кивнул на вопрос. — А где вы были? В вотерфолле, да? Ты снова пришёл весь в этих цветах… — А?.. А, да, мы были там… Ну, я в свою комнату, если что, — Берри осмотрел себя и заметил, что пару эхо цветов вылезли из-под майки, а ещё парочку выглядывало из банданы. Он быстро поспешил в свою комнату и закрылся там. Вздохнул и грустно улыбнулся. С того чертового дня эти цветы у него везде. Он часто кашлял ими, что иногда вызывали подозрения, но Блу всегда находил отмазки по-типу «приболел», «поперхнулся». Но Блу знал в чем дело. Он встал перед зеркалом и задрал свою майку. Всё стало хуже с прошлого раза… Открылся вид на треснутые кости, с которых вырастали множество голубых цветов. Стебли облетали рёбра, цветы просто прорезались через кости, некоторые стебли росли из самой души. Жуткое и одновременно чарующее зрелище. Он опустил майку. Эх, после встреч с Дастом его состояние всегда ухудшалось. Поначалу он пытался отрезать цветы и даже вовсе вырывать, но вскоре прекратил по простым причинам. Во-первых — это жутко больно, они как будто были частью его самого. Во-вторых — это просто напросто бесполезно, всё равно вырастут новые, скорее всего даже в большем количестве, чем ранее. И он смирился снова. Решил, что будет тянуть до последнего. Он так и поступил.

***

В какой-то момент дошло до всех, что это не просто цветы. Наверное, это случилось тогда когда цветы захватили всё тело. Они вылезали из-под майки, они были под банданой, выглядывали из шорт… А по всем костям разошлись трещины… Эти дурацкие, да будь они прокляты, цветы, мать твою, росли уже из черепа, выглядывая из глазниц и вылизали из рта. Его брат был в ужасе, как и впринципе все во круге. На вопрос «тебе больно?» Блу уже не врал. С теплой улыбкой всегда признавался «невыносимо больно». Самое забавное, что больно было как и физически, так и морально. Да, со днями он научился держать всё в себе, но это не значит, что ему становилось лучше. О нет, ни в коем случае. Ему с каждым днём было всё больнее. И вот его «любимый друг» снова назначил встречу. Как всегда на их любимом месте. Было немного иронично, что это было место, где этих цветов тьма тьмущая. Вот и он, «виновник торжества», стоит возле водопада. Блу хотел подойти и поздороваться, уже надев милую и счастливую улыбку, но ему не дали: — Ты ведь умираешь, не так ли? — Пыльный грустно посмотрел на своего друга, печально вглядываясь в глазницы заросшие цветами. Улыбка Голубого дрогнула, но он смог её сдержать на лице. — Думаю, ты прав, — он сел возле воды. Вырвал из глазницы пару цветков и смог зажечь один зрачок. — Но… Из-за чего? Я не понимаю, — Даст сел возле, немного зло смотря в стороны. Он смотрел куда угодно, но только не на Голубику. Ему было больно на него смотреть. — В смысле… Нет, я понимаю, что это из-за цветов. Но откуда они появились? Мы же не в фловерфелле в конце концов… Блу почувствовал как распустился новый цветок и горько улыбнулся. Он догадывался какая причина, но не хотел, чтобы после его смерти Даст во всем винил себя. Он же не виноват. Просто Блу не повезло и это и есть вся горькая правда. — Это просто прихоть Создателей, думаю, — Голубика печально посмотрел в своё отражение в воде. На него в ответ посмотрел искалеченный монстр, который знает, что скоро покинет этот мир. Глубокий грустный взгляд, где надежда давно иссякла, оставляя лишь смирение с судьбой. В каком-то смысле он говорил правду, ведь, возможно, в этом и есть что-то от Создателей. Но скорее всего это просто наказание за любовь. Берри сам во всём виноват. Это он так глупо влюбился. Пыльный сжал кулаки и тоже посмотрел на водную гладь. В глазах было полно грусти и злобы. По скулам побежало что-то холодное и его отражение поплыло. Немного погодя он понял, что это было из-за слёз. — Ненавижу… Ненавижу этих эгоистичных Создателей, что о себе только и думают. Играются с нами как с какими-то игрушками… Берри услышал всхлип и повернул лицо Мердера к себе. Вытер тыльной стороной ладони чужие слёзы и всё так же тепло улыбался. Можно было подумать, что у него всё хорошо и он счастлив, настолько его улыбка была теплой. Но Даст же знал, что это не так. — Не плачь. Всё будет хорошо, — Блу приблизился чуть ближе и добрым взглядом смотрел на заплаканное личико напротив себя. Хах, он впервые заплакал, ну, как минимум при нём. Мысль о том, что его состояние заставило того плакать одновременно и радовала и печалила. Ему приятно, что за него волнуются, но он не хочет, чтобы Даст страдал. — У тебя точно будет всё хорошо. Вот увидишь. — У меня говоришь? А как же ты, дурачье… О всех думаешь, а про себя вообще забыл, дурак. Я… Я же не хочу, чтобы ты умирал, как же я буду без тебя?! — Мердер внезапно обнял своего друга, продолжая плакать. Мысль о том, что дорогого человека не станет… Была очень болезненной. Ведь Берри и правда для него был очень важным монстром… — У меня тоже будет всё хорошо. Я обрету покой. Мы просто больше не сможем встретиться и всё… — тот сочувствующие похлопал Пыль по плечу. — Не надо плакать. Я не хочу, чтобы ты грустил когда я… Уйду… — Ты не просто уйдешь… Ты именно умрёшь… Тебя просто не станет… Не хочу… Живи… Пожалуйста… — молящий тихий шепот прозвучал возле ушного отверстия Голубики и он немного поник. Что же… Это вполне нормально реакция на чью-то смерть. А жалко. — Прости, но… Не получится. Я не могу пообещать, — Голубой отстранил от себя Пыльного. — Просто живи дальше. Просто без меня. Можешь забыть про наши встречи, если тебе так станет легче. Даст промолчал и попытался собраться. Он совсем расклеился. Хах, он, конечно, убийца и всё такое, но… Они настолько давно дружат и несмотря на психическое здоровье Мердера, ему было больно. Возможно, он и бесчувственный к большинству вещам, но точно не к этому скелету. Блу стал одним из немногих, кто смог завоевать место у него в душе. В голове проскочила грустная шутка о том, что теперь его будут преследовать два призрака, брата и того кто сидит напротив и умирает. Он попытался сглотнуть ком, но попытка была неудачной. Этот ком как будто перекрывал «горло» и мешал нормально дышать. Больно. Но он улыбнулся. Улыбнулся через слёзы. Блу хочет увидеть как тот улыбается и Даст это знает. Он протянул руку к одному из цветков, что росли из тела Блу и нежно огладил лепестки. — Хах, а это же мои любимые цветы, как иронично, — улыбка стала более грустной. — Я их очень люблю… Цветок немного засветился и повторил последнее слово. «Люблю». Это было настолько резко и неожиданно, что по скулам Блу побежали красноватые из-за крови слёзы, а сами «щеки» немного залились румянцем. Звёзды, как же он бы хотел, чтобы эти слова были сказаны в его адрес. Безумно хочет. Но не судьба. По телу снова начали появляться цветы и Берри снова пришлось вырвать парочку из глазницы под тихое шипение. Это было очень больно, но он хочет видеть Даста. Эти муки стоят того. — Можно я… Кое-что сделаю… Перед тем как умереть… — тон больше не был жизнерадостный, но там был лучик надежды на что-нибудь хорошее. Нет, не на ответные чувства, насчёт этого он уже поставил себе крест даже в мечтах, но он хочет кое-что сделать. Даст был немного озадачен этим, но согласился. Тогда Берри еле слышно прошептал «извини» и приблизился, поцеловав. Уверенно и в то же время неумело. Хах. Сперва от неожиданности Даст чуть-ли не оттолкнул Голубого, но потом сразу передумал и не стал. Сам приблизился ближе и углубил поцелуй, в отличии от Блу он знал в этом толк. Безумно нежно переплетался своим языком с чужим, довольно надолго продлив поцелуй. Голубика отстранился первый и теперь его улыбка была не столь фальшива. — Надеюсь, ты был не сильно против одного поцелуя. Я… Знаю, что у тебя есть Хоррор и не собираюсь вам мешать, тем более в своём состоянии я и не могу. Я ни на что не претендую. Просто… Подарил свой первый поцелуй тебе, — скулы были голубоватого оттенка и он немного даже влюбленно смотрел на Даста. Тот, похоже, начал понимать, что происходит. Цветы снова заросли глазницы. Голубика потянулся убрать их, но почувствовал, как из души начал появляться новый стебель и смекнул, что скоро его душа уже не выдержит. — Первый и последний, как понимаю… Даст, я… — он сглотнул. Как и раньше это было невыносимо сложно. Но сейчас это последний шанс сказать это. Он вздохнул, пытаясь усмирить свою душу, что забилась сильнее, из-за чего было сложно не только дышать. Всё тело будто сковало. Это было тяжело ещё из-за того что идёт большая нагрузка на душу. Но он должен это сказать. И сжав руки в кулак он снова счастливо улыбнулся. — Даст, я люблю тебя. … И тело рассыпалось на множество цветов. Подул ветер и парочку цветов полетели в воду, некоторых просто немного сдуло. А Даст просто сидел и не шевелился, погасив зрачки. Из глазниц ручьём лились слёзы, но Мердер не издавал ни звука. Было ощущение, что его внутренний мир рассыпался вместе с этими цветами. Теперь он смог ощутить то, как чувствовал себя Голубика. Внутри всё сжалось и он был просто мёртв. А эта цветочная Ягодка всегда улыбалась. Через боль, через ужас, через депрессию, через… Безответную любовь. Он был сильнее, чем кажется, и это Даст осознал только сейчас. Он бережно приблизился к цветам, дрожащими руками пытаясь до них дотронуться. Взял один цветок в руки и попытался ответить на признание. Открыл рот, но… «Даст, я люблю тебя». Эти чёртовы эхо цветы, хах… Голос Блу… Высокий красивый голос, наполненный какой-то радостью. Наверное, он был рад, что наконец-то признался. Дурак. Если бы он сказал это раньше… Даст закрыл рот и подобрал цветок. Руки всё также дрожали, ком в горле всё так же не давал дышать, слёзы всё также лились. Думать было сложно и больно, но он смог кое-что понять для себя. Он сбережёт этот цветок любой ценой.