Скитания

      Женева почти не дышала и не моргала, ведя машину по усыпанной ветками и мусором дороге. С обеих сторон возвышались высокие ели, закрытые густыми зелеными кустами, не давая осмотреть местность на наличие незваных гостей, которые могли услышать недавние выстрелы и прибежать на шум.       Блондинка на несколько секунд повернула свою кудрявую голову в сторону Элли, чтобы оценить ее состояние. Она сидела неподвижно, с застывшими в уголках глаз слезами, и пялилась в одну точку перед собой. Женева вздохнула. Ее красные, от чужой крови, руки крепко держали руль, почти намертво вцепившись в него. Ей было не нужно, чтобы Элли видела, как ее пальцы, на самом деле, сильно трясутся, от пережитого за последние полчаса.       Сердце сильно колотилось, вот-вот, и оно выпрыгнет из груди на лобовое стекло, оставляя на нем яркое пятно, ничем не смываемое, заставляя Женеву смотреть на это и вспоминать пережитые делишки, которые она натворила за последнее время.       Ее кончики пальцев на ногах дико замерзли, в промокших, — то ли от крови, толи от воды, — тоненьких сапогах, чуть выше щиколотки. Левое плечо нещадно саднило, как будто кто-то содрал с него кусок кожи.       Элли же, пыталась прийти в себя, после того, что случилось. События проносились в ее голове одно за другим. Поле, жесткая трава, щекочущая шею во время истерики, город, Женева…       Эта блондинка втянула ее в то, что Элли предпочла бы забыть и никогда не вспоминать. Снова убийства неизвестных ей людей, которые могли оказаться добрыми и совсем уж не плохими. Женева могла обмануть Элли, использовать в своих интересах, но так ли это? У девушки не было доказательств того, что блондинка ее обманывает, но, почему ей так искренне хотелось верить? А может, Женева тоже, как и Элли, одинока?       — Знаешь… — внезапно начала Женева, не отрывая взгляд от дороги, — когда началось все это дерьмо, мне был один год. Я не помню ничего из старого мира. Мои родители, как и большинство, умерли в самом начале. У меня остался только старший брат, который меня и воспитывал. Семнадцатилетний парень с врожденной деформацией левой стопы с годовалым ребенком на руках. Что может быть лучше?       Элли перевела на нее свой грустный и усталый взгляд.       — Мы многие ужасы с ним пережили. Но, несмотря на это, ему удалось вырастить меня жизнерадостной и любящей девчонкой. Он научил меня всему, что знал сам до конца света, а потом всему, что было после. И я говорю сейчас не только про выживание. Я говорю про интуицию и людей… про людей, которые изменились в худшую сторону, но притворялись хорошими, он учил меня различать их. У него очень хорошо получилось читать их как открытую книгу, замечать притворство, эти «добрые маски» на лице. Я восхищалась этой его способностью, потому что сама не умела так, и даже завидовала ему белой завистью. — блондинка усмехнулась, — Может, во мне тогда играла эта детская наивность? Она как призма, через которую я смотрела на мир…       — К чему ты мне все это рассказываешь? — Элли устало потерла лоб, убирая прилипшие к нему волосы, выбившиеся из хвоста.       — К тому, что, однажды, я подвела его. Мы путешествовали по югу страны и наткнулись на, с виду, хорошее поселение. Но Джек сразу понял, что здесь что-то не чисто. Я же этого не видела. А может, просто не хотела видеть. Иногда меня выбешивало, что в большинстве случаев, он всегда оказывался прав, а я нет. Мне хотелось доказать, что я как и он, уже научилась интуитивно различать людей. И, как наивная дура, поперлась в это поселение, с бараньим упрямством, доказывать, что эти люди — хорошие. Но… что в итоге? Меня поймали, а Джек мог бы уйти, бросить меня, но он не стал этого делать. Джек спас меня, ибо я была единственной, кто остался у него после всего, что случилось. И из-за меня, он поплатился за это собственной жизнью. Его застрелили прямо на моих глазах. Джек кричал, чтобы я не останавливалась и бежала дальше, и я действительно убежала, бросив его одного. Но я не должна была этого делать! Мы могли вместе спастись, но я…       Женева замолчала и тяжело вздохнула. Блондинка рассказала ей одно из самых ужасных событий в своей жизни, которое грызло и пожирало ее изнутри уже очень долгое время, заставляя вспоминать пережитый ужас снова и снова, до дрожи в коленях.       Элли же, не знала что и сказать на такое признание.       — Мне жаль, — все, что смогла произнести девушка.       Женева лишь помотала головой в разные стороны.       — Я знаю, ты сомневаешься в том, кем были эти люди, которых мы убили. И это твое право, ты можешь мне не верить. Но я обещала отвезти тебя в наше поселение и я это сделаю! Ты помогла мне, я помогу тебе.       — Да, — кивнула Элли, все еще сомневаясь во всем этом.       Женева спасла ее дважды: первый раз от пули снайпера и второй раз от навстречу бегущей девушки в красной бандане, хоть Элли и все равно пострадала, а точнее ее локоть. Но это Элли не особо волновало, как то, почему же кудряшка спасла ее. И девушка решила спросить.       — Почему ты спасла меня?       — Напомни? — не поняла Женева.       — Когда оттащила вовремя в доме, прежде чем пуля снайпера угодила в доски, рядом с моей ногой и оттолкнула в сторону, когда в меня чуть не выстрелила та, в бандане. Ты могла бросить меня.       — Да, могла. Но ведь нужно же отдать рюкзак его законной владельце, м? — кудряшка слегка улыбнулась, продолжая везти машину.       А вот Элли было совсем не смешно. Она закатила глаза и отвернулась. Эта история с братом блондинки поселила в ней еще большие сомнения, ведь Женева точно также, в случае чего, может бросить Элли одну, даже не смотря на то, что сегодня она дважды спасла ее. Жизнь может круто повернуться в абсолютно любой момент: сегодня она тебе друг, а завтра враг. Но нужно ли это Женеве, пережившей личное горе и личные душевные, сгрызающие ее днем за днем, терзания? Элли этого не знала. Как и то, что они уже подъезжают к Торквею. Погрузившись в свои мысли, девушка совсем потеряла счет времени.       — Да чтоб тебя! Ну конечно! — послышалось гневное со стороны Женевы, — Бензин на нуле!       Сзади прогремели какие-то скрипящие звуки и машина медленно остановилась. Женева распахнула боковую дверь и вылезла наружу, громко ее захлопнув.       — Пойдем! — блондинка махнула девушке рукой и медленно побрела вперед.       Элли вышла из машины и осмотрелась по сторонам. Вокруг — сплошное поле с невысокой зеленой травой, под ногами — черная грязь, в которую медленно погружаются ее ботинки, впереди — удаляющийся затылок Женевы, с подрагивающимся зеленым рюкзаком за плечами. Девушка перекинула лямку спортивной сумки через плечо и поспешила за Женевой.       — Нам долго идти до города? — спросила Элли, догнав блондинку и шагая рядом с ней.       — Минут двадцать, — ответила Женева, — как думаешь, сколько сейчас времени?       Элли окинула взглядом темные облака и попыталась угадать.       — Часов пять или шесть вечера?       — Твои часы говорят, что сейчас семь вечера, — блондинка протянула Элли свою руку, на ладони которой лежали небольшие часики, подаренные Элли от Джесси на ее семнадцатый день рождения.       — Мои часы! — обрадовалась Элли, забирая свою вещь обратно и рассматривая, словно в первый раз увидела.       — Когда я нашла твою Пуколку…       — Искорку! — быстро поправила Элли.       –…да-а-а, именно ее, то сразу поняла, что она здесь не одна. Я в том смысле, что у нее должен быть хозяин. К тому же, все эти вещи, набитый рюкзак с припасами, оружие… Я подумала, что хозяин этой лошади мог быть мертв, поэтому решила забрать ее. Два дня мы с ней шли через лес, а потом нарвались на щелкунов и…       — Не надо, — остановила Женеву девушка, — просто отдай все мои вещи обратно!       — Хорошо, — кудряшка вздохнула и шумно выдохнула воздух, — прости…       Элли ничего не ответила, а лишь пнула ногой одинокий камушек, который отлетел на пару метров и скатился в темную лужицу. Воспоминания о прожитом месяце, вместе с верной лошадью, грели Элли где-то глубоко внутри. В голове всплывали различные моменты, связанные с ней: от самой первой встречи, до последней — Искорка, привязанная к дереву и покорно ждущая свою хозяйку у той проклятой забегаловки. А ведь все могло бы быть совсем иначе, если бы Элли не решила войти в ту комнату с ловушкой.       — Элли, смотри, город! — воскликнула Женева, отвлекая Элли от своих мыслей.       Подняв голову, девушка посмотрела прямо и увидела, вдалеке, верхушки ветхих домов.       — Мы уже близко, давай быстрее! — Женева ускорила шаг, давая волю своему нетерпению и желанию побыстрее найти безопасное место для ночлега.

***

      — Здесь все твои вещи, я ничего не трогала, клянусь! — невнятно сказала кудряшка, с ложкой сладких персиков во рту, передавая Элли ее рюкзак.       Придя в город, девушки осмотрели несколько домов, на наличие припасов, и остановились в одном из них, предварительно расставив ловушки.       — Ну, может за исключением того мяса, которое мне пришлось съесть. Не пропадать же ему!       Элли высыпала из рюкзака все свои вещи на пол и стала проверять их, на наличие каких либо повреждений. Женева внимательно следила за ней. Когда в руке Элли оказался ее дневник, блондинка поспешила спросить:       — У тебя очень классно получается рисовать! А кто этот таинственный мужчина, который частенько появляется на твоих страницах с гитарой?       Элли исподлобья посмотрела на блондинку, давая своим взглядом понять, что лучше не стоит об этом спрашивать. Женева все поняла, хмыкнула и отвернулась. Элли же, провела своими пальцами по старому наброску Джоэла и закрыла глаза, вспоминая его колючую на ощупь бороду.       — Все страницы прочитала? — все еще с закрытыми глазами спросила Элли.       — Да, — подтвердила Женева, — я не знала, что хозяйка этого дневника все еще жива, поэтому…       — Ничего, — ответила Элли, открывая глаза и закрывая блокнот, — это уже не важно.       Взяв в руки свой рюкзак, Элли начала складывать в него все свои вещи обратно.       — Тогда я возьму твою сумку через плечо и все, что в ней было. Окей?       — Окей.       — Постой, это мое! — Женева протянула руку и вытащила из бокового кармашка маленькую книжонку.       — Что это? — с любопытством спросила Элли.       — Что это, — передразнила кудряшка девушку, убирая вещицу в карман и поднимаясь на ноги. — Дежурим по очереди, я первая.       Женева подошла к закрытому старой занавеской окну и присела на подоконник, вытянув ноги.       Элли не стала возражать. Поудобнее уместившись на тонкой лежанке и положив руки на грудь, девушка закрыла свои веки и умиротворенно вздохнула. Все ее тело, хоть и на такой не очень удобной подстилке, полностью расслабилось, после этого трудного дня. Обработанный и перевязанный локоть слегка касался жестких досок, из-за чего в руке слегка пощипывало, заставляя Элли корчиться от неприятных ощущений. Обхватив себя руками и повернув голову к горящей керосиновой лампе, девушка открыла глаза, смотря на огонь, яркое и тансующее пламя которого, отображалось в ее зеленых глазах. Оно постоянно колыхалось от гуляющего в доме сквозняка, словно танцуя и кружась в невообразимом танце в своем золотом одеянии, завораживая Элли снова и снова и заставляя вспоминать те самые вечера в компании Джоэла, когда они еще вместе шли к Цикадам. Обычно он рассказывал ей какую-то очень интересную историю, постоянно запинаясь и подолгу вспоминая детали, а Элли, тем временем, на обрывках старых газет или на помятых желтых листах, уже ветхих книг, пыталась нарисовать его лицо, освещенное точно таким же ярким и теплым пламенем костра. Девушка очень дорожила такими воспоминаниями, даже после всего, что случилось за последние несколько лет. Она чувствовала себя в безопасности рядом с Джоэлом, но, может, и с Женевой будет так же?       Элли повернула голову в сторону кудряшки, лениво глядящей в грязное от потеков окно, и нервно кусающий свою нижнюю пухлую губу.       «Интересно, о чем она думает?» — пронеслось в голове у Элли, перед тем как закрыть глаза и провалиться в темноту, засыпая под умиротворяющие звуки тихого завывания ветра, спокойно гуляющего по дому.

***

День второй на пути в Манитобу. Сегодня наткнулись на стадо оленей. Женева поспешила, не дождавшись меня, сделать все сама, но у нее ничего не получилось, все олени разбежались и мы остались без ужина. И почему я позволила ей забрать мою винтовку? Надо будет вернуть.

      Элли дописала последнюю строчку и убрала дневник обратно рюкзак. В животе жалобно урчало, а из еды осталась последняя, небольшая банка тушенки и горстка ягод, которую сейчас жадно поглощала Женева.       — Мне можешь не оставлять, — с сарказмом сказала Элли, откинув голову назад и облокотившись об бетонную стену старого театра.       Женева посмотрела на девушку и проглотила ягоды, которые были у нее во рту.       — Я собиралась тебе оставить, честно! — возразила блондинка, перемещаясь к Элли и высыпая оставшиеся ягоды ей в ладошку.       — А ведь могли бы нормально сделать оленину, если бы кто-то не побежал вперед по сухим веткам. Тебя за километр было слышно!       Женева усмехнулась и закатила глаза.       — Что ты закатываешь глаза? Ты вообще охотиться не умеешь? Где твоя терпеливость? А внимательность где? Ну ты как ребенок!       Женева прыснула со смеху и поднялась на ноги.       — Моя терпеливость и внимательность спят глубоко внутри и их надо разбудить! — ответила она улыбнувшись и скрывшись за старым театральным занавесом, оставив Элли одну.       — Ты пошла их будить? — в догонку крикнула девушка.       — Конечно! — послышалось вдалеке, за занавесом.       Элли усмехнулась, закидывая оставшиеся ягоды в рот и тоже поднимаясь на ноги. Гораздо лучше осмотреться, чем сидеть здесь без дела, вдруг найдется что-нибудь интересное.       Девушка отодвинула рукой тяжелый занавес и оказалась на небольшой сцене. На полу валялся небольшой плакат с людьми, в непонятной одежде и смешных белых шапочках на головах. Все они широко улыбались и держали в руках щетки с метлами. Чуть дальше, рядом со ступеньками, валялся кусок декораций, а у кресел лежал темный моток жесткой на ощупь ткани.       Зрительный зал был не такой уж и большой, человек на сто точно. Все кресла были ободраны и покрыты мхом, как и стены с потолком, в котором еще и виднелась огромная дыра, через которую в зал проникал лунный свет, падающий на ступеньки.       Внезапно, противоположная дверь напротив прохода резко отворилась и из темноты вышла Женева, с какой-то большой вещью за спиной, скрытой в темноте.       — А знаешь, — начала кудряшка, из-за чего Элли немного напряглась, — я нашла свою внимательность! А вместе с ней…       Женева сделала шаг вперед и продемонстрировала неплохо сохранившуюся красную, акустическую гитару, с интересным рисунком змеи на карпусе с двух сторон.       Элли облегченно выдохнула, ибо уже приготовилась к худшему.       — Ты что такая напряженная? — усмехнулась Женева, поднимаясь к Элли и хлопая ее по плечу, — Идем, я тебе сыграю, может расслабишься.       — Где ты ее нашла? — спросила Элли, возвращаясь вместе с кудряшкой за сцену и садясь на прежнее место.       — В гардеробе, под столом в закрытом черном чехле! Смотри какая красавица!       Блондинка покрутила в руках гитару, предоставляя Элли возможность рассмотреть яркий рисунок получше. Зеленая змея, каким-то чудом не успевшая потерять свою яркость, растянулась вдоль верхней деки, аккуратно огибая розетку и нижний порожек. Ее хвост терялся за обечайкой и продолжался на нижней деки.       — Рисунок в идеальном состоянии, а? — восторженно произнесла Женева, скрещивая ноги и укладывая гитару между них. Ее рука дотронулась до колков, ловко настраивая струны и проверяя их звучание.       — Как и струны! — восторженно произнесла Элли, двигаясь чуть вперед, подперев голову двумя руками и приготовившись слушать.       Женева спокойно выдохнула и снова вдохнула воздух. Пальцы левой руки зажали нужный аккорд, а правой провела по струнам и кудряшка запела. — A year from now we'll all be gone All our friends will move away And they're goin' to better places But our friends will be gone away.       Слова чистым, девичьим голосом раздались в разрушенном здании, под умиротворенную гитарную игру. Женева закрыла глаза, немного смущенная таким внимательным взглядом Элли, и продолжила петь уже давно выученную песню, из какого-то музыкального журнала, найденного очень давно ее покойным братом на полу, в какой-то квартире. — Nothin' is as it has been And I miss your face like hell And I guess it's just as well But I miss your face like hell.       Элли с интересом вслушивалась в произносимые Женевой слова. Почему-то ей сразу в голове представился Джоэл, стоящий на своей кухне и готовящий кофе. Вот он насыпает в любимую кружку несколько кофейных, молотых зерен и наливает кипяток. Теперь подносит напиток ко рту и делает небольшой глоток, смакуя получившийся вкус на языке и удовлетворительно хмыкая. На его лице расползается широкая улыбка, которую так сильно любит Элли. Черт, как же девушка скучает по его улыбке. — Been talkin' 'bout the way things change And my family lives in a different state If you don't know what to make of this Then we will not relate.       Женева, даже с закрытыми глазами, все равно ловко перемещала пальцы, меняя заученные аккорды один за другим. Ей не требовалось видеть, чтобы правильно расположить их на грифе. Давно врезанные в память слова, тихим, но четким голосом вылетали из ее рта, разносясь по помещению и отдаваясь эхом под потолком. — Said if you don't know What to make of this, Then we will not relate. Rivers and roads Rivers and roads Rivers till I reach you…       Женева провела последний раз по струнам, открывая глазки и смущенно смотря на Элли, ожидая ее реакцию.       — Это было… вау! — искренне ответила Элли, восхищенная игрой и пением блондинки.       — Спасибо, — скромно ответила кудряшка, убирая выбившуюся белую прядь за ушко.       Повисла неловкая пауза, прерванная незнакомым шумом за занавесом. Женева и Элли обе испуганно посмотрели в ту сторону.       Отложив гитару, кудряшка схватила оружие и поднялась на ноги. Элли сделала то же самое. Блондинка стала медленно продвигаться в сторону занавеса, при этом приказав девушке не издавать лишних движений. Подойдя к занавесу, Женева резко его распахнула.