Deathwita

Последний потомок династии Мин. Король Юнги, ставший правителем вопреки шраму, о котором до сих пор не судачит только ленивый. Кровавый король. Безумный король. Жестокий. Беспощадный. Узкие глаза горят ненавистью. Прожигает взглядом человека в центре двора. Связанного. Иссохшие губы. Этот смерд посмел клеветать на короля? Он за это заплатит. Палец опускается вниз. Отрубленная голова летит на камни площади. Лицо со шрамом искажает улыбка. Его величество покидает балкон. Чёрные полы ханбока исчезают за створками дворцовых дверей. *** Королю скучно. Он сидит на троне в центре самого красивого здания страны, голова его подперта кулаком. Умирает от скуки. Чиновник зачитывает длинный список убытков за месяц. — Неурожаи на севере, на юге вспыхнули пожары… ваше величество, на Юго-Востоке обнаружен риск мятежей… Голова Юнги резко поднимается. — Мятежей?! — Д-да, ваше величество. — И вы говорите мне об этом только сейчас?! — Простите, ваше величество, я… Король устало потирает переносицу, локоны из белоснежного хвоста опускаются на лицо. — Мятежи… Он подзывает к себе начальника дворцовой стражи. — Отправь туда людей… Пусть разберутся… Ты знаешь, как надо закрывать рты. — Будет исполнено, ваше величество. Генерал кланяется и покидает зал. Взгляд короля потухает. Голова снова опускается на подставленную руку. — Это всё? — Нет, ваше величество. Советник делает паузу, как бы сомневаясь, стоит ли продолжать. Испытующе смотрит на монарха, силясь угадать реакцию на свои слова. — К вам…посетитель. — Кто ещё? Голос Юнги ужасно недовольный. Но выхода у чиновника нет. Человек уже прибыл. — Ваше величество, существует давняя традиция отправлять одного из наследников лучших семей на услужение во дворец короля, где он смог бы найти применение своим талантам. Разрешите представить, гордость и достояние семьи Пак, младший сын советника Пак, Чимин. Дверь в другом конце зала открывается. За ней — коридор с множеством окон, и в ярком полуденном свете солнца перед королём предстаёт юноша. — Молодой человек имеет отличия в области изящных искусств, а именно: изображения, письма, вокала… «Хотел бы я послушать». Глаза Юнги распахнуты. Следят за каждым движением. Парень перед ним красив просто до неприличия. Стоит, скромно потупив взгляд. Голова в поклоне. Изящная фигура, почти женская, невероятно притягательная. Тонкая талия и рельефные бёдра. Округлые ягодицы, так и хочется прикоснуться. — …танцах… Вся его поза кричит об этом. Ноги вытянуты по струнке. Носки вперёд. Силуэт кажется хрупким, точно нереальным, невозможно драгоценным. Выточенный из фарфора. Алебастровая кожа. Волосы цвета остывшего пепла. Юнги не слышит слов советника. Оковы послеполуденной лени, марева, пали. Весь его разум сосредоточен на юноше перед троном. И возможности им обладать. Голос чиновника затихает. И парень наконец поднимает голову. Губы цвета нежных лепестков сакуры, такие же пухлые и нежные, как мякоть спелых персиков. Глаза под томными веками, смотрящие так невинно и чисто. Король с трудом подавляет в себе желание облизать губы. — Чем могу служить, ваше величество? *** — Чем могу служить, ваше величество? За парнем закрывается дверь, и Юнги тут же бросается навстречу, не тратя времени на приветствия. Обхватывая упругую попу, приподнимая над полом и прижимая к стене, вгрызается в нежную кожу шеи. Целует грубо. До крови. Потом зализывает и нежно касается губами, словно извиняясь. Чередует нежность с резкостью и несдержанностью. Неудержимый. Безумный. Парень под его руками стонет. Маленькие пальцы зарываются в волосы на затылке короля. Тонкая фигура ластится к телу Мина, обхватывает бёдра стройными ногами, прикрывает глаза от наслаждения. — В-ваше…в-величество… Голос плохо поддаётся от возбуждения. Они занимаются сексом несколько лет с момента поступления Пака на службу, но каждый раз, как первый. Мин прикусывает кадык, и юноша стонет особенно сладко, заставляя партнёра глухо зарычать себе в шею. — Я соскучился. Голос Юнги. Резкий. Хриплый. Привыкший отдавать приказы о казни или убийстве, а не признаваться в тоске по кому-то. Чимину он нравится. Нравился с первого дня. Этот голос заставляет сжаться что-то внутри. Заставляет сладко дрожать в предвкушении. Руки Мина пробираются под ханбок, быстро освобождают желанное тело от ненужной ткани. Губы опускаются на ключицы. Красные метки повсюду, и появляются всё новые, не давая старым зажить. Руки Чимина стараются избавить от одежды самого Юнги. Развязывают пояс. Стягивают ткань с плеч. Юноша непроизвольно трётся возбуждением о чужие бёдра, получая рычащий стон в ответ. Тряпки летят в сторону. Кожа к коже. Жарко. Непозволительно близко. Запретно. Никому, кроме наложниц, не позволено так приближаться к королю. Немногим позволено просто смотреть в глаза. Но Чимину можно всё. Поэтому он отстраняется. Заглядывает в тёмные омуты. На мгновение. Видит там тот же голод, ту же страсть, что была и три года назад. В тот день, когда он первый раз заглянул в эти бездонные колодцы. Пак вспоминает… *** — Чимин, ты это сделаешь. — Но, отец… — Ты так и продолжишь трепыхаться на сцене, или наконец сделаешь что-то полезное для семьи? *** Глаза Юнги, как и всегда, горят огнём, в них словно бушует чёрное пламя. Он хрипит и задыхается, пытаясь совладать с голосом, чтобы приказать советнику отрубить головы всем непокорным, только чиновника рядом и в помине нет, за окном глубокая ночь, они в королевской спальне, Чимин прижимает к себе голову беснующегося короля. — Убить… Головы с плеч… Всем!!! — Юнги, Юнги, здесь никого нет, правда, никого нет. Я люблю тебя, слышишь, всё хорошо. Дыхание Мина успокаивается, веки смыкаются, он прижимается к Чимину ближе и, наконец, засыпает. Пак касается лба своего возлюбленного, убрав белокурые пряди. Одинокая слеза скатывается по юношеской щеке. «Я сделаю это, отец. Но только ради него». *** Секунда, и его пухлые губы накрываются чужими. Сминаются. Юнги посасывает то одну, то другую. Кусает. До крови. Получает болезненный вздох в ответ и улыбается в губы. Своей безумной улыбкой. Открывает чужие губы языком. Проходится по зубам, нёбу, сплетается с чужим. Влажно. Комнату заполняют несдержанные стоны и звуки глубоких поцелуев. Пальцы впиваются в упругую мякоть молочных бёдер. Опять останутся синяки. Ну и пусть. Чимин только его. Юнги убьёт каждого, кто посмеет не только прикоснуться, но даже взглянуть на него. Возбуждение доходит до предела. Мин подхватывает парня крепче и переносит на кровать. Сразу нависает сверху. Раздвигает ноги. Процеловывает дорожку от ключиц до пупка и ниже, обходит пах, оставляет укусы на бёдрах, заставляя Чимина выгнуть спину навстречу. Яркие стоны. Неповторимый голос. Чистый и приятный. Не зря старались учителя по вокалу. Голос Пака высок и до невозможности нежен. А потому Юнги специально не сдерживается, заставляя юношу стонать как можно чаще. Языком Мин обводит колечко ануса. — Ах… Проталкивает его чуть внутрь, облизывает изнутри стеночки. Поднимает одну руку вверх, запуская пальцы в рот Пака. Он послушно облизывает. Каждый. Умелый язычок. Член Юнги стоит колом. Сдерживаться всё трудней. Он рычит, снова облизывает сжимающееся колечко. Вынимает пальцы из чужого рта и вставляет сразу три на всю длину. Чимина прошибает, точно током, волна боли пополам с удовольствием. Пальцы двигаются внутри всё резче. Быстрее. Попадают по простате, вызывая громкий стон. Слуги точно услышат. А не всё ли равно? Пусть слушают. Пусть слышат, насколько их король хорош в постели. Юнги наслаждается видом. Чимин перед ним. Открытый. Волосы разметались по подушке. Чёлка прилипает к вспотевшему лбу. Красные искусанные губы. Шея покрыта багровыми пятнами засосов. Розовые соски. Каждая мышца напряжена, как струна. На щеках лихорадочный румянец. Юнги не хочет больше терпеть. Вынимает пальцы и вставляет член. Резко. Грубо. Ловит губами стон боли. Толкается сначала медленно, постепенно наращивая темп. Вколачивает хрупкое тело в кровать, прислушиваясь к стонам, снова покрывая шею укусами-поцелуями. Посасывает мочку уха и слышит тихое «медленнее». Снижает темп. Толчки становятся реже и глубже. Чимин снова стонет. Протяжно. Сладко. Хочется заставить его стонать так всё время. Юнги больше не может сдерживаться. Снова наращивает амплитуду движений. Прижимает тело парня ближе к себе, сжимая упругие ягодицы, сминает губы в жадном поцелуе и, вставив на всю длину, глубоко кончает, простонав в чужой рот. Чимин кончает следом, залив спермой собственный живот. Король валится на парня и прижимает к себе содрогающееся в посторгазменных судорогах тело. Улыбается Паку в шею. Безумно. Счастливо. Почти влю… Это слово использовать нельзя. Глаза Чимина закрываются. Тело не до конца отошло от сумасшедшего оргазма. Хочется провалиться в сон. Он ощущает тепло тела рядом. Дыхание на своей шее. Мысли на одно мгновение опаляет сожаление. Но лишь на мгновение. Тонкое лезвие холодит ладонь. Пальцами юноша последний раз пробегает по шраму на таком знакомом лице. Ладонь скользит к чужой груди. Губы трогает печальная улыбка. Шёпот. — Ваше величество… Юнги не отвечает. Он уже в царстве Морфея. Лицо его спокойно и безмятежно. Он выглядит столь юным в этот момент. Ненамного старше самого Пака. — …вашему правлению пришёл конец. «Я всегда буду любить тебя». Тонкая игла протыкает грудь короля в районе сердца. Глаза распахиваются в шоке. От боли, удивления, невозможности происходящего. Натыкаются на мягкий, грустный взгляд нежных омутов прекрасного юноши напротив. Юнги кашляет. Из уголка рта вытекает тонкая струйка крови. Слеза катится по щеке Чимина, и он быстро наклоняется к родным губам, запечатлевая на них последний, прощальный поцелуй. — Прощайте, ваше величество. Это большее, чем я могу вам услужить.