Лунный свет ярче в морозные ночи

Осень в тот год выдалась на удивление долгой. Раскидав по земле опавшую листву, она гоняла её холодным ветром, поднимала в воздух, кружила в завораживающем танце среди заполоненных улиц небольших городков и деревень, прятала по перелескам припозднившиеся цветы. А зима всё никак не наставала, предоставляя осени всё больше и больше времени на царствование. Первые заморозки грянули только в декабре, рассыпав серебристый иней по пожухлым травам. А к празднику Дунчжи, дню зимнего солнцестояния, наконец-то выпал первый долгожданный снег. Самый короткий день в году оказался морозным и снежным. Белые хлопья с самого утра сыпались с неба бесконечным потоком, окрашивая всё вокруг в единый непорочный цвет. Снегопад закончился только к позднему вечеру. Вместе с наступлением темноты небо расчистилось от туч, и взошла Луна. Яркая, уже потерявшая свою часть с уходом на ущерб, она диковинным оком висела над лесом и заснеженными горными вершинами, заливая своим светом всю округу. Отражаясь в снежных наносах, лунное сияние было настолько ярким, что казалось, будто уже наступает рассвет. По зиме всем бродячим заклинателям приходилось особенно сложно в своих странствиях. Сун Ланю и Сяо Синчэню очень повезло, когда с наступлением сумерек они вышли к горной деревеньке Шаньци, притаившейся в небольшой долине, опоясанной огромными вековыми соснами. Единственный постоялый двор оказался самым высоким строением в деревне. Расположенный в самом центре, он был своеобразным сердцем поселения, вокруг которого мостились всевозможные лавки и ремесленные мастерские. Деревня Шаньци славилась изделиями из древесины. И Сяо Синчэнь не смог отказать себе в покупке небольшого деревянного гребня в лавке, что примыкала прямо к постоялому двору и закрывалась позже всех. Близился Дунчжи. В это время жизнь вокруг кипела. Особенно в тех местах, где принимали и потчевали гостей. Не стал исключением и постоялый двор в Шаньци, где в этот день оставалась свободной одна единственная комнатка под крышей на третьем этаже. Сун Лань и Сяо Синчэнь были рады этому скромному жилищу. Им было не впервой делить на двоих одну комнату. К тому же, заклинателям пришлось очень по душе такое удалённое от шума праздника место. Сун Лань невольно вспоминал свою уединенную келью в храме Байсюэ, пока они с Синчэнем, в сопровождении сына хозяина постоялого двора, поднимались на самый верх в своё новое жилище. Совсем аскетично обставленная комнатка в Шаньци имела одну большую кровать и пару прикроватных столиков. В большое круглое окно, украшенное светлыми занавесями, лился лунный свет, разгоняя тени в углах. А под окном стоял ещё один низенький стол с принадлежностями для письма, и рядом — богато украшенная резная ширма, что невольно выделялась в простоте обстановки. — Господа заклинатели, — обратился парнишка к гостям, — если вы захотите помыться, у нас только одна купальня. Сейчас она свободна, я могу подготовить её для вас. — Я был бы очень вам признателен, — сказал Сяо Синчэнь и протянул юноше монетку. Расторопный парнишка тут же исчез исполнять приказание, оставив заклинателей наедине. Сун Лань и Сяо Синчэнь переглянулись и поняли друг друга без слов. Первым в купальню отправился Сяо Синчэнь, пока Сун Лань обустраивался в комнате, делал заметки о пройденном пути и отдыхал в лёгкой медитации. Сун Лань последовал примеру своего спутника, когда тот со счастливой улыбкой на устах вернулся из купальни. — Цзычэнь, так прекрасно совершить омовение после долгого пути! Я бы попросил принести нам чай чуть попозже, когда ты вернёшься. Думаю, чай из горных трав будет замечательным завершением вечера. — Да, разумеется, — согласился Сун Лань, собирая принадлежности для омовения. Он чувствовал необходимость смыть с себя усталость. А что, как ни горячая вода после долгого пути по морозу, могло бы этому так прекрасно посодействовать? После омовения Сун Лань вернулся во временное пристанище, где в это время его должен был ожидать Сяо Синчэнь. Неслышно отодвинув в сторону лёгкую дверь, он вошёл в комнату и тут же буквально прирос ногами к полу. Его взгляду открылась картина, потрясшая заклинателя до глубины души. Сяо Синчэнь, одетый в одни лишь лунные лучи, стоял у окна спиной ко входной двери. Он не услышал, что Сун Лань уже возвратился, а потому даже не обернулся к вошедшему. Синчэнь расчесывал влажные волосы резным деревянным гребнем. Жгучие чёрные пряди, освобождённые от прически, ниспадали до самого пояса, щекотали кончиками мягкие округлые ягодицы заклинателя. Лунный свет, будто стесняясь, выхватывал из полумрака его стройный, почти хрупкий силуэт. Белые лучи полной луны переплетались с угольно-черными прядями Сяо Синчэня, создавая потрясающий взгляд контраст. Эта хрупкость Сяо Синчэня была весьма обманчива. Слабым и нежным его мог посчитать лишь тот, кто не видел его ни разу в сражении. Сун Лань никогда не обманывался на его счёт. Ни разу со дня их первой встречи. Сяо Синчэнь перекинул волосы вперёд, открывая взору Сун Ланя свою спину. Под бледной кожей, почти такой же прозрачной, как лунный свет, перекатывались натренированные мышцы. Волосы целиком скрыли лицо Синчэня, превратив его в обнажённого призрака. Невинного и непорочного, а потому столь притягательного. У Сун Ланя заходилось сердце и замирало дыхание от наблюдения за кем-то столь прекрасным. От желания прикоснуться к этой красоте он сжал ладони в кулаки. Наблюдать, не прикасаясь, было невыносимо. А отвернуться — выше его сил. Сяо Синчэнь был словно весь соткан из этого лунного сияния и чёрных переливов волос. Сун Лань представлял себе, какая на ощупь его кожа, каково это — иметь возможность прикоснуться к ней, провести пальцами вдоль линии позвонков от шеи, спускаясь всё ниже и ниже. При одной только мысли об этом, у него тянуло в паху, он с нажимом надавливал дрожащей рукой на своё естество в бесполезной попытке унять разгорающееся вожделение. Желание, перемешанное с восхищением, буквально прожигало его насквозь. Всё это казалось совершенно недостойным. Словно Сун Лань желал осквернить святыню. Сяо Синчэнь встряхнул копной волос и закинул их за спину, слегка изогнувшись в пояснице. Он поднял лицо вверх, проводя зубцами гребня по зачёсанным назад прядям. Лунный свет омыл его лицо прозрачными серебристыми лучами. Теперь волосы спускались так низко, что закрывали ягодицы. Сун Лань рвано выдохнул, наблюдая за изящными руками, перечерченными ярко выделяющимися венами. Он многое бы отдал за возможность прикоснуться губами к рукам Синчэня хотя бы раз. Словно зачарованный, он не мог отвести взгляда ни на мгновение. Каждое движение Сяо Синчэня заставляло скручиваться в узел нечто глубоко внутри Сун Ланя и рассыпало по телу дрожь. Он заставил себя сделать один единственный неслышный шаг. А потом — в пару шагов приблизился к Синчэню и крепко обвил его талию руками, прижавшись сзади. Он более не смог выносить этого зрелища. Он дрожал, сжимая Синчэня в крепких объятиях. Словно ожидал подобного прикосновения, Сяо Синчэнь даже не вздрогнул, когда Сун Лань прижался к его спине. Он оставил на подоконнике гребень, положил руки поверх запястий Сун Ланя и мягко провёл вверх и вниз, будто успокаивая. — Цзычэнь, ты вернулся раньше, чем я думал. И я рад. Сяо Синчэнь развернулся в кольце его рук, оказавшись вдруг со спутником лицом к лицу. Он отвёл за ухо непослушные выпавшие пряди волос Сун Ланя и прикоснулся пальцем к его губам. Сун Лань тут же вобрал ласкающий его палец в рот и облизнул. Синчэнь казался хрупким и тонким в его объятиях, точно ивовая ветвь. Вновь обманчиво. Если бы заклинатель не желал этих прикосновений, Сун Лань давно бы оказался лежащим на земле. В рукопашной Сяо Синчэнь почти всегда брал над ним верх. А потом звонко смеялся, усевшись на поверженного противника. Сун Лань первым сократил между ними расстояние, потеряв себя в новых непривычных ощущениях. Их губы соприкоснулись впервые в невинном поцелуе. Обнажённый Сяо Синчэнь трепетно прижимался к Сун Ланю, облачённому лишь в чёрные ночные одежды. Тонкий шёлк позволял прекрасно ощущать тепло чужого тела. И ткань отчаянно мешала. Словно прочитав его мысли, Сяо Синчэнь чуть отстранился и дёрнул за ленту, стягивающую ханьфу на поясе. Ткань тут же разошлась в стороны, открыв взору Синчэня обнажённое тело Сун Ланя. Он положил руки на плечи спутника и осторожно провёл ладонями до локтей. Чёрная ткань стекла вниз, сложившись волнами у его ног. Их взгляды встретились. Смотря в глаза Сун Ланя, Сяо Синчэнь словно тонул в беспроглядной осенней ночи. А Сун Лань ощущал, как ласкает его серый с золотыми проблесками взор Сяо Синчэня, подобный вечернему небу в россыпи звёзд. Сун Лань притянул Синчэня в объятия. Прохладная светлая кожа соприкоснулась с горячей смуглой. Никогда прежде в своей жизни Сун Лань не желал так к кому-то прикасаться, как сейчас всем телом к своему спутнику. Их губы вновь соприкоснулись в поцелуе. В этот раз — более смелом, исследующем, глубоком. Их дыхание переплелось. Сун Лань словно пил прохладный лунный свет с уст Сяо Синчэня. А Синчэнь вдыхал небывалое тепло. Настолько близко, как никогда прежде, они прижимались друг к другу, боясь отстраниться даже на мгновение, даже на цунь. И только Луна, словно смущаясь, подглядывала за ними через большое круглое окно. Сун Лань разорвал поцелуй, склонился к уху спутника и шепнул: — Синчэнь, это постыдно признавать, но никого в этом мире я не желал и не любил так, как тебя. Сяо Синчэнь улыбнулся этим словам. — Разве это может быть постыдным? Я не думаю, что желать и любить — постыдно. Я последую за тобой, Цзычэнь, по любой дороге. Когда-то давно я говорил тебе эти слова. Ты ведь не забыл… И я от них не откажусь. — Я всё помню, Синчэнь. Всё, до единого слова. Он поцеловал Сяо Синчэня в шею и стал медленно спускаться вниз, выцеловывая каждый цунь его кожи. Он вёл дорожку прикосновений губ вниз, пока эта дорожка не привела его к напряжённой плоти. Сун Лань стоял на коленях и без тени сомнения разглядывал Синчэня снизу вверх, восхищаясь тем, что он видел. Щёки Синчэня зарделись от смущения. Он ахнул и положил кисть Сун Ланю на плечо, безмолвно прося подняться. Но у заклинателя были другие планы. Он нежно прикоснулся губами к влажной горячей головке, слизывая выступившую прозрачную каплю. Синчэнь дёрнулся всем телом. — Цзычэнь, ах… что ты… зачем ты… — он закусил палец от смущения. Сун Лань нашёл этот жест очаровательным. Он совершенно не был искушён в плотских утехах и действовал скорее интуитивно. Так, как подсказывало ему сердце и разливавшееся внутри постыдное телесное желание. Он отчаянно желал Синчэня и получал такое же желание в ответ. Прохладная кожа его спутника, обласканная лунным светом, казалась прозрачной. Только венки ярко выделялись на изящно очерченном члене. Сун Лань глубоко вдохнул и ощутил едва-слышную морозную нотку, которой был окутан Сяо Синчэнь. А потом вновь дотронулся языком до его плоти, в этот раз более смело. Он положил горячую кисть на основание члена и стал поигрывать языком, лаская головку, раздразнивая и без того возбуждённого спутника. Синчэнь, которому прежде такие ласки были неведомы, дрожал всем телом, и, казалось, даже прокусил палец до крови. Но совершенно пропустил мимо себя боль, растворяясь в палитре новых ощущений. Вскоре Сун Лань заметил, как дрожат колени Сяо Синчэня, будто заклинатель вот-вот — и потеряет равновесие. Он встал и подхватил спутника на руки. Потеряв опору, Сяо Синчэнь охнул и обвил руками шею Сун Ланя, пока тот нёс его к ложу. — Синчэнь, как ты? — спросил он шёпотом, укладывая спутника на прохладные свежие простыни. Чёрные волосы Синчэня разводами разметались по постели. — Я словно на небесах, Цзычэнь. Это так прекрасно, что я не могу подобрать слов. Пожалуйста, будь со мной. Будь во мне. Последнюю фразу он прошептал Сун Ланю в самые губы. Сяо Синчэнь не позволил Сун Ланю отстраниться и прижал к себе, соединяясь в новом поцелуе. Он глубоко вдохнул аромат, которым был окутан Сун Лань. Словно к древесной тёплой ноте были примешаны сандал и мускус. Открывать друг друга заново, так, как не учили ни в одном из даосских храмов, было чуждо, волнительно, захватывающе. Их жизнь — всегда движение, всегда — Путь Небес. И этот Путь Небес Сяо Синчэнь теперь разделял с Сун Ланем. Сун Лань действовал по наитию. Он протянул руку и достал из мешочка Цянькунь маленький глиняный бутылёк с масляной заживляющей мазью. Он понимал, что вторгаться в нежное нутро сходу не стоило, как бы не сгорали они оба от страсти и желания в этот час. Всегда и всюду важна размеренность. Сун Лань откинул крышечку с бутылька и умаслил пальцы в вязкой жидкости. Он осторожно прикоснулся к плотно сжатым мышцам в ложбинке меж ягодиц Сяо Синчэня. Заклинатель громко выдохнул в ответ на это прикосновение, и Сун Лань испил этот выдох с его губ. — Синчэнь, пожалуйста, расслабься. Позволь мне вести тебя за собой. Синчэнь кивнул ему в ответ. Он сел меж разведённых ног Сяо Синчэня. Одной рукой Сун Лань огладил напряжённую плоть Синчэня отвлекая партнёра от возможных неприятных ощущений. И в тот же момент плавно ввёл внутрь умасленный палец. Сяо Синчэнь дёрнулся и зажмурился от непривычных ощущений. Но в то же мгновение попросил Сун Ланя не останавливаться и продолжать. Сун Лань поймал единый ритм ласк и проникающих движений. Вскоре он почувствовал, как расслабились мышцы Сяо Синчэня под его ласками и ввёл второй палец, срывая ещё один рваный вздох с губ спутника. Синчэнь закрыл лицо ладонями, издавая приглушенные постанывания. Смущение, переплетённое с небывалым возбуждением, поглотило его. — Цзычэнь, пожалуйста, не жалей меня. Иди ко мне, — он протянул руки, прося новых объятий. Сун Лань высвободил пальцы и умаслил свою затвердевшую плоть. Холодные лунные лучи упали на лицо Сяо Синчэня, превращая заклинателя в сияющее божество, сотканное из червлёного серебра. Сун Лань накрыл собой Сяо Синчэня, даря ещё один, неизвестно какой по счёту, нежный глубокий поцелуй. Их языки сплелись в изящной затейливой игре прикосновений и ласк. Заклинатели разделяли дыхание друг друга, и уже было сложно сказать, где — один, а где — другой. Сун Лань прикоснулся влажной разгорячённой головкой к размягчённым податливым мышцам Синчэня и осторожно толкнулся внутрь, не разрывая поцелуя. Синчэнь широко раскрыл глаза, переживая непривычную острую боль, и охнул прямо в губы спутнику. — Всё хорошо, мой Синчэнь, всё хорошо. — Шептал Сун Лань поглаживая спутника по ровным смоляным волосам. А потом толкнулся ещё чуть глубже, снова срывая полустон-полувздох. Синчэнь горел изнутри от непривычного ощущения твёрдой плоти в нежном нутре. Но более ждать он не пожелал. Он переплёл лодыжки за ягодицами Сун Ланя, и, собрав все силы, прижал его к себе, позволяя напряжённому члену скользнуть внутрь до самого основания. — Синчэнь, Синчэнь, Синчэнь… Дыши, — шептал спутник ему в губы, ощущая, как плотно обхватывают мышцы его член, в то время как сам Синчэнь затаил дыхание. Внутри Сяо Синчэнь оказался неожиданно горячим. Сун Лань словно вплавлялся в него с каждым мгновением. — Теперь ты мой, Цзычэнь. Навсегда, — дрожа всем телом, сказал Сяо Синчэнь, пережидая резкую боль. — Я всегда был твоим, Сяо Синчэнь, мой лунный свет. Он поймал момент, когда дрожь в теле спутника понемногу унялась, и начал двигаться. Сначала — со всей осторожностью, внимательно, самим сердцем слушая дыхание Сяо Синчэня. Чуть позже он взял удобный для них обоих ритм из неглубоких частых толчков. Синчэнь прижимался к нему очень близко, ловя каждый его вдох и каждый взгляд. В какой-то момент Синчэня словно прошило вспышкой удовольствия изнутри. Он прогнулся в спине и громко выстонал имя Сун Ланя, умоляя продолжать движения, и выпустил его из объятий. Цзычэнь сменил угол входа и толчки стали более размеренными и глубокими, каждый из них попадал в нужную точку, рассыпая звёзды под смеженными веками Сяо Сиянчэня. Сун Лань обхватил кистью сочащуюся головку члена Сяо Синчэня и надавил на самую серединку, одновременно с этим поглаживая уздечку. В тот же момент Синчэнь излился прямо ему в ладонь, издав непривычно громкий стон. И стон этот прозвенел в тишине комнаты, распугивая притаившиеся тени. Через несколько минут движения Сун Ланя стали сбивчивыми, и он сорвался вслед за своим спутником, изливаясь глубоко в его нутро. Сун Лань выскользнул из тела Синчэня и лёг рядом, притянув едва дышащего спутника к себе. Он гладил его по волосам и осыпал десятками мельчайших поцелуев его лицо, губы и смеженные веки. Вскоре Сяо Синчэнь открыл глаза и посмотрел на Сун Ланя, в тёмном взгляде которого читались небывалая безудержная нежность, благодарность и множество невысказанных слов и чувств. — Цзычэнь, я хочу, чтобы теперь все ночи были нашими, — сказал Синчэнь, проводя ослабевшей рукой по его лицу и рукам. Сун Лань поцеловал его ладонь и шепнул: — Будут.