Неужели это случилось?

Чес не мог усидеть на месте и вот уже минут десять мерял шагами узкую комнатушку своего трейлера. Хотелось закричать или пнуть что-нибудь посильнее, вымещая на мебели свою злость, но мужчина не мог этого сделать: совсем рядом, на диване, тихо посапывал подросток. Подросток, которого он только что разложил прямо на этом диване! Подросток, у которого на груди и бёдрах до сих пор были заметны следы недавних укусов и мокрых поцелуев. Подросток, который расцарапал Чесу всю спину, оглушая стонами и распутно выгибаясь.. — Черт! Черт! Черт! — остервенело шипел шатен. — Как? Как это произошло?

***

А начиналось все невинно: Ди порой заходил в гости послушать как играет Чес, глянуть кинцо, которое запретили родители, а то и просто выпить пива и послушать чужую болтовню. Выросшему, но так и не повзрослевшему Чесу было комфортно в компании подростка. Тем более, что тот очень напоминал своего отца в молодости, как внешне, так и характером. Порой Чесу казалось, что он вернулся на двадцать лет назад, в то время, когда он только поступил в консерваторию и познакомился с Глэмом. И все же Ди был другим: особенно бросалось в глаза отсутствие той «правильности», что сидела у Глэма глубоко в подкорке, когда они только начали общаться. Казалось, что и Ди не смущал ни возраст Чеса ни то, что тот друг, в первую очередь, его отца: в компании шатена подросток спокойно делал то немногое, что запрещали даже его родители. Общение продолжалось.

***

Когда они впервые поцеловались, Чес даже не понял, что произошло: Ди просто потянулся к его губам, притягивая мужчину за шею, смазано чмокнул, а потом также быстро отстранился. Чес, пьющий чуть ли не с детства, никогда не пьянел, но в тот вечер испытал что-то похожее на давно позабытое действие алкоголя (вот только виной было явно не содержимое стакана). А вот был ли пьян Ди, Чес не знал, хотя по тому, как быстро тот сделал вид, что ничего не произошло, не увидев ответной реакции, сказал бы, что нет. По крайней мере не настолько, чтобы ничего не помнить наутро.

***

После того раза Ди не появлялся неделю, а в глазах подростка поселилась грусть. Когда же тот постучался в дверь трейлера снова, Чес сделал вид, что ничего и не было, чтобы не смущать Ди. Тем более, что тогда шатен действительно не придавал этому особого значения. «Ну было и было. Мало ли, что ребёнку в голову взбрело?» — думал Чес, вспоминая, как сам куролесил в молодости. Вот только этот поцелуй был не последним.

***

Что двигало Ди, Чес не знал, да и не хотел знать. У себя шатен просто позволял подростку расслабиться и делать все, что тот захочет. Чеса все устраивало: поздние визиты, посиделки, поцелуи.. Наверное, это и отличало Чеса от других взрослых: он помнил каково быть подростком, хотя многие считали это недостатком в его почти полные сорок лет. Их было много, настоящих поцелуев. Долгих, страстных, напористых, с привкусом сигарет, дешевого алкоголя и мятной жвачки. Чес не заметил как и когда это стало необходимостью. Не заметил и как он сам начал тянуться к губам Ди, если тот медлил. Но когда, спустя пару месяцев, поймал себя на том, что сидя в гостях у Глэма, смотрит только на Ди, желая коснуться его волос, что уж там говорить о губах, заправить за ухо непослушную прядку, сжать его руку в своей ладони, просто обнять, притягивая ближе и держать, держать не отпуская, Чес понял, что влип. Конкретно так влип.

***

Чес не планировал влюбляться. И уж тем более он не планировал влюбляться в сына лучшего друга, но любовь не собиралась спрашивать разрешения, жарким огнём распаляясь в груди. Порой из-за этого ему хотелось оградиться от всего мира, заперевшись в своём фургончике, но он не мог. Не мог себе позволить не видеться с Ди, потому впускал его каждый раз, едва тот появлялся у порога, даже если на дворе была глубокая ночь.

***

А поцелуи тем временем пьянили все больше, оставляя после себя лёгкое головокружение. С каждым разом отрываться было сложнее, но Чес продолжал пытать себя, подпуская Ди все ближе и ближе. Несмотря на жар, расползающийся по телу при виде парня, Чес был уверен, что в случае чего, сумеет нажать на тормоза. Да и Ди всегда держал голову холодной, не заходя дальше простых поцелуев. Всегда, но не сегодня.. Сегодня Ди буквально ворвался к Чесу, с ходу толкая того на диван и садясь сверху. Губы слились в поцелуе, руки изучали тела друг друга, норовя залезть под одежду. Причём Ди не уступал в смелости Чесу. Бешеный напор со стороны подростка и первый хриплый стон, сорвавшийся с его губ  окончательно снесли мужчине крышу, и тот уже не смог остановиться.

***

Сильные руки до боли сжимали стройное тело, периодически оглаживая бедра, спину и выпирающие ключицы, горячие губы оставляли отметинны на груди и плечах, стараясь не залезать выше, чтобы Ди потом не пришлось ходить в водолазках (хотя один раз Чес все же не удержался и оставил на шее один засос, точно зная, что его можно будет прикрыть чокером). Он старался быть аккуратным, чтобы не причинить боль. И хотя стоны, с каждым разом становившиеся все громче, говорили о том, что первая близость приносит подростку не только дискомфорт, мужчина чувствовал себя виноватым. Хотя бы за то, что они ни разу так и не поговорили. Но Ди снова молчал, просто завалившись спать после душа, как будто произошедшее ничего не значило, как будто можно просто так прийти к любому, перепихнуться, а потом сделать вид, что ничего не было. Чес негодовал, хотя понимал, что и сам был хорош: порой его попытки сдержать себя больше походили на приступы равнодушия. Разве с таким человеком кто-нибудь заговорит о чувствах? Тем более молчаливый Ди, привыкший скрывать свои эмоции. И теперь боль от осознания собственной вины и того, что он, несмотря на близкие отношения, не сумел найти правильный подход к подростку, стремительно накатывала, накрывая Чеса с головой. Запоздало шатен пришёл к выводу, который должен был сделать уже давно: даже если после этой ночи Ди сможет и дальше молчать, не сможет сам Чес, а значит они наконец поговорят. Но это будет завтра, а пока пусть Ди отдыхает.

***

Чес остановился и посмотрел на диван, на котором спал подросток. Подросток, который был сыном лучшего друга и, тем кого Чес не должен был любить, но любил. Любил слишком сильно, чтобы отпустить.