Охотники на ведьм

      Драко и Лаванда ещё недолго переговаривались, прежде чем оба растянулись на диванах и тут же уснули. Из их рассказов Гермиона поняла, что в доме имеются магические вещи, но нет ни одной, которая помогла бы им бежать. Из кранов на кухне и в обеих ванных комнатах текла вода, которая, если верить нюху Лаванды, вполне пригодна, чтобы помыться. Люстры и светильники горели, хотя линий электропередач возле дома не было. Может быть, есть что-то ещё волшебное…       Для начала следовало бы вычистить хотя бы одну из ванных, погребённых под слоем грибка, плесени и слизистой грязи. Им придётся убраться и делать это предстоит лишь двумя швабрами, одним ведром да старенькой обыкновенной метлой.       Гермиона не помнила, как долго лежала и прислушивалась то к ровному дыханию товарищей, то к сквознякам, гулявшим по всему дому, с замиранием сердца ожидая услышать скрип половиц под ногами Скабиора. Она была уверена, что он явится, чтобы закончить начатое, но ветер всё выл, внося в комнату пряные ароматы трав; где-то на верхних этажах копошились крысы, а во дворе скрежетала ржавая цепь, на которой висело колодезное ведро. Возле заросшего сада Драко и Лаванда обнаружили поросший мхом огромный пень, оставшийся от поистине огромного дерева, которое когда-то произрастало у дома. Теперь не было ни дуба, ни сада, ни хозяев. Подозрительных звуков не раздавалось, и Гермиона провалилась в сон.       Проснулась она от голоса, произносившего заклинание, показавшегося смутно знакомым. Гермиона вяло подумала, что ничего хорошего этот набор слов обычно не приносит, как вдруг сверху обрушился ледяной ливень.       С криками она, Драко и Лаванда вскочили со своих мест, едва не захлебнувшись и мгновенно промокнув до нитки. - Фините Инкантатем! – донёсся сквозь звук дождя голос того же человека, который и сотворил его. Ливень исчез, а Скабиор не мог прекратить хихикать. - Утренний душ! – провозгласил он, будучи в восторге от своей выходки. Трое волшебников вперили в него полные ненависти взгляды. - Отличная идея. Ещё пара таких побудок, и я сдохну от инфаркта, - Драко снял левый ботинок, и из него тут же полилась вода. - Тогда ты быстрее отмучаешься, и я с удовольствием заменю тебя новым нытиком. Но пока вы все живы, - тон Скабиора мигом стал серьёзным, и даже у рассерженной Лаванды пропало желание начать дерзить. – Поэтому будете меня слушать.       Он прошёл по мокрому полу к одному из кресел, в которых прошлым вечером сидели Лаванда и Драко, играя в покер. Остановившись, Скабиор взмахнул палочкой, и комната наполнилась душным испарением. Гермиона закашлялась, едва отыскав единственное целое окно. С трудом она нашарила щеколду, и рама со скрипом откинулась назад. В комнату хлынул свежий воздух. Через пару минут испарение исчезло, а гостиная оказалась абсолютно сухой, как и их одежда.       Не веря своим глазам, Гермиона дотронулась до рваного платья, а потом – с затаённой тревогой посмотрела на Драко. Тот лишь обречённо вздохнул, признавая, что их надзиратель обладает отличными волшебными умениями. - Итак, - Скабиор уже сидел в кресле, закинув ноги на подлокотник. – Эй, а ну встань! Я не предложил вам садиться! - Да пожалуйста, - Лаванда нехотя поднялась с дивана. - Я выдернул вас троих из лагеря, чтобы вы послужили исполнению одной непростой, но очень интересной задачки. - Прибрать этот клоповник? - Если ещё раз меня перебьёшь, то я превращу тебя в слизняка и до вечера брошу барахтаться в склизкой ванной, - Скабиор ни разу не нарушил своего обещания, поэтому Драко мигом умолк. – Так вот. По моей инициативе и с одобрения Тёмного Лорда был сформирован отряд, состоящий, собственно, из вас. Руководить буду я. Цель нашей дружной команды заключается в поимке и доставке особого рода волшебников со всего мира… Вижу, вам стало куда как интереснее, не правда ли? – он улыбнулся. - Особого рода? – переспросила Лаванда. - Перспективных, я бы сказал. Они не участвовали в Войне, никого не поддерживали, потому что в большинстве своём являются иностранцами. Предпочитают либо вообще не высовываться, чтобы не светить талантами, либо, наоборот, используют их на родине ради поживы. Многие экземпляры слишком ценны, чтобы давать им и дальше спокойно наслаждаться жизнью, а Тёмному Лорду очень пригодились бы специфические дарования. Убеждать примкнуть к себе он умеет – это не наша забота. Мы только доставляем их к нему. Живыми и по возможности невредимыми. И получаем за это… поглаживания по головке. А потом – берём материалы о новом волшебнике, изучаем их и отправляемся в путь снова. Короче говоря, становимся охотниками на ведьм, - тут Гермиона не удержалась от нервного смешка: - Служить Тёмному Лорду путём отлова других волшебников, да ещё и ни в чём неповинных! Ты будешь егерем международного масштаба, а мы – твоей сворой. И ты правда думаешь, что мы с радостью согласимся? - Ваши радости и печали не представляют для меня ровно никакого интереса. Но исполнять мои поручения вы будете. Ты – грязнокровая выскочка, подружка Поттера. В лагере ли, в Министерстве ли, – тебе не жить, а ещё, как я слышал, этот Рыжик очень хочет отомстить за унижение при Крауче и Кэрроу. Помирать тебе явно не хочется. Поэтому придётся поработать. Ты, - он указал на Лаванду. – Не протянешь и месяца, будучи новообращённым оборотнем. Без моих подсказок и советов. А тебя, белая голова, разорвут как предателя обоих режимов, которым ты и являешься. Ме-ерлин, - Скабиор страдальчески поморщился и приложил кончик палочки к своему лбу, точно смертельно устал. – Как же мне надоело вам всё разъяснять. Не думал, что вы такие недалёкие, раз будете препираться. Некуда вам деваться. Будете жить здесь всё время, пока идут наши миссии. Если эксперимент окажется удачным, срок этот окажется очень и очень долгим. Ох, лучше бы вы спросили, почему я именно вас выбрал…       В комнате повисла тишина. Наконец, Гермиона закатила глаза и со вздохом поинтересовалась: - И почему ты именно нас выбрал, скажи на милость? - Тебя, сладенькая, исключительно за твои прекрасные глазёнки, - от его тона по её спине пробежали мурашки. – Ну, и ещё потому что ты самая мозговитая ведьма в своём поколении. А, может, не только в своём. Будешь первой знакомиться с материалами о тех, кого нам предстоит поймать. Тебя – потому что из всех новообращённых ты с самым большим потенциалом при полном отсутствии ума. Пригодишься, - рассудительно говорил Скабиор, пропустив мимо ушей недовольное сопение и тихую брань Лаванды. - А ты, - произнёс он, указав пальцем на Драко, - ты чистокровный волшебник без особых талантов, которым я буду помыкать, как мне вздумается. Какая ирония! - Да уж, просто здорово, - проскрежетал тот, однако Гермиона сильно сомневалась, что Скабиор, с таким тщанием выбравший из всех укушенных Сивым именно Лаванду, взял Драко в свою команду исключительно увеселения ради. - До следующего полнолуния мы никуда не тронемся, потому что Лаванде ещё нужно кое-чему у меня научиться. Однако я оставляю тебе всё, что известно на данный момент о нашей цели. Изучай, миленькая, - в руках Скабиора появилась картонная папка, полная испещрённых записями бумаг. Он протянул её Гермионе, которой хотелось скорее отходить его по голове этой папкой, нежели делать всё, как он скажет. Но руна на шее заставляла подчиниться. - Вот и славно. Пошли. Хочу кое-что тебе показать, - Скабиор ловко соскочил с кресла и расстегнул пару пуговиц высокого воротника потёртой куртки. В глаза Гермионе бросилось какое-то тёмное пятно с левой стороны его шеи. Хватило пары секунд, чтобы понять, что это вытатуированные буквы «ММ», набитые поверх рунического номера, которым награждали всех заключённых Азкабана.       Драко подошёл к Гермионе, стоявшей у окна и взглядом провожающей силуэты Лаванды и Скабиора. - Ты видела? – спросил он. Гермиона кивнула. – Как выслужиться захотел – аж наколол на себе этот дурацкий девиз. Гоблин бы его разодрал, - Малфой сплюнул прямо на пол и хлопнул дверью чёрного хода, ведущего во внутренний двор.       Гермиона со вздохом прошла на кухню и села за стол. Выданная папка насчитывала около семидесяти листов бумаги. Тем не менее, Гермиона не переставала удивляться, листая страницу за страницей, и подолгу вглядывалась в многочисленные снимки, прилагавшиеся к «Делу». - Это что ещё за уродец? – спустя несколько часов Драко вернулся в дом и взял одну из разложенных на столе фотографий. - Положи на место! – рявкнула Гермиона, погружённая в исполнение возложенной на неё миссии. – Если хочешь быть полезным, то принеси мне бумагу и ручек или карандашей! – она прикрикнула на Малфоя так, как если бы вместо него был Гарри или прежний Рон, а сама Гермиона занималась выполнением домашнего задания.       Представив, что речь идёт и вправду о безобидном задании от профессора Макгонагалл, Гермиона заключила сделку со своей совестью. На принесённых Драко листах она начала выписывать особенно важные факты из жизни интересующего их волшебника.       К концу вечера рядом с папкой выросла ещё одна стопка бумаги, исписанная ровным почерком Гермионы. - Он ушёл, - объявила запыхавшаяся румяная Лаванда, вбежав на кухню. - Какое несчастье! Давай догоним и вернём, - деланно расстроился Драко. - Вернётся перед полнолунием. Оказывается, оборотень может учуять запах за несколько десятков миль, а Скабиор – за несколько сотен! – воодушевлённо начала она. – Он иногда будет приходить и учить меня. Сегодня почти получилось разобраться в ароматах всех трав, что растут в пределах барьера! Никогда бы не подумала, что существует столько разновидностей запаха вереска и… о! Пирог с почками давай, - скомандовала Лаванда холодильнику. Выудив оттуда тарелку, она села за стол рядом с Драко и продолжила в красках описывать прошедшую тренировку, предвосхищая будущие.       Несмотря на постоянное чувство голода, Гермиона едва ли могла заставить себя съесть небольшой кусочек лимонного пирога. За весь день Скабиор не сделал никаких намёков о произошедшем накануне, если не считать его словесных замечаний. Он опять играл с ней, как кошка с мышью. - Ты так и не скажешь, кого мы ловим? – поинтересовалась Лаванда. - Леона Хоффмана, - не отрываясь от переписывания очередного полезного сведения, Гермиона передала ей фотокарточку. На ней был изображён юноша не старше двадцати трёх-двадцати пяти лет. Высокого роста, хорошо сложен. Одет в ярко-оранжевый деловой костюм с нежно-розовой рубашкой. Он сидел в дорогом кожаном кресле, закинув ногу на ногу так, чтобы смотрящему были видны красные ботинки из явно эксклюзивных материалов.       На гладко выбритом, слегка смуглом лице застыло самодовольное выражение непоколебимой уверенности в собственном могуществе. Покачивая ногой, Леон улыбался и подмигивал зрителю, а после – нарочито небрежным движением проводил рукой по сияющей гриве золотых волос, остриженных чуть выше плеч. - Мерлинова борода, кто же его так разодел? – расхохотался Драко. - Он сам, - отозвалась Гермиона. - Ну, понятно, я имел в виду… - Я знаю, что ты хотел сказать. И отвечаю тебе снова: всё, что на нём надето, сделал он лично. Леон Хоффман – модельер. - Поэтому он так воняет? – спросила Лаванда. Гермиона и Драко одновременно повернули головы в её сторону. Держа снимок кончиками пальцев, Лаванда поднесла его к носу и сделала глубокий вдох. Такими повадками она напомнила Гермионе о Скабиоре. - Я не могу понять, как это происходит. Чую запах бумаги и проявителя… очень резкий, - она даже потёрла нос. – Но от этого дурачка чем только не разит. И драконом, и единорогом. И… Кровью, - Лаванда с шумом втянула воздух. – Он убивал ради того, чтобы получить всё, что имеет. - Как и все, - Драко пожал плечами, но Гермиона внимательно смотрела на Лаванду. Наконец, губы её тронула довольная улыбка: - Это очень тонкие замечания. Ты молодец. Скабиор был неправ, когда сказал лишь о некоторых твоих достоинствах, Лаванда, - в ответ на похвалу она очаровательно покраснела, как делала когда-то во время учёбы. – Леон Хоффман помимо прочего, можно сказать, торговец оружием более совершенным, чем многие заклятия и известные нам зелья. - Вот этот дурачок?! – выхватив из общей кипы снимок, Драко недоумённо посмотрел на фотографию, где Леон чинно намахивал с подиума, вокруг которого столпились восхищённые зрители. На сей раз он был одет в рубиново-красный костюм, расшитый алыми кристаллами. - Это, чтоб ты знал, слёзы феникса в сочетании с порошком «Амортенцио». Блестит, завораживает, влюбляет и заставляет покупать всю ерунду, которую «этот дурачок» придумывает. Он потрясающий алхимик и зельевар. Судя по всему, господин Хоффман работает один. Это значит, что он очень умён, хитёр и так просто не пойдёт за четвёркой каких-то там англичан. Трое из которых клеймены. - И одна из этих троих – изрядно потрёпана, - Лаванда коснулась шрамов, оставленных укусами Сивого. - Тёмный Лорд хочет новый гардероб? – хмыкнул Драко, презрительно бросив снимок на стол. Поймав недовольный взгляд Гермионы, Лаванда подняла фотокарточку и положила на место. - Тёмному Лорду пригодятся его умения. Маглам Леон продаёт обычную одежду безо всяческих секретов. Он лишь заставляет их покупать. С волшебниками же всё иначе. Но я просмотрела лишь некоторые материалы и не готова дать полный отчёт. - Может быть, я смогу быть полезной? Дай снимки его последней коллекции: я учуяла на нём драконьи ботинки с пряжкой из хризопраза. Профессор Трелони на уроках говорила, что этот камень при правильной зарядке приносит владельцу успех и власть. Вон какой он тут важный сидит. Прямо король! – Лаванда щёлкнула пальцем по лицу Леона, махавшего с цветного снимка. - Отлично. Значит, ты у нас – мозги. Ты – неотразимый оборотень. А мне что делать? – Драко закипал, как поставленный на плиту чайник. - Может быть, тебе убраться в доме… - её последние слова утонули в его ругательствах: - Да ты что, совсем ополоумела, клятая грязнокровка?! Мне – уборщиком?! - Я не говорила убо… - но он так разозлился, что уже не слушал. Мгновение, и Драко оказался возле Гермионы, дав такую пощёчину, что она свалилась на пол. Малфой отбросил хлипкий стул и хотел было продолжить, как Лаванда сорвалась с места.       Гермиона увидела его ноги, описывающие полукруг на фоне пожелтелого потолка с зажжённой люстрой. Потом раздался глухой удар и обеденный стол, как тонущий корабль, давший смертельного крена, начал заваливаться на бок. Ближняя к Гермионе ножка подломилась внутрь, противоположная – наружу, две другие поехали по грязному полу, рассыпая гнилые щепки и роняя крышку вместе с прелой скатертью, листами бумаги, газетными вырезками и фотографиями. А сверху, огласив весь дом грохотом, приземлился сам Драко.       Лаванде потребовалась пара секунд, чтобы вскочить, схватить его за ворот форменной рубашки лагеря, приподнять и зашвырнуть на стол, который не выдержал такого сокрушительного испытания.       Убрав руки от лица, Гермиона в ужасе разглядела перед собой лишь груду острых щепок и хаотично разбросанные листы, поверх которых лежал бесчувственный Малфой. Над ним стояла Лаванда, в чьих глазах плескалось изумление и страх перед собственной природой. - Я просто… хотела, чтобы он не смел тебя больше бить, - промямлила она, делая небольшие шажки в сторону. - Что ж… Думаю, ты выразилась предельно ясно, - Гермиона встала и вытащила из волос несколько щепок. - Он умер?! – в ужасе спросила Лаванда, шарахнувшись в сторону холодильника. Гермиона склонилась над Драко. Тот дышал и, по всей видимости, был лишь оглушён падением. Легко отделался: отовсюду торчали щепки, некоторые и которых вполне могли проткнуть его, как бабочку, но чудом не задели. - Надо перетащить его на диван. Помоги мн… - она не договорила, как Лаванда ловко подхватила Малфоя подмышки и потащила в сторону гостиной, словно тот был мешком морковки. Гермиона нагнала их уже в коридоре, взяв Драко за щиколотки. Вместе они уложили его на софу и привели в чувство, полив лицо холодной водой. - Не делай так больше никогда, - нравоучительно заявила Лаванда, когда он окончательно пришёл в себя. - Тебя это тоже касается, - вяло пробурчал он. – И тебя! – уже более гневно рявкнул Драко в сторону Гермионы. – Не выводи меня дурацкими формулировками! Я и сам знаю, что надо убраться в доме! Но ты не хуже меня помнишь, что я тоже хороший волшебник! - Твоя чистокровная гордыня едва не свела тебя в могилу в самом начале нашего предприятия! Я всё прекрасно знаю, но пока ты помочь ничем не можешь. Сделай доброе дело – приведи в порядок, что сумеешь. Конечно же, я всё расскажу вам обоим, когда закончу. Потому что мы одна команда. И… - Гермиона понизила голос. – И только вместе сможем улизнуть от него при случае. Сперва надо сладить с этой дрянью у нас на шее. А потом – посмотрим. Нам нельзя ссориться, поэтому Лаванда обещает больше не драться. - Обещаю, - протянула она. - Я обещаю… не быть занудой, - не без труда выговорила Гермиона. – А ты – обещай умерить свой слизеринский снобизм! И перестать звать меня грязнокровкой: я тоже могу на тебя обзываться. К чему только это приведёт? Обещаешь? Драко! - Обещаю! – гаркнул он ей в лицо, приподнявшись на софе. - Вот и прекрасно. Теперь весь мой дневной труд уничтожен, поэтому предлагаю завтра при дневном свете приступить к разбору завалов. Под трухой, что осталась от стола, лежат все необходимые нам материалы. Без них я не могу продолжить изучение информации. - Да мне, в принципе, без разницы, есть дневной свет или нет, - скромно заметила Лаванда. Драко опять попытался начать препираться, но Гермиона решительно заявила, что никто на ночь глядя не будет затеваться с уборкой, поэтому все дела перекладываются на следующий день.       Они вновь устроились спать на неудобных диванах, договорившись в ближайшее время привести в порядок хотя бы одну из спален.

***

      Начиная с утра и до глубокого вечера им пришлось убираться, хотя Гермиона иногда отрывалась на чтение материалов. Но втроём они справлялись быстрее. Слушать крысиную возню и чувствовать, как ночами по телу бегают препротивные букашки, всем надоело, поэтому даже Драко умерил свой пыл.       Преодолев гадливость, они вычистили-таки ванную первого этажа. В одной из комнат, что служила чем-то вроде кладовой, Лаванда нашла шторы. Драко нашёл несколько крысиных нор и заколотил их, как сумел, найденными в той же кладовой дощечками и гвоздями. Лаванде стало его жаль, поэтому она сама обработала ушибленный палец и вслух понадеялась, что эти меры заставят крыс отступить хотя бы на время.       На следующий день они занялись спальнями, но из всех кроватей в приличном состоянии оказались только три: одна двуспальная и две односпальные. Остальные либо прогнили, либо служили обиталищем крыс, червей и даже улиток. С визгом Лаванда умчалась от склизких слизняков, словно это не она пару дней назад едва не убила Драко неосторожным движением. Тот только ругался ей вслед и сам принимался за отлов животных.       Гермиона старалась помогать ему, заработав многочисленные ушибы и царапины во время разбора завалов, а также – аллергию на старое мыло во время стирки. Она не жаловалась, но почти постоянно чувствовала постороннее присутствие. Ощущение чьих-то глаз, вглядывающихся в спину, не покидало её ни днём, ни ночью. Но ближе к вечеру первого дня уборки, Гермиона увидела тёмный силуэт на вершине дальнего склона. От того, что подозрения её подтвердились, и Скабиор действительно неусыпно за ними наблюдает, она испытала странное облегчение. По крайней мере, ей не мерещилось.       Спустя три с половиной дня уборка была окончена, а дом превратился в некое подобие места, приемлемого для житья. Запах сырости наконец-то исчез, на окнах появились занавески, все ковры были выбиты и вычищены от пыли и пятен, а двери – вновь висели на смазанных петлях. Три целые кровати они разнесли по трём комнатам, выбрав себе спальни. В мансарде отыскался крепкий стол, который вполне мог послужить обеденным, но сперва его пришлось разобрать, а потом снова собрать уже на первом этаже – лестницы были слишком узкими, чтобы тащить по ним стол целиком. Возмущению Драко не было предела, но Гермиона старалась задобрить его, как только могла. В конечном итоге она поняла, что Малфой в сто раз капризнее Рона, который вымотал ей все нервы, когда они, будучи в бегах, испытывали трудности с пищей и прочие лишения. И в то же время, Драко делал всё, что от него требовалось. Следовало лишь перетерпеть стотысячное заявление об унижении чести и достоинства чистокровного волшебника, которого заставляют творить разные непотребства.       Самой радостной находкой оказалась новая одежда. Она лежала в коробках почти под потолком в дальнем углу мансарды, который по счастливому стечению обстоятельств остался сухим: дожди и талый снег не коснулись его. - Вполне магловское, - протянула Гермиона, рассматривая брюки и бежевый свитер. – В конце шестидесятых такое носили. - Жаль, что сейчас это не модно, но мне плевать! – Лаванда была очень довольна, кружась с прижатым к груди светло-желтым укороченным платьем. Драко тоже с удовольствием сжёг форму лагеря, хотя найденные серая футболка и явно потрёпанные джинсы ему не совсем приглянулись. Гермиона заворожённо смотрела, как её надорванное тёмно-бурое платье корчилось в огне костра на заднем дворе. - Вот интересно, откуда же здесь электричество? – Лаванда дёргала за цепочку абажура, глядя на мигание света. - А вода в кране? А еда в холодильнике? – Драко устало опустился на диван. С самого утра они то просушивали подушки, то полоскали одеяла, чтобы затем просушить, снова прополоскать, проветрить на ветру и только потом – застелить кровати. Та же участь постигла все ковры, шторы и тюль, простыни, наволочки и пододеяльники. - Теперь хотя бы видно, что творится вокруг, - Гермиона удовлетворённо посмотрела сквозь вымытые стёкла, окидывая взглядом бескрайние вересковые пустоши. Те окна, стёкла в которых были выбиты, прикрывали занавески из плотной ткани изумрудного цвета, утяжелённые кремовой вышивкой. - Странно, что часть вещей просто брошена, а часть – заботливо рассована по кладовке. Сначала я думала, что хозяева просто в панике сбежали. А теперь не уверена. - Кровати они тоже могли бы прибрать. Чтобы нам не пришлось их разламывать, вытаскивать во двор и сжигать, - проскрипел Драко, потирая покрывшиеся рубцами и мозолями ладони. У всех троих руки были похожи полученными за время уборки повреждениями.       Особенно тяжко пришлось, когда настала пора выносить во двор трухлявые доски, негодные матрасы и постельные принадлежности, ставшие жилищем для отвратной живности. Развести костёр без помощи палочки показалось невыполнимой задачей. Лаванда сразу отказалась, Драко сдался спустя полчаса, когда понял, что больше не может тереть две сухие щепы друг о друга. У Гермионы разжечь пламя вышло ближе к вечеру, хотя она тоже готова была вот-вот вскипеть.       Костёр полыхал на славу. Наверняка его было видно с любого склона или даже – со скалистого берега моря. В тот вечер они впервые улеглись спать в кроватях, каждый – в отдельной комнате.       Прошёл ещё один день, Гермиона была готова рассказать о волшебнике, с которым предстоит иметь дело, но сомневалась, что им удастся не то что доставить его к Тёмному Лорду, а даже просто поймать.       Рано утром они собрались в гостиной. На журнальном столике были хаотично разложены листы и фотоснимки. - Что я могу сказать. Тёмному Лорду не требуется обновлять гардероб, Драко, но такой союзник ему очень пригодится. Через модный дом, который находится в Кёльне, Леон лишь ненавязчиво демонстрирует свои умения для тех, кто знает, куда смотреть. Фактически, это просто прикрытие. Ну, и ещё так он тешит своё эго, которое больше, чем у мадам Лестрейндж, - Гермиона постукивала карандашом по листам бумаги. Драко и Лаванда, не поднимая голов, следили за кончиком грифеля, перемещавшего их внимание от одной пометки к другой. - Ряд его коллекций, совершенно невинных с виду, представляет собой серьёзную угрозу. Обычные тряпки он массово продаёт маглам, очаровав их на своих показах. Но особые вещи с особенными свойствами Леон продаёт, во-первых, только волшебникам и только за большие деньги. Во-вторых, он шьёт их персонально для того, кто является покупателем. Но, как правило, о покупке потом сильно жалеют. Вот, - она выудила вырезку из «Ежедневного пророка». Видя, что ни Лаванда, ни Драко не желают утруждать себя чтением, Гермиона вздохнула и сама продолжила: - Здесь пишут, что некая волшебница обвинялась в убийстве семерых своих мужей. Она на последние деньги купила у Леона платье «Чёрная вдова». Надевала его каждый раз, когда происходила встреча с очередным мужем. Трое из них были маглами, остальные – волшебники. Но всё каждый раз шло одинаково. Мужчина влюблялся в неё, брал в жёны и умирал спустя несколько месяцев после свадьбы, оставляя богатой вдовой. Сначала ей это нравилось, но потом, она, кажется, и вправду влюбилась. Платье давало сильный приворотный эффект – представляете?! Она лишь раз показывалась в нём, произносила нужное заклинание, и человек мгновенно попадал под полное влияние! Потом в Министерстве обратили внимание на эти странные происшествия, волшебницу арестовали. Она рассказала, что купила это платье у Леона, но, поскольку вещь была пошита только для неё, ни одна экспертиза не показала в нём даже капельку колдовства: платье работало только на свою хозяйку. - И что стало с этой вдовушкой? – полюбопытствовала Лаванда. - Её отправили в Азкабан. Платье уничтожено. Вернее, странным образом потеряно. А самое главное, гляньте на дату статьи, - Гермиона всё-таки заставила их вглядеться в клочок бумаги. Одновременно рты у Драко и Лаванды приоткрылись, а потом они оба вытаращились друг на друга. - Восьмое ноября тысяча девятьсот тридцатого?! Дай мне его свежую фотографию! – Малфой выхватил снимок из рук Гермионы. - Я сказала, что он отличный алхимик, поэтому и выглядит чуть старше нас. Тёмному Лорду очень пригодился бы такой волшебник: пошлёт он нежелательному лицу какие-нибудь перчатки, при виде которых тот мгновенно попадёт под то же заклятие Империус, или будет мгновенно убит спрятавшейся в шарфе Авадой, и дело сделано. Даже не надо утруждать себя лишними телодвижениями. Талант Леона будет работать безотказно. Никто ничего подобного с одеждой и волшебством не вытворял. Этот Леон мало того, что подлец, он ещё и браконьер, смыслящий в свойствах магических животных чуть ли не больше Хагрида. В Румынии снизилась популяция драконов-альбиносов. Странное совпадение: его недавняя коллекция аксессуаров целиком выполнена из белой драконьей кожи. А самое мерзкое, что преступления недоказуемы, потому как Леона в Румынии никто не видел, нет также никаких сведений о том, что кто-то помогал ему воровать животных. Но они пропали в аккурат перед появлением вещей. В Кёльне находится и фабрика по изготовлению, и сам модный дом, - Гермиона постукивала карандашом по столу, перекладывая листы бумаги со своими пометками. – У него очень интересная организация бизнеса: вроде бы все процессы происходят на виду и под самым носом у маглов. Он заключает сделки, охотно даёт интервью, на него работают обычные люди, но есть некоторые цеха, куда никому, кроме него самого, входа нет. Там-то он и делает свои особые вещички. Не исключаю, что у него есть подопытные, на которых Леон тестирует «многообещающие новинки», прежде чем начать их рекламировать. - И как же нам подобраться к этому модному убийце богатых мужей? - Это очень трудно, ведь он специально держится на виду – к нему так просто не подойти. Но я подумаю. В конце концов, время ещё есть. - Ну да! Заявится вот сейчас этот чумазый вождь и затребует от тебя отчёта. Посмотрю тогда, как работает твой распрекрасный мозг, Грейнджер, - покачал головой Драко. Но, вопреки их ожиданиям, Скабиор заявился только вечером перед полнолунием. За несколько дней до обращения Лаванда начала бледнеть и слабеть. Нередко, особенно по вечерам, её лицо покрывала липкая испарина. Ночами она страдала кошмарами, заставлявших Гермиону в ужасе вскакивать с собственной постели от её криков за стеной. Не помогали никакие травяные чаи из волшебного холодильника. - Аконит нужен. Я могла бы сварить зелье. - Оно очень слож… - Снегг смог, и я бы тоже смогла! – рявкнула Гермиона. Драко примирительно напомнил, что аконит не растёт нигде в округе, а дальше барьера соваться они не могут.       Наконец, вечером перед полнолунием совершенно обессиленная Лаванда лежала пластом на софе в гостиной, вяло отвечая на многочисленные вопросы о собственном самочувствии. - О, да у вас тут прямо дворец, ребятишки, - от звука его голоса по телу Гермионы мгновенно прошла волна напряжения, и она крепче вцепилась пальцами в чашку с душистым чаем. - Ну что, ты порадуешь меня, красавица? – Скабиор мигом отыскал её и опустил руки на острые плечи. – Свитерок тебе так идёт, но я бы предпочёл то платьице со смелым разрезом. - Я… Я всё прочитала и могу дать отчёт, - она хотела было встать, но его руки удержали Гермиону на стуле. - Да не сейчас. У меня и без того внутри всё переворачивается, а от твоего голоска я и вовсе с ума сойду да обращусь прямо тут. Не сегодня, милая. Не сегодня, - задев массивным перстнем её щёку, Скабиор отступил и направился в гостиную. - И ты прибарахлился, белобрысый. Тебе не идёт. В робе лагеря ты выглядел… Как бы это сказать? На своём месте, - услышав такие речи, Гермиона пулей помчалась в гостиную, предчувствуя скорый конфликт.       Она опоздала на самую малость. Разъярённый Драко швырнул свою чашку в Скабиора и ринулся на него, чтобы ударить. Но взмах палочки направил чашку лететь в совершенно другую сторону, а сам Скабиор ловко увернулся и схватил Драко за горло. - Ох, говорил я тебе не бесить меня, - он улыбался, но глаза, подведённые сурьмой, злобно блестели. - Я тебя по стенке размажу! Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать! – шипел Малфой, силясь дотянуться до него. - Я хотя бы могу это сделать. А вот ты – не сможешь, пока не осознаешь свою вину, - ещё один взмах палочки стёр рот Драко с лица, оставив на месте губ лишь белый шрам сросшейся кожи. Тот сдавленно замычал, хватаясь уже за собственное лицо. Видимо, этого Скабиору показалось мало. Он снова взмахнул палочкой, и Драко вообще перестал издавать звуки, начисто лишившись голоса.       Отбросив поражённого Малфоя на пол, Скабиор прошёл через всю комнату к лежащей Лаванде, которая лишь вяло таращилась в потолок, пока по виску её текла капля блестящего пота. - Ты что наделал?! А ну-ка верни ему голос! Ты что сдл… - Гермиона почувствовала, как губы слипаются, а в горле словно сдувается маленький резиновый шарик. Она в ужасе размахивала руками, мысленно посылая Скабиору отборные ругательства. - И ты помолчишь. Будешь думать в следующий раз, за кого заступаться. Оставлю вот её сейчас тут – погоняет вас, как парочку кроликов, когда обратится. Прочь с дороги! – крикнул он, выходя на улицу с Лавандой на руках. Она почти потеряла сознание и наверняка не понимала происходящего. Дойдя до выхода, Скабиор всё-таки обернулся на стоящую в коридоре Гермиону: - Привыкай, золотко. Я послушных люблю, - открыв дверь ударом ноги, он исчез, унося Лаванду во мрак.       В доме воцарилась такая тишина, что можно было расслышать звук жужжащих лампочек и возню крыс. Поняв, что грызуны никуда не делись, несмотря на его рьяные старания, Драко в бешенстве пнул софу.       Гермиона взяла с журнального столика лист бумаги и написала: «Может быть, поговорим?» Прочитав, Малфой вытаращился на неё, как на сумасшедшую. «Всё равно спать пока не хочется. А чаю попить до его возвращения мы не сможем». Посверлив взглядом написанное, Драко, наконец, кивнул. Они по очереди брали в руки карандаш и склонялись над листами бумаги. «Я испугалась, что он рассвирепеет и перебьёт нас всех. Оборотни накануне полнолуния очень агрессивные». «То-то Лаванда была средоточием гнева…» «Лаванда совсем недавно обратилась, он же говорил». «Да плевать мне, что он там говорил. Ты так много треплешься о нём. Что, интересно мне знать, вы там в темноте делал…» Он не успел дописать, как гостиную огласил звук пощёчины. Глаза Гермионы блестели от подступивших слёз ярости. Драко прижал ладонь к покрасневшей щеке и поначалу разозлился, но быстро остыл. «Ладно, Грейнджер, извини». «Я всё понимаю. Но поверь, что его общество раздражает меня так же, как и вас с Лавандой. Я хочу отсюда сбежать. Хотя бы к своим родителям… Не видела их больше года уже». Слова начали расплываться, и Гермиона отложила карандаш, протирая глаза. «Ты хотя бы знаешь, что твоих родителей никто не убивал. У тебя на глазах почти». «Я не представляю, как тебе, наверное, тяжело. Извини, Драко».       Он долго сидел с карандашом в руке, так и не начав писать. Но вот грифель зашуршал по бумаге. «Знаешь, я недавно подумал о том, как сильно сожалею о гибели Поттера…» В ответ на это Гермиона удивлённо подняла глаза, но Драко продолжал выводить буквы. «Может быть, отец изначально не хотел, чтобы Тёмный Лорд побеждал. И Поттер был для всех вроде запасного варианта. Надежды, что тьма не накроет окончательно. А, когда он умер… Даже некоторые Пожиратели были шокированы, что уж говорить обо мне. И теперь больше нет этой надежды. Я всегда его ненавидел, казалось. А теперь жалею, что не помог ему. Хотя вариантов было так мало, но я мог попытаться. Теперь я даже не знаю, где похоронили отца, жива ли мать. А тётка хозяйничает в нашем доме, словно так было всегда. Я не хочу никуда убегать, пока не узнаю, что произошло с матерью. И я это сделаю, даже если придётся служить этому поганому псу! У тебя тоже есть свои интересы, так используй сложившуюся ситуацию, вместо того, чтобы докапываться до того, как там у меня на сердце!!» Резко отбросив карандаш куда-то в сторону, Драко поднялся на ноги. Гермиона не стала удерживать его, дав возможность в одиночку разобраться со своим горем. Зная жестокость Беллатрисы и её преданность Тёмному Лорду, она сильно сомневалась в том, чтобы опальная Нарцисса Малфой всё ещё была жива.       На втором этаже громко хлопнула дверь одной из спален. Подняв карандаш и положив его на место, Гермиона разожгла камин. Она не ушла из гостиной, пока не убедилась, что их переписка сгорела, а пепел превратился в серую массу, проглотив невысказанную боль.       Когда с уликами было покончено, Гермиона решила проверить, хорошо ли заперты двери. Неизвестно, где превращаются Скабиор и Лаванда, а также – как далеко могут забегать оборотни в поисках человека. Парадный вход был закрыт, как и задняя дверь. Возвращаясь, Гермиона с удивлением заметила, что в полумраке на полу под лестницей на второй этаж что-то вяло поблёскивает.       Сделав несколько шагов, она опустилась на колени. В коридоре было слишком темно, а лестница мешала пробиться свету из гостиной. Нащупав что-то металлическое, Гермиона потянула на себя. Раздался лязг заржавелых петель, и пол исчез, а она провалилась вниз, не сумев закричать.

***

      Вокруг поместья Малфоев было абсолютно тихо, несмотря на летнюю погоду и пышный сад, разбитый вокруг. Ни шелеста листьев, ни шороха трав, а белых павлинов, служивших предметом гордости прежних хозяев, не видели уже месяц. Внутри – гробовое молчание. Пустовали парадные коридоры и многочисленные гостиные, залы для приёмов и совещаний.       Средоточием голосов стали темницы, расположенные глубоко в зёве каменного дома. Несколько мужчин в чёрных мантиях тихо, но оживлённо переговаривались друг с другом, столпившись около одной из решёток. Единственная среди них женщина напряжённо молчала, стоя спиной к остальным посреди пустой камеры.       Наконец, Беллатриса повернулась к своим слугам. На её лице застыло злобное выражение. – Тёмному Лорду не следует знать, что она сбежала. Если кто-нибудь проболтается – вы все пожалеете.

***

      Доски оказались люком, ведущим в подвал дома. Когда глаза привыкли к темноте, Гермиона оценила высоту, с которой свалилась, – она могла запросто допрыгнуть до крышки и подтянуться, чтобы вылезти наверх.       Каменные стены покрывал толстый слой плесени и грибка. Грязь внизу чавкала при каждом шаге – из-за сырости она не успевала просыхать. Держась за скользкую стену, Гермиона попыталась обойти помещение, но не смогла сделать этого, поскольку постоянно натыкалась то на коробку, то на тяжёлый железный сундук. Подвал служил хранилищем нагромождённых вещей. Сделав неловкий шаг, Гермиона споткнулась и опрокинулась на башню из жёстких папок. Ей повезло упасть поверх них, иначе грязевых пятен на одежде и нежелательных проблем было бы не миновать.       Поднявшись и ощупав предметы, Гермиона поняла, что это альбомы с фотографиями. Наугад подхватив один, она подошла к крышке люка, где света было больше.       Обычные фотографии семьи совершенно магловского вида: молодые муж и жена держат совсем ещё маленькую дочь. Со временем детей стало уже пятеро. На руках у подросшей старшей сестры сидел младший брат, около матери стеснительно улыбались девочки-близняшки, а рядом с отцом стоял чрезвычайно похожий на него средний сын. Некоторые снимки пришли в совершенную негодность, на иных - лица были пугающе зацарапаны чем-то острым. Никого из увиденных на фотографиях Гермиона прежде не встречала. Как звали всех этих людей или хотя бы в каком году сделаны портреты, понять было невозможно. Нигде не сохранилось ни единой подписи. Она могла лишь примерно прикинуть временной промежуток, делая выводы по одежде: начало-конец шестидесятых.       Но последний снимок заставил Гермиону удивлённо захлопать глазами и сильно пожалеть, что Скабиор лишил её голоса, а Драко, судя по всему, уже сладко сопит в своей кровати, и разбудить его невозможно.       На фотографии была изображена девушка лет шестнадцати. Полулёжа на софе, она читала неизвестную книгу, предоставляя зрителю возможность любоваться точёными линиями фигуры, различимыми сквозь складки жемчужно-розового платья. Волны каштановых кудрей доходили ей до середины лопаток, один локон ниспадал на лицо. Быстрым движением она заправляла за ухо непослушную прядь и возвращалась к исходному занятию. Вдруг, словно заметив, что её снимают, девушка поднимала светло-голубые глаза и игриво подмигивала, тут же начиная непринуждённо хохотать.       Симпатичное молодое лицо, раз за разом расцветающее в улыбке, произвело на Гермиону приятное впечатление. Будь губы на месте, то она бы непременно улыбнулась в ответ. Но фотография была примечательна не только тем, что оказалась волшебной. И даже не тем, что эта незнакомка не была запечатлена больше ни на одном портрете. Только на обороте этого снимка просматривалась крошечная подпись, сделанная заострённым карандашом.       «М. М. Р.»       Решив, раз Драко проспал всё самое интересное, то и скажет о случившемся она ему как-нибудь потом, Гермиона забрала с собой фотокарточку, самостоятельно выбралась из подвала, закрыла люк и проверила маленькую заржавелую щеколду. Не мудрено, что никто до этого ничего не заметил. Для пущей верности она укрыла люк половиком и отправилась в свою комнату, где спрятала снимок под матрас.       Навалилась титаническая усталость, мигом погрузившая в дремоту. Поначалу она не видела ничего, кроме расслабляющей пустоты, но из осколков пережитых впечатлений, обрывков вопросов и невысказанных догадок соткалось странное и пугающее сновидение. Гермионе приснилась девушка с фотографии. Облачённая в розовое платье, она полулёжа читала книгу. Гостиную заливал солнечный свет, а сквозь открытые окна залетал свежий ветер, трепавший занавески из тонкого тюля. Это, безусловно, был тот самый дом, в котором они теперь жили, только выглядел он куда ухоженнее. Но внутри у Гермионы начал гнездиться страх. Солнечные лучи начали медленно уползать, и постепенно в гостиной воцарилась грязно-синяя тьма. Резкое дуновение ветра захлопнуло окна, и книга выпала из рук читающей, а её тело вдруг застыло в странной ломаной позе, как если бы она была под действием Круциатуса. Юное лицо исказила маска бесстрастия, какое приходит только к тем, кто мёртв. Неожиданно выражение голубых глаз изменилось. Девушка посмотрела прямо на Гермиону и приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но с губ её сорвался лишь жуткий волчий вой.       Резко сев на кровати, Гермиона судорожно втягивала воздух носом, не в силах закричать или глубоко вдохнуть ртом. Ей показалось, будто вой раздавался наяву, совсем близко от дома.