Луна исчезнет в полночь

— Раздвинь свои ножки, впусти своего похитителя. Чонгук дерзко, но с некой любовью всадил парня на свой напиток, который уже лился за края. Чон полностью выпустил феромон, и тот стал похож на возбудитель высших рангов. Тэхён всеми силами скакал на папочке, давая тому просто рай для ушей и глаз. Выгнувшись с большой силой, оголил всё, что имеет при себе. Прыгая, член ударялся об живот Гука, создавая шлепки, которые возбуждали ещё сильнее. Омега не прекращал свои действия, а наоборот, вжавшись своим пахом, толкнул бёдрами вперёд. Это движение вызвало у младшего волну оргазма, но тот сдержался, получив лишь сухой. Разместив свои руки на талии парня, резким движением вздёрнул Кима, задев матку. Стоны старшего всё больше и больше становились легендарными, ведь именно сейчас смешивались два мира — Луны и Солнца. Сперма Чона попадала прямо в цель, где бы зарождалась новая жизнь. — Ты уверен, что до меня никого не было? — Ах… д… да. Рот Тэхёна никак не закрывался, только пар виднелся в воздухе. Эмоции нельзя было передать, ведь омега первый раз такое чувствовал. Слегка мокрые волосы сводили с ума альфу. Неужели Тэ затмил его? Неужели понравился какой-то земной человек? — Подойти к окну и обопрись на рамы. Ким, не спрашивая своего альфу ни о чём, просто слез со вспотевшего от похоти члена и разместился у окна, как ему сказал Чонгук. Гук медленно подошёл к королю и упёрся в лунную попку. Лучи падали на мокрое тело, создавая завораживающее сияние Золота. «Это всё лишь иллюзия». В голове Кима стала мелькать фраза, которая отвлекала его от соития. Он уже не чувствовал, как Чон всеми силами пытался поставить метку, которую никак не хотел. Тэхён оказался в прострации. Хорошо ли это? Ведь появился шанс для Чонгука выебать того до потери матки… — Тэ… В ответ тишина. Наблюдать за этим было уже не так приятно. Тело старшего просто болталось то влево, то вправо, собственно, от толчков альфы. Сознание подвело парня, теперь его сущность в опасности. Если он не придёт в себя, то и Чон не остановится. Будет выматывать, пока кровь не польётся ручьём, как слёзы из раненых глаз. — Мха… прости меня… «Только не говори мне, что его не вернуть? Что он остался там навсегда? Разве такое возможно? Тварь, верни мне сына!»

***

— Чонгук, так кто ты такой? Любопытный Тэхён всё же не мог отстать от избалованного сынишки Солнца, поэтому всегда доставал его. Ведь он так и не узнал, кем является это существо, хоть Юнги много раз говорил ему об этом, но тот просто не верил. — Твоя гибель… — то с насмешкой, то с разочарованием, то с беспокойством проговорил Чонгук. Никто не знает, зачем отец его сюда отправил. Может для воспитания или для убийства сына… Ведь наследник отличается от божества тем, что родился с неким «проклятьем». Никто никогда не возбуждался от страданий человека или же себе подобных. Когда Чона ещё не было, облака летали спокойно, существа находились в идиллии, но с рождением «монстра» всё изменилось: высшие начали пробовать «алкоголь», захаживать к другим, занимаясь там непристойным делом. На Солнце это было позволено, но не за пределами дозволенного. А как появился Рубин, всё рухнуло к чертям, если можно так сказать. Теперь мир, который находится под Солнцем, похож на бордель дешёвых шлюх. Король, который не смог возразить 16-летнему парню, что тот его насиловал. Просто не под силу скорее всего, но это совсем не повод. Он был выбран им для того, чтобы таким как Чонгук противостоять, а что в итоге? Хосок не хотел помирать, вот и отдался младшему. Сейчас Чону дико наплевать на своего «родного отца». Он лишь был для него омегой для удовлетворения. Тэхён растворился в страхе. Длинные пальцы рук начало сводить до судорог, глаза заслезились от того, что он перестал ими моргать. Тело не слушалось, будто его привязали к мебели, на которой он сидел. — Ты… не человек? Хоть Тэ и знал, что ответ будет положительным, но всё же задал это бестолковый вопрос, на который уже подобрал слова. Сердце бешено застучало, судороги как рукой сняло, вот только подушечки пальцев начали пылать как в огне, создавая не очень приятное ощущение. Хотелось просто опустить руки в ледяную воду, но на горизонте виднелось холодное сердце. — В точку. На мне проклятье, как и на тебе. — Чт… Старший чувствовал, что попал в ловушку, но не в ту, в которую следовало идти, а в Чонгукову. Его руки, которые были похожи на лапы зверя, притягивали к себе. Что же это? — Ты же всё чувствуешь. Я родился с проклятьем, затем через несколько веков ты попал под него. Это устроил мой отец… — после небольшой паузы продолжил: «Попробуй проникнуть в тело дитя, Которое скоро родится. Пусть в него чары бездонно войдут И после смерти покинут. Беды и жертвы собой поведёт, А любовь забудет навеки! Омега не альфа, но с рассветом взойдёт Одинокая холодная глыба. Навеки, навеки уйдёт его молодая улыбка». — Знакомые слова? Альфа прочёл эти предложения, будто для него они ничего не значили, но ошибаться может и Божество, которое испорчено веками, что таит в себе обиду на своего же создателя, который и навлёк его на эту участь. Тэхён переварил сказанное и с отдышкой выпалил враньё о том, что не понимает, о чём идёт речь. Слова до боли родные. В ночь на 30 декабря Киму снился сон, где его папа читал стишок. Это продолжалось до совершеннолетия парня. После этого события прекратились воспоминания с папой. Король не хотел пускать сопли перед Чонгуком. Зачем казаться слабым, если можно внедрить силу? Царь не должен поддаваться словам, ведь он держит в своих руках целое царство, можно сказать, полмира, а тут какие-то слова? — Ври сколько хочешь, но этим нас повязали… Чон не выдержал вранья Кима, поэтому с раздражением встал и направился на улицу, давненько он там не был. Лунная природа на удивление его успокаивала, придавала цветной оттенок этому существу. Казалось, что он просто человек, который радуется своей счастливой жизни. Что его не заботит ничего, он свободен, как птица, которую выпустили из клетки. Может он и не наземный, но практически ничем не отличается от земных существ. Парень уже сидел на лавочке, которая стояла недалеко он входа. Смотря на лунное свечение, Чон начал задумываться, как бы спрашивая: «Зачем мне этот человек?» Тёмные как ночь глаза направили свой взор на небо, где и вырисовывалась картина бесконечной клетки, которая так и ждала Чонгука. Ведь на Земле он чувствует себя неограниченным, свободным выполнять все желания, а над людишками проще издеваться. Но ему не хотелось никого, кроме Кима, который убивал своей сексуальностью. Наклонив голову на бок, закрыл глаза и представил Тэхёна наедине с собой, как это было перед свадьбой. Тонкие ноты голоса скользили вокруг Чонгуковых ушей, задевая слегка мочку, направлялись прямиком в кратер. Звуки наполняли всё тело Гука, будто тот бочка, которая создана лишь для этого. Вспоминая его мокроватые золотые волосы, которые липли на лицо от сильного жара… — Ах… Что вы знаете о препаратах? Лучшим из них является девственное тело Тэхёна и грязные крики наслаждения. Наркота души. Как он сжимает бедное покрывало в своих избитых руках, представляя крепкий мятный напиток…