Моя мечта

Я утонул в боли сразу, как очнулся. Легкие разрывало. Я не мог нормально дышать. Кислородная маска спасала, но уже давно надавила обожженное лицо. Я стал плохо видеть: только лишь очертания тех, кто подходили очень близко ко мне. Таких было немного. Кому сдался такой калека? На левом глазу я чувствовал повязку. Она всегда была немного влажной, но ожоги под ней невыносимо пекли. Я начал понимать, что нормальное зрение мне не удастся вернуть. Голова раскалывалась, меня постоянно мутило от этого. Ненавижу это чувство… Я перестал чувствовать что-либо, кроме боли. Каждый день медсестры меняли окровавленные повязки со всего тела, каждый день на руках появлялись новые синяки от уколов, каждый день мне хотелось умереть…

Я этого заслуживаю?

Ночами я не мог спать. Это была далеко не бессонница… Моя спина обожжена до костей. Я не мог лежать, я не мог сидеть, стоять и дальше по списку. Меня скручивало от боли при каждом малейшем движении.

Я понял, что больше не взлечу…

Я мало что помнил: лишь безумные глаза Даби, а после я очнулся в больнице. Мне рассказали о произошедшем. Я долго не мог поверить, что так подставился. Гребаная сентиментальность… В начале, ко мне постоянно приходили, потом им стало надоедать. Токоями заходил почти каждый день. Он постоянно извинялся за то, что не пришел вовремя. Я старался улыбаться в ответ и отвечать что-то хорошее. Кто бы знал, какая же это пытка. «Все будет хорошо. Я скоро поправлюсь» — я отвечаю ему это уже больше месяца, хоть и знаю, что в моих словах нет ни капли правды. Боль сжирала меня. Многочисленные ожоги и раны продолжали марать белые больничные бинты алой жидкостью. Никто не понимал, что со мной… Мне не хочется, чтобы Токоями считал себя виноватым… Вот они: прелести геройской жизни. Вроде спас человека, а коришь себя, мол слишком поздно. Я не хочу, чтобы он видел меня таким.

Для меня уже правда поздно.

Пару раз приходил Старатель. Он лишь молча сидел каждый раз и уходил. В его глазах читалась одна жалость. "Я поправлюсь…» — мне хотелось в это верить, но Тодороки лишь вздыхал в ответ и удалялся.

Мне становилось только хуже.

Еще много кто заходил. Я не видел их, но чувствовал разные запахи. Сотриголова, Мидория, Всемогущий… Они были здесь, но я этого не помню. Похоже я спал. Один раз заходил Жирножвач. Он молчал как и Старатель, а перед уходом поблагодарил. Я так и не понял за что… Этот герой всегда недолюбливал меня и мои взгляды, а я его, соответственно. Не ожидал, что он зайдет ко мне. С каждым днем боль усиливалась. Препараты не помогали. Лучше не становилось… Я чувствовал, что мне все тяжелее держаться. Меня всё чаще клонило в сон, появился какой-то жар. Он не спадал и даже не собирался… Врачей стало в два раза больше. Последнее, что я помнил, пока находился в сознании, Старатель снова пришел. Тогда он впервые заговорил. Я был уже не в состоянии что-либо отвечать. Глаза то и дело закрывались. «Ты сделал больше, чем просто герой…» — это было последнее, что я услышал, прежде чем оказался здесь…

***

Так светло и пусто. Я тут совсем один и мне не больно. Я видел все, будто со стороны: себя, лежащего на больничной койке, врачей… Это похоже на кому. Меня подключили к куче аппаратов. Страшно выглядит, будто я и не человек вовсе, а инопланетное существо. Врачи сменяли друг-друга каждый час. Мне становилось смешно. Что им там делать? Сидеть и смотреть на «спящее» тело? По-моему это не самое удачное решение. Вскоре я совсем запутался во времени. Я искал выход. Я стучал по стеклу, но не мог пробить его. Мне хотелось выйти из этого состояния, но я мог лишь смотреть на свое обожженное тело со стороны… Пару раз я слышал голоса. Я слышал голос Токоями, но не видел его в палате.

«Ты обязательно поправишься…»

Я знал, что это не так… Прошло достаточно много времени, с тех пор, как я стал духом что ли? Звучит смешно и глупо, но на деле так и есть. Основной моей задачей было — не спать. Я старался изо всех сил, но мне становилось все тяжелее. Я буквально задыхался. В этой стеклянной банке со временем стало ужасно душно и мне не хватало воздуха. Веки становились, словно каменными. Но я все еще держался. «Может хватит уже? Это ведь неизбежно.» — когда я услышал этот голос впервые, то даже не понял откуда он взялся. «Ты ведь так хотел иметь побольше свободного времени. У тебя оно будет.» — я не хочу так! Я хочу жить! Хочу увидеть своих друзей, хочу спасти больше людей, хочу добиться успеха, в конце концов. Голова начинала невыносимо болеть от мыслей. Я лишь старался не закрывать глаза. Дыхание совсем сбилось — пришлось лечь на пол. «Так не получится. Ты ведь устал. Просто поспи и все пройдет.» Неужели мне пора умирать? Я должен вернуться. «Давай я возьму тебя за руку. Я покажу, что будет с тобой после больницы.» Да что это за бред?! Я внезапно почувствовал почти невесомое прикосновение холодной руки и перед глазами появился лишь один образ… Это был я, и я больше не мог ходить… Я сидел на коляске посреди улицы. У меня был потухший взгляд. От меня все отворачивались. Это все из-за ожога на лице. Какой же он уродский. Больно смотреть… «Тебе ведь такое не по душе. Пойдем со мной. Ты заслуживаешь другого.» На глазах навернулись слезы. «Засыпай, нам пора.» Я закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Аппарат издавал лишь непрерывное пищание

Сердцебиение равно нулю

***

Токоями снова пришел в больницу. Он старался каждую неделю посещать своего наставника, но не всегда получалось. — Молодой человек, вы куда? — девушка из окошка регистратуры мило улыбнулась гостю больницы. — Я в четвертую палату. Хочу проведать пациента. — Хм. Простите, но, наверное, вы что-то перепутали. Там уже три дня как никого нет. Фумикаге улыбнулся. «Наверное новенькая,» — пронеслось у него в голове. — Такого не может быть. Там лежит человек. Он в коме. — Он умер. Три дня назад. Соболезную… Токоями просто молча смотрел на нее. Он не мог поверить. Такое не могло случиться. Это невозможно… — Не хотел говорить тебе сразу, — он обернулся на голос. Сзади стоял Старатель. — Это ложь. Какой-то розыгрыш? — Похороны завтра. Токоями опустил голову. На кафельный пол упали соленые капли…