лучший подарок.

      Русая шагает по школьному коридору, придерживая лямку рюкзака на одном плече, большая чёрная толстовка свисает чуть ли не до колен, скрывая юное худое тело и несколько шрамов, что остались после нескольких попыток вскрыться. Многие думают, что это лишь демонстративное поведение, но девушка видела совсем другое. Её цель – справится с тяжёлыми для неё переживаниями, неудачами в какой-то значимой для неё области. Будучи в городе Чайковский, маленькая Лиза прятала лезвие в дальний ящик своей тумбочки, прикрывая его некоторыми тетрадями и блокнотами. Сигареты хранились там же, русоволосая начала курить и тушить бычки о свои руки – это гораздо больнее порезов.

ты рисуешь по коже порезами крики, тонким лезвием в ванной руками всплывая.

      Пшеничные пряди волос она заправляет за ушко, ведь те предательски лезут в лицо. Коридоры заполняются большим количеством учеников, становится нечем дышать и Лиза слегка потирает шею, цепляется пальцами за худи, поднимая чуть выше. Дверь одного из кабинетов распахивается и видны несколько старшеклассников из параллели. Темноволосый парень, неожиданно схвативший её за локоть, выводит из толпы, что бежит в столовую после только закончившегося урока. Лиза вздрагивает, и хочет было крикнуть что-то непристойное, но признав в нём друга, успокаивается. Они молча направляются в заброшенный корпус учебного заведения, здесь обычно никто не шумит, никто здесь не услышит ваши разговоры, после которых появится желание скорее побежать и рассказать новые сплетни. Чувствуется холод, проникающий под ткань толстовки, и вмиг становится зябко.       — Блять, – Неред садится на подоконник, опускаясь затылком на запотевшее стекло. Тушенцов – единственный человек, знающий о ситуации в «семье» девушки, знающий то, что до семнадцати лет она находилась в детском доме, но позднее появился Данила – приёмный отец. Его возраст стремительно подбирается к тридцати, он безумно симпатичен, о чём, конечно же, знает темноволосый. Их отношения нельзя назвать «отец и дочь», изначально присутствовало стеснение, позднее перешедшее в некую дружбу, между ними появилось взаимопонимание, и все свои переживания, секреты русая могла излить рыжеволосому. Кашин прекрасно понимает, что совсем ещё юная Лиза неровно к нему дышит, испытывает лёгкую симпатию, ему кажется, что такие отношения, когда разница между ними пресекает границу тринадцати лет, не пойдут ей на пользу. Ей нужен ровесник.

f l a s h b a c k.

15 сентября       Ступеньки, ведущие вверх, кажутся бесконечностью, а всему виной лифт, сломавшийся ещё неделю назад, но за его ремонт никто так и не взялся. Лиза пару раз вертит ключ и открывает входную дверь. В квартире гробовая тишина и сплошная темень, поэтому русая спешно скидывает свои кроссовки и заходит дальше, включая небольшую настенную лампу в зале. Тёплый свет разливается по комнате.       Часы показывают без десяти одиннадцать, а Кашина до сих пор нет. Обычно к этому времени он был дома, на кухне пахло чем-то съестным, и на столе её ждала тарелка еды. Даня ни разу не написал девушке за день, возможно, он просто сильно занят на работе, и Неред рано поднимает тревогу. В последнее время за ней можно заметить то, как она переживает, когда рыжеволосый возвращается домой позже обычного. Безусловно, её это немного обижает, и первой мыслью было, что у него появилась пассия, но и это оказалось не правдой. Находясь в детском доме, услышав что-то в роде: «Собирай вещи. Тебя забирают.», она ожидала увидеть семью средних лет, жаждущих забрать ребёнка отсюда. Но когда перед ней предстал Даня, которому едва-едва было тридцать, она вытаращила глаза, явно не понимая происходящего. Насколько ей было известно, разница должна быть шестнадцать лет, но Данила не был похож на сороколетнего и, видимо, отдал не малую сумму, дабы вытащить её отсюда.       Со стороны коридора слышен скрежет – ключ проворачивается несколько раз в замочной скважине. Неред дёргается, прислушиваясь к звуку, и на носочках шагает из гостиной. Дверь открывается, мужчина заходит внутрь, вымотано оседая на пуф. Глаза слипаются, говоря о его желании лечь в постель прямо сейчас, он буквально клюёт носом, но завидев маленькую Лизу, держит себя в руках. Трясёт головой – сие действие немного бодрит рыжеволосого.       — Чего так поздно? – волнительно спрашивает Лиза, в руках сжимая тёплую ткань толстовки, из которой ещё не успела переодеться. Кашин стягивает обувь и ставит её куда-то в угол прихожей.       — Солнце, на работе задержали, – милое прозвище, слетевшее с его уст, кажется чем-то непривычным, тепло разливается в груди, а в животе зарождаются давно умершие бабочки. — Делали отчёты, подписывали контракты. Голова кипит. – продолжает Даня, снимая верхнюю одежду, оставаясь в чёрных брюках, что были вроде и классическими, но из-за лёгкой зауженности к низу, смотрелись по-другому. Белая рубашка была заправлена, на рукавах присутствовали изящные запонки. — Чего спать не идёшь?       — Не хочется.       — Что с настроением? Что-то случилось?       Даня следует в сторону кухни, открывает окно, вопрошая, не будет ли девушке слишком холодно, на что получает отрицательный моток головой. Свежий воздух проникает в помещение, ветер даёт о себе знать – обдувает пшеничные пряди волос, из-за чего они пушатся. Город за окном погрузился во мрак, во дворе загорелось уличное освещение. Некоторые фонари работали с перебоями, выключаясь на несколько секунд, после вновь сияя как прежде. Улицы опустели, а машин с каждым разом становилось всё меньше и меньше. Она садится на подоконник, продвигаясь назад. Голова опускается на стекло, а её уставший взгляд устремлён в пустоту.       Чайник заполнен водой доверху, и Данила ставит его на плиту.       Он дёргает ручку кухонного шкафа, натыкаясь глазами на коробочку зелёного чая, которая, кажется, в их доме появилась совсем недавно – Юлий и Дарья привезли его из очередной поездки в Амстердам, зная, что Неред очень любит именно этот напиток. Проходит несколько минут. Кашин заливает кипяток в заварной чайник, чаинки всплываю вверх, а прекрасный аромат наполняет небольшую кухоньку.       Лиза долго молчит, и это, несомненно, пугает парня. Данила подходит к ней, встаёт напротив, устанавливая зрительный контакт.       — Лиз, – мягко обращается и смотрит с неким теплом и…любовью? Определённо. — Что такое? – становится между её ног, ставит руки по обе стороны от неё. Пути назад нет, и тонкие девичьи конечности не могут сомкнуться. В квартире вновь восстановилась тишина, морские глаза пытаются зацепиться хоть за одну проблему в зелёных, которые девушка тщательно прячет, опуская вниз, будто пол в сто раз интереснее.       Осадок, появившийся на душе, неприятно давит, а вместе с ним нарастает чувство стыда. Сердце бьётся со скоростью света, когда мужская ладонь касается её подбородка, но Неред не поднимает взгляд.       — Посмотри на меня, – чересчур грубо для своего отношения к русой, сказал Кашин, — Что ты чувствуешь?       — Ком в горле и накатывающие слёзы.       — А ко мне?       После этого вопроса в теле Лизы появилась дрожь и, кажется, сердце стало биться куда быстрее, чем в прошлый раз. Даня переводит руку на шею, подтягивая к себе ближе, а другую бережно опускает на талию, будто боясь спугнуть и причинить излишнюю боль. Накрывает её губы, затягивая в зажатый поцелуй, девочка пугается, словно не зная, куда себя лучше деть, но расслабившись, принимает правильное для обоих решение. Почувствовав взаимность и неумелые попытки ответить, он улыбается сквозь поцелуй, мысленно обещая себе улучшить навыки Лизы. Языком проходится по брекетам девочки, даря обоим новые ощущения. Он отрывается и ловит свежий воздух, замечает, как взор русоволосой бегает по каждому кухонному предмету, лишь бы не встречаться с холодными голубыми глазами. Мужчина усмехается с её зажатости, опускает голову на девичье плечо, трётся носом о шею, словно ласковый кот, чувствуя запах геля для душа с яблочной отдушкой. Маленькие ручонки обвивают крепкий мужской торс, чувствуя тепло, исходящее от него, а ладошки поглаживают спину.       — Пойдём спать? – куда-то в область ключицы говорит Даня, отчего по телу Лизы прошлась вибрация после его слов. Девушка кивает, слезая с подоконника, и шагает в комнату, скрываясь в тёмном коридоре.

e n d f l a s h b a c k.

      — Скоро день рождения у Дани, а я даже и не знаю какой подарок ему сделать, – бурчит под нос девушка, мотая ногами, разглядывая красные кеды. Замечает, как Руслан достаёт пачку сигарет и зажигалку, поджигая одну никотиновую палочку. Неред тянет руку, но получает лишь осуждающий взгляд и что-то в роде: «Ты хотела бросить курить».       — Только вот не нужно меня учить, – огрызается русая, чувствуя лёгкую злобу на темноволосого, но быстро остыв, извиняется.       — Подари ему худак, ему понравиться, отвечаю, – предлагает Тушенцов, тушит бычок о бежевый кафель на стене, что, кажется, повидал многое на своём веку, в некоторых местах просто-напросто не было кусочков от плиток. — Или своё тело, – парень усмехается и подмигивает, в то время как из его рук вылетает окурок прямо в мусорное ведро.       — Дурак! 6 ноября       Маленькие ручки обвивают мягкую подушку, русые волосы раскиданы по хлопковой ткани наволочки, а сама девочка чуть ли не с головой зарыта под одеялом. В квартире очень тихо, стрелка часов подбирается к одиннадцати утра. Лиза слышит звон будильника, что лежит возле её подушки, еле как открывает свои прекрасные зелёные глазки, спешно отключая мелодию.       Тяжёлая рука на талии прижимает её ближе к мужскому телу, которое излучает тепло, она старается повернуться к нему – дело не из лёгких, но ей удалось. Разглядывает его лицо, примечая спокойствие в его выражении. Тонкие пальчики накручивают прядки медных волос, через несколько минут сопение прекращается. Голубые глаза сонно смотрят напротив, а на лице появляется лёгкая улыбка и ямочки. Господи, как он рад, что сейчас рядом с ним она, чувствует будто ему снова шестнадцать.       — С днём рождения, – тихо шепчет Неред.       — Спасибо, солнце, – над её ухом раздались слова благодарности. — Хочу отметить его с тобой, – едва слышно говорит Данила, носом закапываясь той в шею, оставляя на ней невесомые поцелуи.       — А друзья?       — Вечером приедут Юлик с Дашей, посидим узким кругом – вчетвером, – произнёс Даня. Мужчина поднимается с кровати, потирая сонные голубые глаза, его медные волосы беспорядочно торчат во все стороны, спадают на лоб, из-за чего он вынужден очень часто закидывать чёлку назад. Рыжеволосый откидывает шторы в сторону, и в комнате становится чуть светлее, но, тем не менее, на улице моросил небольшой дождь.       Лиза приземляется лицом в подушку, вдыхая аромат стирального порошка вперемешку с запахом Дани – его сигарет и одеколона, но девушка вовремя понимает, что лежать в постели целый день нельзя, поэтому встаёт следом, шагая в ванную комнату, где приводит себя в порядок. Со стороны кухни уже пахнет чем-то съестным, и она спешит в соседнюю комнату.

***

      — С днём рождения! – на Кашина налетела блондинка, сжимая в крепких объятиях, ведь они не виделись несколько месяцев из-за частых разъездов пары по разным странам. Рыжеволосый гладит ту по спине, на его лице появляется улыбка, а после жмёт руку друга, что захлопывает тяжёлую входную дверь.       — С днём рождения! – радостно произносит Юлий. Шатен стягивает верхнюю одежду, видя перед собой ручонки, тянущиеся забрать из его рук куртку. Лиза вешает ветровку на плечики, проделывая то же самое с одеждой Каплан.       В гостиной горит тёплый свет, накрыт небольшой стол, в большинстве своём состоящий из пицц, ролл, нескольких блюд, приготовленных Неред. Прибывшая пара сбегают в ванную комнату, где моют руки – то, что привили ещё с детства, пока Данила ведёт русую в комнату, прижимая к себе за талию.       Шатен протягивает подарочную коробку, загадочно улыбаясь в ответ, как и Даша, сидящая рядом. Звук рвущейся подарочной упаковки, в разные стороны летят клочки, а перед ним что-то чёрного цвета.       — Что это? – старательно открывает полупрозрачную обёртку, пристально оглядывая предмет в его руках. — Это бронник? Вы чё? На приколе? – помещение наполняется смехом, а после мужчина накидывает бронежилет, чувствуя всю его тяжесть, сообщая об этом тут же.       — Чувак, Даша хотела вообще пластины за нереальные деньги взять!       — Лиз, – русая чувствует толчок вбок, и соскакивает с дивана, выбегая из комнаты, возвращаясь с небольшой коробкой в руках. Кашин замечает её краем глаза, уголки губ поднимаются, а шёпот молвит: «Просил же». Подарочной бумаги на коробочке не было, поэтому он поднимает синюю крышку, удивляясь тому, что находится внутри.       — Дорого? – в его ладонях оказываются часы, которые он внимательно изучает, радуется, словно ребёнок, ведь давно хотел именно их.       — Не дороже чем ты.       — Спасибо, – прошептал Даня. — Лучший подарок для меня – это ты и то, когда ты рядом, – раздаётся над девичьим ухом, мужские губы касаются нежной кожи на щеке, оставляя небольшой влажный след.       — Юлик! Мы сейчас всосём! – кричит рыжеволосый, а затем последовал отборный мат из его уст.       — Сейчас, – вдогонку отвечает Онешко, выдыхая, он садится рядом на прохладный пол, хватая в руки джойстик.       В татуированной руке блондинки стакан, наполненный газированным напитком – что-то вроде колы, ведь алкоголь для неё находиться под запретом. Вред здоровью никто не запрещал. Слышится вновь немного ругани, а после радостные вскрики парней, наверное, выиграли.       — Видно, что Даня от тебя без ума. Он каждые пять минут оборачивается, проверяет здесь ли ты, – Каплан усаживается удобнее на угловом диване, подминая под себя мягкую сиреневатую подушку. Лиза лишь краснеет, украдкой взглянув в сторону мужчины, о котором они только что говорили.       Голубые глаза смотрят прямо на неё, но после он переводит взор на шатена, сидящего рядом, что начинает игру.       Становится тепло, когда девушка накидывает на себя и плечи русой большой плед.       Мыльная вода достаёт чуть ли не до локтей, а треть посуды вымыта, сохнет на махровом полотенце. Неред хватается рукой за следующую посудину, но пресечена мужскими ладонями, одна из которых провернула кран, выключая поток воды, другая опустилась на талию.       — Я потом помою, – вполголоса говорит он.       Стрелка на кухонных часах доходит до двух ночи, а Кашин разворачивает маленькую девочку к себе лицом, рассматривая каждый миллиметр столь юного личика. Долго не раздумывая, он накрывает её мягкие губы своими, зубами цепляясь за нижнюю. Руки поднимают лёгкое тельце, фиксируя на своём торсе, и по женскому телу прошлась волна страха, появилась дрожь, которую почувствовал и Даня.       — Ты же понимаешь… – он недоговаривает, будучи перебит прерывистым кивком с её стороны.       Ноги по памяти ведут его в спальню, и вот девушка спиной ощущает прохладу постельного белья. Его губы коснулись девичьей шеи, после оставляя деликатный поцелуй. Жаркое дыхание вперемешку с влажной дорожкой лёгких поцелуев тянулись ниже, а тело девушки передёрнуло, и Лиза словно сжалась вся.       — Не бойся, – прошептал парень, располагаясь меж сведённых женских ножек, что дрожали. Девичье тело покрывалось мурашками от каждого действия со стороны мужчины, он тянет ткань свитшота наверх, намекая на его снятие. Вещь летит куда-то в сторону компьютерного стола и, возможно, что-то снесёт на своём пути, но сейчас это совсем не важно.       Правая женская рука ложится тому на затылок, пальцами спутывая медные волосы, при свете луны, проникающем в комнату сквозь средних размеров окно, отливающие огненными оттенками. Другая же несмело цепляется за материю его вещицы и, поняв, чего она хочет, он срывает её с себя.

и в голове лишь крутиться мысль о том, что лучше с ним здесь и сейчас, чем в подворотне с районным маньяком.

      Его губы скользят по девственной шее, её кожа настолько бледна, непорочна и, поддавшись искушению, он оставляет первый укус, что со временем приобретёт синеватый оттенок. Позднее придётся искать способы скрытия небольшого пятнышка, но сейчас об этом никто не задумывается. Первый сдавленный стон вырывается из юной особы, что непременно льстит парню, Даня топит улыбку в ключице, слегка отодвинув лямку спортивного топа. Уже не стесняясь, руки блуждают по невинному телу, пальцы цепляются за лиф, медленно освобождая небольшую грудь, лаская её, в то время как щёки Лизы становятся огненными, рдеют. Хочется скрыться от голубых глаз, жадно рассматривающих её.       Женские спортивные брюки были отправлены влево, на пути встречаясь с торшером, чуть ли не снося предмет с места, но тот лишь пошатывается на месте, а вещица приземляется рядом. Постепенно мужские пальцы спускаются вниз, перемещаясь по бедру, цепляясь за каёмку тёмного белья, плавно спуская.       Звук бляшки ремня – пояс расстёгнут, такой ненужный элемент гардероба летит на пол. Откуда-то возник страх, и Неред дёрнулась, получает успокаивающий поцелуй без укусов, что несвойственно для рыжеволосого. Незаметно был подключен язык, сталкиваясь с вертким язычком девушки, и снова его губы проходятся по шее, оставляя нежные поцелуи. Оторвавшись от Лизы, мужчина тянется к тумбочке, находя внутри блестящий квадратик, разрывая упаковку. Снял боксеры, растягивая латекс, медленно вошёл, получая визг боли, всхлип, а на щеках появилась первая дорожка от слёз.       Постепенно боль сменилась удовольствием, её стоны разливались по комнате вперемешку с рычаниями Кашина, что в порыве страсти сильно прикусил шею партнёрши. Данила, издав последний стон, останавливается, кончая и изливаясь в презерватив, туго завязывая и бросая в сторону.       — Больно? – волнительно вопрошает Даня у русой, что старается восстановить сбитое дыхание. Лиза сдувает с лица русые прядки, глубоко вдыхая.

а ведь он очень переживает за его маленькую девочку.

      Игнорирует его вопрос и лишь ложится на его грудь, накрывая обоих тёплым одеялом, слышит его стук сердца, находит его руку, сплетая пальцы, успокаивая того.       — Лиз, я тебя люблю, – целует в висок, прижимая к себе как можно ближе.

любить до безумия, дорожить каждой секундой, проведённой с ней.