I'll be on my way

-С тобой невозможно разговаривать! Ты можешь нормально ответить на мой вопрос?! -Что с тобой не так, Чимин? Чего ты хочешь от меня?! -Прекрати играться со мной! Прекрати делать вид, что ничего не понимаешь! Прекрати издеваться надо мной… -О чем ты говоришь? — сильная рука крепко сжимает маленькое плечо, надавливая на него пальцами и призывая повернуться к себе лицом. Отдернув плечо и, проведя по нему рукой, парень всматривается в вечерний пейзаж Сеула за окном. Солнце уже почти село. Темнеет. Чимин поворачивается к Чонгуку, всматривается в его глаза сквозь пелену слёз, не позволяя себе заплакать. -Ты любишь меня? «Люблю!» -Ответь. «Люблю…» -Прошу, Чонгук, не молчи. Ответь мне, прошу. «Я… Люблю» Тишина. Слышатся только звуки проезжающих на улице машин, из-за приоткрытого окна. Ветер раздувает невесомую тюль. Солнце село. -Уходи, — опустив голову вниз, пряча за чёлкой больше не сдерживаемые слёзы, Чимин отходит в сторону, прикасаясь ладонью к панорамному окну.- Не могу тебя больше видеть.

***

      Небо заволокло темно-серыми пугающими тучами. Дождь печально стучал в стёкла и нагонял на душу тоску. Одинокая фигура стояла по середине маленькой комнаты и сжимала в руках помятую фотографию, на которой изображены два улыбающихся парня — он и Чимин.Чонгук опускается на диван и в сотый раз всматривается в неё уже не чувствуя приближения горьких слёз, от которых покраснели и распухли глаза.       Конечно он любит. Любит Чимина невероятно сильно и третий день разлуки даёт понять это ещё чётче. Почему не сказал ему об этом? Он никогда этого не делал. Никогда никому не признавался и не считал это нужным, потому что попросту до Чимина он не любил. Возможно неопытность удержала Чонгука от ответа, возможно страх не позволил ему открыться — не важно. Чимин выгнал его, порвал с ним, возненавидел, разлюбил. Теперь одинокая жизнь должна войти Чону в привычку, ведь тревожить Чимина он больше не станет. Чувства Чонгука причинят ему ещё больше боли, ещё сильнее ранят и без того измученное сердце. Чимин слишком долго ждал, а Чонгук был слишком эгоистичен и даже не обращал на это внимания. Нет оправданий.       Морозный январь прошлого года принёс Чонгуку самый лучший подарок за всю его жизнь. Так банально и просто: он торопился на остановку, чтобы успеть на свой автобус, и решил пойти через парк. Светлая макушка врезалась в его грудь и оба парня упали на твёрдый заледенелый снег, поскользнувшись на нём же. С первого взгляда Чон был поражён им и, сам того не осознавая, попал в плен этих милых шоколадных глаз. В тот день он так и не успел на автобус, променяв дорогу домой на Чимина, предложившего ужин в качестве извинений, и потерялся в нём окончательно и бесповоротно.       Любить Чимина- это значит отдавать всего себя ему и получать всего его в ответ. Чонгуку рядом с ним было комфортно и уютно, будто он был на своём месте, там, где ему суждено было быть. Ему нравится в Чимине всё: от его аккуратного носика до его идеально подходящего под Чона роста; как он очаровательно щурится, когда смеётся, как он мило сопит во время сна, как он красиво поёт в душе, как мило вздрагивает от прикосновений — Чонгук любит всего его. Любит его. Как он мог потерять самое дорогое, что у него было? Как он посмел так поступить с Чимином? Разбил ему сердце и сейчас сидит и страдает от любви к нему. Ничего кроме отвращения к самому себе Чон уже не чувствует; хочется наложить на себя руки. А почему нет? Он не выживет без Чимина. Без него ему нет места в этом мире. Если Чимин не может его больше видеть, зачем обременять его своим существованием? Не лучше ли будет избавить его от проблемы, которая висит на его плечах грузом и дать жить спокойно, начать с чистого листа. Ради Чимина, Чонгук готов даже на это. Только не видеть снова его горьких слёз и понимать, что он их причина. Капли дождя всё громче барабанят по стеклу и гипнотизируют своим звучанием. В комнате, где сидит Чонгук темно, горит лишь одна прикроватная лампа, освещая близ лежащие предметы тёплым светом. Угнетающие мысли Чона перебивает вибрация телефона, лежащего рядом на тумбочке. Все эти дни он редко читал сообщения, точнее сказать совсем не читал, а лишь проверял, нет ли хотя бы одного от Чимина. Сегодня же он ни разу не притронулся к телефону, даже услышав вибрацию, заебало. Но сейчас почему-то рука сама потянулась к нему. Нехотя, Чонгук берет телефон и разблокирует его. Сообщение. Чимин [18:15] Прощай. Что? Что это значит? Что с Чимином? Почему он написал такое тревожное сообщение спустя три дня тишины? Не может быть… Чонгук подрывается с места, наощупь находит свою чёрную куртку и выбегает из квартиры, чуть не забыв её закрыть. «Ты же не подумал о том же, о чем и я, Чимин? Умоляю, пусть это будет неудачной шуткой. Чимин, прошу тебя.!» На улице практически нет людей, из-за проливного дождя. Машины разбрызгивают лужи волнами на тротуары и даже не думают останавливаться. Все спешат домой. Чонгук тоже. До их с Чимином квартиры недалеко, около пятнадцати минут прогулочным шагом, о котором сейчас не может быть и речи. Изо всех сил разбегаясь, Чонгук несётся по лужам, врезаясь в попадавшихся навстречу прохожих, совершенно не слыша, что они кричат ему вслед. Сердце бьётся невероятно быстро и не понятно по какой именно причине: из-за не по-человечески быстрого бега или из-за страха за жизнь Чимина; скорее всего второе. Чонгуку так страшно, что Пак может сделать с собой, и всё, что он сейчас может — это молить всех богов о помощи и бежать ещё быстрее, причиняя лёгким ещё больше боли, сжимая и разжимая их всё чаще и чаще. Диафрагма давит на органы, и бок начинает жутко и нестерпимо болеть, на что Чонгук даже останавливается и сгибается пополам, держась за правую строну тела. Он еле дышит, ищет опору в воздухе и поднимает голову, чтобы посмотреть где он находится.       Дом Чимина уже рядом, осталось пару минут, несколько метров. Боль не утихает и не растёт, будто остановилась на месте и назойливо ноет на фоне, предупреждая Чона, что с рук ему не сойдут его необдуманные поступки. Ну и пусть. Чонгук сплевывает липкую слюну и вдыхает колючий, как иголки, воздух и снова бежит. «Я рядом, Чимин, дождись меня.» Быстро забравшись по лестнице на третий этаж, Чонгук шагает к нужной двери и открывает её своим ключом. В квартире темно и прохладно, из-за открытого окна. Тишина. -Чимин! Это я, Чимин, где ты?! — сердце Чона забилось ещё сильнее чем прежде, казалось он сейчас умрёт от страха. Обойдя всю квартиру, он не нашёл в ней Пака и никаких признаков, указывающих на то, что он здесь.       Паника. Господи, как страшно. Чонгук хватается за голову и садится на корточки, перекатываясь вперёд-назад, бубня себе под нос имя: «Чимин, Чимин, Чимин, Чимин.». Куда он мог пойти? Куда мог деться, написав такое сообщение? Время остановилось и всё вокруг перестало существовать: а вдруг Чонгук опоздал? Нет, невозможно. Он чувствует Чимина, ощущает его где-то рядом. Он повсюду: его запах и его тепло окутывают Чона, навевают воспоминания о нём, о них. Крепкие маленькие ручки, сжимающие чоновы плечи, пухлые губы целующие так нежно, шоколадные глаза наполненные любовью — неужели всего этого больше не будет? «Прошу, только не это.».       В голову приходит единственный, самый страшный и ужасный вариант — крыша. Чонгук обессиленный поднимается и напоследок осматривает квартиру, в которой Его нет. Он закрывает дверь квартиры и идёт к лифту на ватных ногах. Палец тянется к кнопке вызова и двери тут же разъезжаются в стороны, впуская внутрь Чонгука. 20 этаж. Выйдя из лифта и оказавшись на лестничной площадке, он с ужасом замечает приоткрытый люк, ведущий на крышу. Небо всё ещё печалят грузные тучи, но где-то вдали уже виднеется чистое небо. Пронизывающий ветер проходит под кожу и оставляет за собой следы мурашек. Дождь становится редким. Только сейчас приходит осознание, что наступила осень. Звуки городской суеты не достают до крыши, поэтому только шум дождя разбавляет эту тягостную тишину.       Чонгук с опаской делает шаги вперёд и с замиранием сердца осматривается по сторонам. Его нет? Уже с большей уверенностью набирая скорость шагов, Чонгук подходит к краю и смотрит вниз. Слава Богу. Он громко выдыхает и поднимает голову вверх, открывая несдерживаемый поток слёз.        Капли дождя стекают по его лицу в перемешку со слезами и теперь чувство безысходности накрывает его с головой. Куда теперь? Чонгук промок до нитки и вздрагивает от холодных порывов ветра, кажется, он начинает ощущать ту самую ненавистную болезненную слабость, до которой ему сейчас нет никакого дела. Один шаг вперёд — и всё кончится. Нет. Так можно будет сделать только в том случае, если он убедится, что Чимин будет цел и невридим и так же ненавидеть его, только тогда он уйдёт.        Чонгук отходит от края и, вытирая покрасневший нос, шагает назад, к люку. Дождь почти стих, лишь ненавязчиво капает на фоне, что позволило услышать самые важные звуки. Резко остановившись возле кирпичного столба, чем-то напоминающий каминную трубу, Чонгук развернулся к нему всем корпусом и прислушался. Он готов поклясться, что слышал чьи-то всхлипы, точнее не чьи-то, а Чимина. Это его голос: тоненький, как струнка, и до боли в груди знакомый и нежный. Решительно зашагав к столбу и посмотрев за него, сердце замерло.        Казалось, и без того маленький Чимин стал ещё меньше, совсем крошечным. Его светлые волосы насквозь промокли, по кончикам стекали капли дождя. Он сидел на корточках, обняв колени руками, с поникшей головой. Когда Гук осмелился посмотреть ему в лицо, горячие слёзы обожгли его глаза и, упав на колени, он сжал руки Чимина в своих и начал целовать, согревая горячим дыханием и слезами. Заплаканное, похудевшее лицо Чимина врезалось в память Чонгука навсегда, такое ему точно не забыть. Любимые карие, всегда с живым блеском, глаза были бесцветны, будто незрячи. В них не было никаких чувств, лишь отреченность и холодность. Из-за него его Чимин стал таким, это он лишил его чувств и разбил ему сердце. -Чонгук? — подняв тяжёлый взгляд на Чонгука, Чимин спросил так безжизненно и безразлично, что боль сдавила грудь Чона ещё сильнее. -Чимин, прошу, прости меня, — не смотря в глаза, умоляет Чонгук, крепче сжимая маленькие ладошки в своих. Чимин следил за действиями Чона, непроизвольно пододвинувшись ближе, и падая ему на мокрое плечо. Чонгук чувствует тепло от слёз и вздохов Чимина, первое за всё это время тепло, по которому он так сильно скучал. Он притягивает Чимина к себе, прижимая крепко к груди и зарываясь носом ему в шею, вдыхая родной запах, напоминающий дом. — Я не могу жить без тебя, прошу, Чимин, вернись ко мне. -Я тоже не могу жить без тебя, — чуть слышно произносит Чимин, наконец отвечая на объятия и прижимаясь к груди Чона сильнее. Он тоже скучал, невозможно скучал. Насколько же сильно он отчаялся, что даже поднялся сюда, собираясь сделать непоправимое? — Я хотел покончить с… -Тщщ, не говори об этом, даже не вспоминай, — Чонгук крепче сжал его в руках и посадил к себе на колени. Пропустив руку под колени Чимина, Чонгук взял его на руки, как ребёночка, и успокаивающе покачивал его вперёд — назад, будто убаюкивая. Как только он почувствовал, что Чимин расслабился и притих, казалось, даже задремал, Чонгук встал на ноги и понёс его к люку и, наклонившись к любимому лицу, тихо спросил. — Пойдём домой? -Да.       Аккуратно поставив Чимина на ноги, Чонгук обнял одной рукой его за талию и помог спуститься вниз. Дождь успел уже совсем затихнуть, оставив за собой грязные лужи. Облака потихоньку становились светлее, а ветер всё так же летал по округе, вызывая у людей стук зубов и дрожь, от своих леденых прикосновений.       Квартира казалась Чону тёмной ледяной пещерой, когда он был в ней один без Чимина. Сейчас же она стала тёплым, светлым и уютным домом, в который он снова вернулся, теперь уже с ним. Первым делом он повёл Чимина в ванну. Включил горячую воду и заткнул её пробкой, оставив набираться. Чимин трясся от холода и пытался сам снять с себя мокрую, прилипшую к телу одежду, но руки не подчинялись ему и он уступил это дело Чонгуку. Он снял мокрую насквозь куртку Чимина и положил её в раковину, как и футболку, джинсы, носки и трусы. Чонгука самого всего трясло от холода и неприятные ощущения от одежды не давали ему покоя, но сначала он должен был позаботиться о Чимине. Окинув взглядом обнаженного Чимина, Чон подтвердил свои догадки — он сильно похудел. Всего три дня, но это так заметно, видимо он совсем ничего не ел. Что творилось в душе у Гука в тот момент — сложно сказать, всё перемешалось: ненависть к себе, сожаление, счастье и любовь. Он поцеловал Чимина в каждый пальчик на руке и прижался лбом к его ладоням, обжигая их слезами. -Мне так жаль. Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой. Я должен исчезнуть. -Не говори так, — Чимин приподнял лицо Чона за подбородок и заглянул ему в глаза. Сквозь пелену слёз, Чонгук увидел в глазах Чимина любовь. Взгляд снова ожил, он всё ещё не был таким же сверкающим, как раньше, но в нем были чувства, каких не было тогда на крыше. — Благодаря тебе я сейчас жив. -Я тоже жив благодаря тебе.       Вода в ванной набралась до достаточного уровня, поэтому Чонгук стал аккуратно подталкивать Чимина к ней. Но тот крепко взял Гука за плечо и тревожно посмотрел на него. -А как же ты? Ты тоже весь трясешься. -Я вернусь к себе и помоюсь там, — он уже было хотел развернуться и выйти из ванной, но маленькие ручки обвили его вокруг шеи и крепко прижали к себе. -Не уходи, умоляю, — Чимин захныкал Чону в шею, всё сильнее и сильнее сжимая кольцо вокруг неё, уже начиная причинять боль. Чонгук развернулся и вырвался из крепкой хватки, поцеловав Чимина во влажные от слёз глаза, давая ему понять, что он не уйдёт. Но он действительно очень сильно замёрз, поэтому выбор невелик. Раздевшись и кинув свои вещи рядом с чиминиными, он подошёл к нему со спины и приобнял за талию, получая в ответ привычную дрожь.       Сев позади Чимина, Чонгук поливал на его спину тёплую воду из душа и согревал, как только мог. Они касались друг друга, вспоминая любимые изгибы тела. Чимин сжимал бёдра Чона и проводил по ним руками, откидывал голову назад, кладя её на твёрдое плечо, закрывая глаза, он расслаблялся с каждой минутой всё больше. Никто из них не хотел нарушать эту тишину, сейчас она была кстати, давала освежить воспоминания и подумать. Если Чонгук снова покинет его, то что с ним может произойти? Сегодня он успел, но успеет ли в другой раз? Нет, следующего раза не будет. Больше никогда он не покинет Чимина и отныне не станет молчать о своих чувствах. Чонгук будет рядом до тех пор, пока Чимин снова не скажет ему уходить, до тех пор, пока не разлюбит. Заметив, что Чимин начинает засыпать, Чонгук нежно провел по его плечам и потерся своим носом о чиминов, заставив того открыть глаза. Уголки его губ приподнялись. -Вылезаем? -Давай. Чимин вышел из комнаты одетый в свою пижаму и пригласил Чонгука в спальню. Он тоже уже успел переодеться в свою домашнюю футболку и шорты; как хорошо, что он разобрал не все вещи. В их с Чимином комнате совсем ничего не изменилось: их совместная фотография всё так же стоит на прикроватной тумбе, наушники, которые забыл взять Гук, лежали на комоде нетронутыми. Чонгук невольно улыбается такой мелочи и подходит ближе к Чимину. -Наконец-то дома? — улыбаясь спросил Чимин, лениво потягиваясь, разводя руки в стороны. -Нет, — Чонгук обнимает любимого за талию и прижимается своим лбом к его, заглядывая в глаза. — Наконец-то с тобой.       Чимин смотрит внимательно, ищя что-то во взгляде Чона, но находит в нём только любовь. Они обнимаются бесконечно долго, впитывают запах друг друга, запоминают каждый изгиб тела. -Я люблю тебя, — Чонгук шепчет прямо в пухлые губы, опаляя их своим горячим дыханием. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. -Ты так долго тянул. -Прости меня. -Прощаю. Чонгук проводит носом по щеке Чимина, затем мягко накрывает его губы своими. Он целует его нижнюю губу, нежно посасывая и зажимая между зубами, слыша в ответ протяжный стон. Как же он скучал. Скучал по этим мягким пухлым губам, по этой теплоте и необъеснимо сладкому вкусу, от которого кружится голова. Чонгук проникает в рот Чимина и облизывает каждый сантиметр внутри, сплетается с его языком в чувственном танце и выстанывает прямо в него. Нежно, жарко, сладко. Чимин отстраняется, прислоняясь ко лбу Чона и пытается отдышаться. Чонгук вдыхает аромат с шеи Чимина и покрывает её сотнями поцелуями, задерживаясь на одном месте рядом с ключицей, оставляя алый влажный след. -Чонгук,— ноги не держат Чимина и он падает в руки Чона, устало закрывая глаза. — Пошли спать. -Пошли, — Чонгук подхватывает Чимина на руки и осторожно укладывает его на кровать, сверху накрывая одеялом, и ложится рядом. Теперь, всё встало на свои места. Слыша мирное сопение справа от себя, Чонгук поварачивается к Чимину и нежно покрывает поцелуями его лоб, глаза, щёки, подбородок, губы. -Я люблю тебя.