астры острее ножей

Лань Сичень со слабой улыбкой смотрел на дурачащихся на голой — все еще промерзлой — весенней земле, брата и его, теперь уже, супруга. Лань Сичень самолично, еще ранним утром очистил поляну для тренировок от липкого тонкого слоя снега, выпавшего внезапно, посреди марта, а теперь с некоторой толикой бессилия смотрел на Вэй Ина, обстреливавшего Лань Чжаня этим самым счищенным снегом, еще недавно спокойно лежащим в одной большой куче у старого дерева. Ванцзи не делал ни одной попытки уклониться, лишь со слегка нахмуренными бровями и сжатыми губами упрямо отряхивал свои одеяния от попавших в него снежков, и быстрым шагом пытался догнать супруга. — Не поймаешь, не поймаешь! — дразнил Вэй Ин своего мужа, и с хохотом уворачивался от его рук. — Негодник, — вздохнул Лань Чжань, когда понял, что лишь своим упрямством ему Вэй Ина не поймать. Мужчина просто встал посреди огромного поля и, скрестив руки на груди с упреком посмотрел на своего мужа. Вэй Ин еще немного побегал вокруг Ванцзи, обстреливая того ловко слепленными снежками, но, наконец поняв, что никакой отдачи он не получит, рискнул приблизиться к нему. — Ну же, гэгэ, — рассмеялся Вэй Ин, — только не говори, что ты об!.. Гэгэ! Гэгэ! Вэй Усянь, подхваченный на руки и ловко переброшенный через плечо завопил и задрыгал ногами. Ванцзи лишь слегка улыбнулся и хлопнул его по заднице. — Достоинство! Второй молодой господин Лань, ведите себя с достоинством! — воскликнул Вэй Ин, весело хохоча, — о, доброе утро, Цзэу-цзюнь! Лань Сичень даже вздрогнул от неожиданности, настолько упоминание о нем было не к месту в этот момент. — Доброе утро, Вэй Ин, брат, — Лань Сичень с привычной вежливой улыбкой легонько кивнул в знак приветствия обоим, — развлекаетесь с утра пораньше? Вэй Ин со счастливейшей улыбкой кивнул в ответ, и его лицо тут же пропало — Лань Чжань повернулся лицом к брату, тем самым не нарочно поворачивая Усяня, все еще болтающегося на его плече, задницей к Лань Сиченю. Мужчина нервно выдохнул. — У юных адептов на этой поляне дневная тренировка, лучше уходите до того, пока дядя вас не увидел, — проговорил Лань Сичень и вдруг ощутил, как по грудной клетке распространяется уже привычный жар. Он закашлялся, прикрывая рот одной рукой, а другой незаметно ловя вырывающийся из его горла цветок. — Брат, — Ванцзи выглядел встревоженным, — твоя простуда еще не прошла? Лань Сичень незаметно усмехнулся, но в ответ лишь привычно вежливым тоном произнес: — Последствия зимней болезни еще мучают меня, но скоро все пройдет. Лань Сичень, наверное, горько рассмеялся бы, будь он сейчас наедине с самим собой. Он почти не соврал — скоро и правда все пройдет. Правда, не в том плане, в котором думал Ванцзи, даже не подозревающий о его настоящей «болезни». Хотя, Лань Сичень не винил брата в невнимательности. Он, Лань Хуань, всегда имел потрясающее способности к сокрытию секретов, как чужих, так и собственных, только два близких человека знали о «болезни» мужчины, да и те были уже мертвы. Еще о чем-то подозревал дядя Цижень. Но это было давно, более тринадцати лет назад, разумеется, теперь дядя уже ни о чем таком не думал. И это было объяснимо — люди с ханахаки, влюбленные невзаимно, долго не живут. Лань Сичень же, страдающий от пожирающей его болезни уже более пятнадцати лет лишь хихикал над этими словами. Однако, скоро мучениям придет конец. Он чувствовал это. Знал, что дольше года не протянет — нежные лепестки астр, словно иглы кололи его легкие, иногда щекотали гортань, и, люди, даже почти не контактирующие с Лань Хуанем, всегда замечали пряный-цветочный аромат тянущийся шлейфом за мужчиной. Так пахли не сами цветы, а стебли и листья, оплетающие его внутренности. Лань Сичень смотрел вслед убегающим от гнева дядюшки Циженя супругам и со слабой тенью улыбки сжимал в руках цветок астры.

💮💮💮

Весна пролетела почти незаметно. Весь в хлопотах, весь в делах, Лань Сичень совсем позабыл о том, что в начале лета, на небольшой промежуток времени, из странствия должны вернуться Вэй Ин и Лань Чжань. Вспомнил он об этом, лишь когда веселый и шумный строй юных адептов осиным роем пролетел мимо окон архива, в котором разбирал и упорядочивал списки литературы Лань Сичень. Он в любопытстве высунул голову из окна и почти нос к носу встретился с озорным Вэй Ином. — Добрый день, Цзэу-цзюнь! — воскликнул радостный Усянь и тут же закрыл ладошкой себе рот и огляделся по сторонам, — Вы в библиотеке один? Лань Сичень растеряно кивнул и отошел от окна, показывая, что в помещении больше никого нет. Вэй Ин еще раз огляделся по сторонам и через окно забрался в библиотеку, вставая рядом с мужчиной. — Совсем от этой мелкотни деваться некуда, — пожаловался Вэй Ин, — да еще и старик Цижень, как черт из табакерки выскочил и начал затирать свои морали. Совсем крышей поехал. Лань Сичень искренне рассмеялся, впервые за долгое время. Вэй Ин смущенно улыбнулся, он только сейчас подумал, что пожаловался на старика Циженя его собственному племяннику. — О, да Вы Цзэуцзюнь, даже в такую жару работаете! — воскликнул Вэй Усянь, оглядывая стопки бумаг и книг, — я надеюсь, что не новые правила сочиняете? — с опасением вскинулся он, — я и старые-то запомнить не в состоянии. Лань Сичень снова захохотал, прикрывая рот рукой и облокачиваясь на стену. — Нет, новых правил пока не предвидится, — успокоил Лань Хуань взъерошенного Вэй Ина, — а про жару ты хорошо заметил. Пожалуй, — на этих словах мужчина оглядел полуразобранный архив, — на сегодня хватит. Схожу омоюсь к источнику, не составишь компанию? В голове у Лань Сиченя не было коварных замыслов на счет Вэй Ина, он не собирался «завоевывать» его любовь или «отбивать» у Лань Чжаня. Просто, рядом с ним было легче дышать. Сердце, впервые за долгое время перестало болеть и мучительно сжиматься. Вэй Ин думал не долго. Он радостно закивал головой в знак согласия. Омыться в прохладном источнике в такую жару — предел мечтаний! Лань Сичень искренне улыбнулся. Путь до источника был недолгим. Наоборот, Лань Хуаню показалось, что это самая быстрая прогулка в его жизни. Вэй Ин весело щебетал всю дорогу, рассказывая то о историях, которые произошли с ним и с Лань Чжанем во время их странствий, то пускаясь в рассуждения обо всем на свете. — Все таки, лучше «улыбки императора» я алкоголя не пил, — признался Вэй Ин, скидывая с себя всю одежду, даже нижние одеяния, и быстро заныривая в холодную воду, — что бы там не говорили о том, что лучше «благоухания розовой вишни» нет ничего на свете, могу поспорить. «Вишня» конечно хороша, но нет в ней чего-то… необычного что ли? Я бы сказал, ей не хватает «изюминки», — хихикнул Вэй Ин. Лань Сичень лишь хмыкнул и аккуратно сложил свою одежду и одежду Вэй Ина в две стопочки. Сам мужчина предпочел остаться в нижних одеяниях, чем вызвал удивленный взгляд Вэй Ина, сидящего на коленях, таким образом, что из-под воды торчали только глаза да нос. — Стесняетесь, что ли? — хихикнул Вэй Ин выпрямляясь во весь рост. Вода скрыла самые интимные подробности, однако Лань Сичень против воли зацепился взглядом за два красных соска, как бусинки выделяющихся на белоснежной коже. К своему стыду, мужчина заметил, что соски были красными от того, что кто-то — и так понятно кто — хорошенько их покусал, да настолько, что на левой груди, прямо под алой горошинкой виднелся четкий отпечаток прикуса зубов. Лань Сичень поднял глаза чуть выше и тут же заметил алую россыпь засосов на худеньких плечах. Мужчина покраснел и отвернулся. Вэй Ин же казалось не чувствовал никакой неловкости, он словно дельфин нырял в ледяную воду, рыбкой плавал по всему периметру источника и иногда, явно в шалости, брызгал в Лань Сиченя холодной водой из самого центра озера. Лань Хуань прикрыл глаза, сел на колени под водой, рядом с берегом, и улыбнулся. Было так удивительно вновь чувствовать то, как легко на самом деле дышать. Мужчина почувствовал, что Вэй Ин подплыл к нему совсем близко и потому открыл глаза. Усянь уже оказывается выбрался из источника и теперь сидел на нагретом солнцем большом валуне, только ногами еще баламутил воду. Вэй Ин был совсем близко, если бы Лань Сичень решил сейчас наклонить голову, то он бы смог лечь щекой на острые коленки Усяня. Однако, он этого делать не будет. Возможно сделал бы, если бы знал, что у него есть хоть шанс на взаимность. Но его не было. — Лань Чжань часто вспоминает обо всех вас: о старике Цижене, о Сычжуе, об Облачных Глубинах и особенно о Вас, Цзыу-цзюнь, — вдруг сказал Вэй Ин, прерывая молчание. Лань Сичень усмехнулся. Ему почему-то казалось, что если бы он был рядом с Вэй Ином, то не смог бы больше думать ни о ком другом. Прямо как сейчас. Лань Хуань посмотрел на Вэй Усяня. Сердце болезненно дрогнуло, когда он увидел, что взгляд Вэй Ина направлен не на него, а куда-то вдаль, в небо. Даже сейчас, когда они так близко, они все равно ужасно далеко. Словно в разных мирах. Лань Сичень ощутил привычный жар в груди. «Только не сейчас», — подумал он, стараясь, чтобы цветок астры не вышел из него прямо на глазах у Вэй Усяня. — Лань Чжань! — внезапно вскрикнул Вэй Ин, сорвался с места и рванул куда-то в сторону. Мужчина закашлялся, стараясь сделать это как можно более незаметно. Нежно-розовая астра покоилась в его ладони уже через секунду, Лань Сичень без сожалений разорвал и утопил ее прежде, чем воссоединенные супруги увидят ее. Вернулся назад, на свой камень, Вэй Ин уже укутанный в верхние одеяния своего мужа. Лань Сичень вышел им на встречу и заключил Ванцзи в свои объятия. Несмотря ни на что, он был рад его видеть. — Рад тебя видеть, брат, — искренне проговорил Лань Хуань, сжимая младшего брата в объятиях. Вэй Ин рассмеялся. — Цзэу-цзюнь! Как Вам не стыдно, теперь одежда Лань Чжаня мокрая, — хохотал Усянь. Оба брата в недоумении посмотрели на свои одеяния. Мокрые одежды Лань Сиченя и впрямь оставили влажные отпечатки на одеяниях Ванцзи. — Ох, прости, — смущенно пробормотал Лань Сичень, он совсем забыл о том, что почти двадцать минут просидел в воде и теперь был весь мокрый. — Теперь ты не отвертишься от купания со мной, — сказал радостный Вэй Ин хватая мужа за руку и начиная тянуть его к источнику. Ванцзи уже было дернулся в сторону мужа, но вспомнив о том, что Лань Сичень тоже здесь, остановился. — Ты с нами? — его тон был дружелюбен, вероятно у него были вещи, которые он хотел рассказать любимому старшему брату, которого не видел несколько месяцев. Лань Сичень знал, что Ванцзи хочет, чтобы тот остался, но почувствовав скорый приступ ханахаки, отрицательно качнул головой. Ему нельзя было оставаться здесь, где он чувствовал себя третьим лишним, надолго. — Может в следующий раз, — словно извиняясь произнес мужчина, одевая верхние одежды и кланяясь на прощание. Скрывшись с глаз супругов и пробежав метров сто в глубь леса, Лань Сичень упал на колени и зашелся в долгом приступе кашля. В этот раз он кашлял до тех пор, пока не понял, что вокруг него повсюду лежат нежно-розовые бутоны астр. По его щекам потекли бессильные слезы. «Поскорее бы это все кончилось», — подумал он, падая на землю и переворачиваясь на спину.

💮💮💮

Осенний ветер ворвался в комнату Лань Сиченя, опрокидывая на пол только что дописанную стопку документов. Мужчина поежился и закашлялся уже в десятый раз за последний час. В последнее время, его приступы становились все сильнее и сильнее, и приходили при этом чаще. Ему осталось совсем немного. Возможно, что его мечта дожить хотя бы до первого снега в этом году так и останется мечтой. Его «болезнь» стала настолько очевидной, что мужчина даже удивлялся, что до сих пор никто еще ничего не заподозрил. Только лишь дядя Цижень дал ему несколько дней выходных, чтобы «не пугал молодых адептов своим полуобморочным видом». Лань Сичень улыбнулся. Дядя хоть и заботился о нем, но не позволял самому себе открыто проявлять свою обеспокоенность. Лань Сичень начал старательно собирать разлетевшиеся по всему полу бумаги. Чтобы достать один из листов, залетевший под книжный шкаф, ему пришлось лечь на пол и, протянув руку, пытаться дотянуться до улизнувшего документа. Внезапно, его рука наткнулась на что-то большое и объемное. «Книга», — сразу же понял он. Вытащив на свет свою находку он даже охнул от неожиданности. «Ханахаки: проклятие или дар?» гласило название книги. Мужчина хмыкнул, он и забыл что забросил эту книгу куда подальше еще много лет назад, когда только понял что с ним происходит. В свое время зачитал ее до дыр, выучил почти каждый абзац. «Ханахаки - это дар богов, обернувшийся проклятием против людей. Чувства, нежные как цветы должны были стать воплощением настоящего чуда, но стали тяжким бременем. <…> Болезни ханахаки подвержены только люди из благородных семей, да и то не все, а лишь первенцы. <…> «Вылечить» ханахаки, в привычном понимании этого слова, — невозможно, но можно замедлить ее симптомы. <…> Цветы перестанут расти в человеке, если его чувства взаимны. В таком случае эта любовь считается святой и <…>. Если же чувства человека невзаимны, то он умирает в течение пяти лет». Лань Сичень погладил книжку по корешку и вновь закинул под шкаф. По щекам мужчины потекли бессильные слезы. Кашель вновь спазмом боли скрутил его. Комната наполнилась пряно-цветочным запахом.

💮💮💮

Зима принесла Вэй Ину и Лань Чжаню нерадостные новости. «Лань Сичень мертв» — было первым, что услышали супруги вернувшись после почти полугодичного отсутствия в Облачных Глубинах. — Умер вероятно вечером, а нашли рано утром. Лежал на спине с открытыми глазами, а под ним ковер из астр. Только благодаря ним и нашли, холодный и белый весь, его снег засыпал, который ночью пошел, — шепнул кто-то Вэй Ину на ухо, — говорят так окоченел, что у него даже слезы на щеках в лед превратились. — У Лань Сиченя было ханахаки? — удивленно спросил Усянь, мысль о смерти мужчины слишком потрясла его, — а та, в которую он был влюблен?.. — Неизвестно, — пожали плечами. Белый снег крупными хлопьями падал на землю. Все наконец закончилось.