Любимый немец

Что ж... Он признался. Ему хватило решительности сделать столь нелегкий шаг. Лосяш помнил, как неуверенно чувствовал себя в тот момент. Словно он - провинившийся в чем-то ребенок, желающий признаться родителю в пакости... Но теперь терять было нечего. Сердце Пина такое же холодное и непостижимое, как тот заснеженный край, откуда он родом. И сам Пин, вечно ремонтирующий механизмы, сам, порой, казался механическим. Лосяш лежал в ванне, наполненной горячей водой. Он чувствовал, как теплота нежно согревает его кожу, покрытую мурашками от легкого озноба. Под потолком горела старая тусклая лампа. Белые плиточные стены нагнетали тоску по тому, чего уже никогда не случится... Дрожащие пальцы сжимали острое блестящее лезвие бритвы. - Прости меня, друг мой холодный... - Прошептал Лосяш - Прости, что не могу быть тебе только другом. В помутневшем сознании возник образ Пина.

Ты – в плаще. И дым сигареты. Дождь. И мокрый асфальт Берлина. Лица – словно теней портреты. Храм готический – как картина.

Да, наверное, Германия выглядела именно так. Лосяш никогда не был там, но из рассказов своего любимого немца, она представлялась ему именно такой. Но лезвие призывно мерцало в тусклом свете перегорающей лампочки. Все недосказанные фразы застыли комом в горле. Так много еще хотелось бы сказать и объяснить, но его отказ был железным. Вряд ли что-то способно растопить холодное сердце механика...

Я тебя дожидаюсь в ванной. А ты не хочешь ко мне подняться. Сколько ждать ещё, мой желанный? Я так хочу тебя вновь бояться.

- Я всегда боялся тебя потерять... - Пронеслось в мыслях Лосяша. Безмолвные слезы катились по щекам... Внезапное резкое движение руки. Блеск лезвия и алые капли, упавшие в горячую воду.

Я дарю тебе букеты алых слёз из моего запястья, Я хочу найти ответы на вопрос о том, что значит счастье...

Лосяш, тяжело и испуганно дыша, медленно опустил руку в воду. Лезвие с тихим звоном упало на кафель, а по воде поплыли разводы от крови из сочащегося пореза. Дыхание стало спокойным, а заплаканные глаза начинали как будто мутнеть. - О, Пин... Я знаю, насколько нелогична моя любовь к тебе. насколько я безумен - Едва шептал он, медленно и слабо шевеля губами - Но это необъяснимое и недоказуемое чувство может быть смертельно опасным...

Я – в горячей воде. И вены Не болят, только кровь струится. Белым кафелем давят стены. Жаль, что времени нет проститься…

Когда взгляд несчастного ученого стал стеклянным, а вся вода в ванной стала багровой, Лосяш почувствовал, как ему становится легче. В предсмертной агонии ему виделось все так, как он и мечтал. В его гаснущем сознании он был с Пином, и они были вместе. Так, как он того и хотел. - Ты мой самый любимый немец... - Из последних сил, с улыбкой проговорил Лосяш, и его небесно-голубой взгляд навсегда погас.