Новое начало

      Так светло. Будто погожий солнечный денек. Будто чистота и невинность слились вместе.       Питер открывает глаза и осматривается. Его старая квартира на Манхэттене. Там, где он жил с родителями.       Пит сбегает по лестнице и заглядывает в гостинную. На диване сидят его родители, каждый занимается своими делами. Мария Паркер читает книгу по психологии, а Ричард медленно перелистывает газету. — Питер, мальчик мой, как ты спал? — Мэри поднимает голову и заботливо заглядывает в глаза. — Все хорошо, мам. Что читаешь? — Питер запрыгивает к ней на диван и забирает книгу из рук матери. — Представляешь, я читал ее год назад. Мне понравилось. — Я всегда знал, что ты умный мальчик, — отец ерошит волосы Питеру. — К нам зайдет дядя Бен сегодня? — Пит отдает книгу и идет на кухню, там ставит чайник кипеть. — Не знаю, милый, он не звонил еще. Может сам наберешь? — лениво сообщает Мэри и возвращается к чтению, ложась на колени мужа. Ричард поглаживает короткие волосы жены.       Так и не скажешь, что это два важнейших ученых на территории США. Простая женатая пара в выходной день, не более. Питер любуется на мирную картину и наливает себе чай.       Дядя Бен звонит ровно через десять минут, Питер засек. — Привет, Пит, как ты? — в телефоне раздается родной голос с небольшим шипением. — Все в порядке, как вы с Мэй? — Мэй? Кто это, Пит? — интересуется дядя.       Питер задумчиво закусывает губу, и вправду, о ком это он. Он не знает никакую Мэй, да и вообще не думает, что знал когда-то. — Не знаю… Не так уж и важно. Ты зайдешь сегодня, папа хотел поиграть с тобой в шахматы. — Как в старые-добрые? — Бен смеется. — Не знаю, Пит, пока не знаю. Нужно выгулять Фоукс, да и не оставлять же девочку одну. Посмотрим, ладно? — Хорошо, дядя Бен, но если что — я буду ждать. — Хорошо, пока, Пит, — Бен кладет трубку.       Питер усмехается и возвращается в гостиную. На журнальном столике лежит его недочитанная книга по ядерной физике, парень погружается в мир расчетов, формул и задач.       Тони Старк меряет шагами комнату, Наташа сидит на металлических стульях, вытянув ноги вперед, Клинт сидит рядом и поглаживает ее по руке, Сэм обеспокоенно поглядывает за Барнсом, застывшем у стены, рядом стоит Стив и что-то тихо говорит ему, положив руку на плечо. Баки скидывает ее и отходит в сторону. — Старк, успокойся уже пока я тебя не вырубила! — гневно прикрикивает Ванда и взъерошивает рыжие волосы.       Железный человек игнорирует предупреждение и продолжает мельтешить перед глазами. Ванда посылает в того красную сферу и тот замирает, закрыв глаза.       Наташа благодарно кивает и кладет голову на плечо Клинту.       За стеной оперирует молодого парня, так рано решившего уйти в другой мир, его лицо спокойно и умиротворенно, кожа бледная и лишена румянца, острые скулы выделяются на юношеском лице.

***

— Какого черта он не просыпается?! — истерит Старк, запивая слова коньяком. — Почему он всегда жертвует собой?! Почему?! Он ведь еще ребенок… — добавляет он тихо и разбивает стакан об мраморную стену, по той идут трещины.       Пеппер вздрагивает и идет на кухню за метлой, тихонько подметает и вытирает жидкость.       Она садится на своих высоких шпильках, чтобы быть на одном уровне с сидящем на полу Железным человеком. — Ты не раз жертвовал собой, Тони. Ты же его кумир, как он мог просто позволить умереть сорока тысячам гражданских? Ты бы так не поступил, и он не стал. — Он совсем ребенок, он не должен делать такие выборы… — Все хорошо, Тони, он поправится, нужно чуть больше времени.       Вирджиния обнимает друга и успокаивающе гладит по спине. — Совсем ребенок… — тихо шепчет Железный, нет, обычный сломленный человек. — Он защитил твой самолет, когда ему было пятнадцать, три года прошло. Он развивался все это время. — Я поссорился с ним, накричал, наругал. Я не хочу, чтобы последнее, что между нами было, была ссора. — Он не умрет, ты еще извинишься, и вы посмеетесь над этим через несколько лет, — шепчет Поттс, сама уже не веря в эти слова.

***

      Питер открывает глаза и осматривается. Его спальня в старой квартире на Манхэттене, хотя почему старой, он живет в ней всю жизнь, и ни разу никуда не уезжал.       Пит сбегает по лестнице и заходит в гостинную. На диване сидят его родители. Мэри Паркер читает книгу по психологии, а Ричард медленно перелистывает газету. Привычная картина… — Питер, мальчик мой, как ты спал? — Мэри поднимает голову и заботливо заглядывает в глаза. — Вы не должны быть на работе? — Питер отходит к стене и всматривается в лицо матери. — Разумеется нет, сегодня воскресенье, — отвечает Ричард и перелистывает газету. — Оно было вчера… — Питер оборачивается на календарь — 18 июня. — Нет, Питер, насколько мне известно, воскресенье всего раз в неделю, — отрезает Ричард.        Паркер задумчиво чешет подбородок и идет на кухню, там ставит чайник кипеть.       Он заглядывает в гостинную. Родители отдыхают. Мэри лежит положив голову на колени мужа. А тот слегка поглаживает ее волосы.       Это точно было вчера, и позавчера, и ранее. Словно проклятое чувство дежавю.       Звонок раздается ровно через десять минут, Питер засек. — Привет, Пит, как ты? — в телефоне раздается голос с небольшим шипением и покрякиванием. — Все хорошо, — задумчиво отвечает парень. — Как вы с Мэй? — Мэй? Кто это, Пит? — интересуется дядя.       Питер закусывает губу. Мэй Пакер — его тетя, жена Бена Паркера. — Твоя жена, моя тетя, ты не помнишь? — У меня нет жены, Пит, я холост, — смеется Бен, а потом серьезнеет. — Ты плохо себя чувствуешь? Может к врачу? — Все хорошо… Папа зовет тебя играть в шахматы. — Как в… — начинает дядя Бен. — Как в старые-добрые, да, — заканчивает Питер и накручивает провод на указательный палец. — Буквально снял с языка, — Бен снова смеется. — Нужно выгулять Фоукс, да и не оставлять же девочку одну. Посмотрим, ладно?       Питер завершает звонок, не дождавшись окончания.       Младший Паркер хмурится и возвращается в гостиную. На журнальном столике лежит книга по ядерной физике, парень открывает ее, но текст кажется знакомым, будто читал до этого. Как интуиция.       На напряженные широкие плечи ложится маленькая ладонь и слегка сжимает их. — Все хорошо, он очнется, врачи дают хорошие прогнозы, — говорит девушка.       Баки впервые за долгое время отводит взгляд от Питера за стеклом, и смотрит на Ванду. — Врачи всегда что-то говорят, это не значит, что это правда… — Или ложь, — парирует Ванда. — Почему ты не заходишь к нему? — девушка кивает на парня в застекленной палате. — Я не имею на это права, а смотреть… Может так станет легче.       Ванда качает головой и разворачивает Баки к себе лицом. — Думаешь, вы такие асы-конспираторы? — ведьма ухмыляется. — Нет конечно, мне и Вижену не составляло никакой трудности каждый день считывать ваши эмоции. Он любит тебя и полюбил уже давно, вот только почему ты так не спешил признавать это? Зачем заставлял его сгорать в своих чувствах, без возможности получить такое необходимое спасение? — Потому что я был лишь способом пережить сложный период в жизни. Зачем ему нужен бывший солдат Гидры, убийца, с провалами в памяти и ПТСР? — Баки взъерошивает длинные волосы. — Нет, он заслуживает лучшего. Всегда заслуживал. — Его любовь была искренней и чистой, — отрицает Ванда и переводит взгляд на бледного паренька в трубках и бинтах. — Была? Сейчас ты ее не чувствуешь?       Мужчина разом напрягается и умоляюще смотрит на девушку, мол, давай, добей. — Сейчас я чувствую лишь смятение и легкий испуг, вероятно, он застрял в собственном сознании, но понимает, что что-то не так, — рыжая пожимает плечами. — И ты никак не можешь помочь ему? — Барнс подходит ближе к стеклу и прислоняется лбом. — Он сам должен справиться. А ты… Иди побрейся уже, смотреть больно.       Максимофф разворачивается и уходит из больничного отсека.       Баки лишь проводит рукой по отросшей бороде, он не брил ее с того момента, как Питер оказался в коме. Около четырех недель назад. В один момент все стало настолько однотонно и безразлично для него, как будто кто-то высосал всю радость из жизни, как будто лишили жизненно важного органа. Вот только не орган это был вовсе. Это был восемнадцатилетний парень с безграничным запасом этого веселья и бесенят в глазах. А сейчас… Сейчас ничего не осталось.

***

Питер разом вскакивает с кровати. Полумрак начинает раздражать, и Паркер выпрыгивает из комнаты, пробегая мимо гостинной, он игнорирует привычный вопрос о матери о его сне, и выбегает из дома.       Солнце палит нещадно, но холодок все равно пробегает по позвоночнику.       Парень запрыгивает в автобус и садится у окна. Он покусывает губы и про себя считает минуты. Уже через тринадцать минут он выходит в знакомом районе и бродит по знакомым уличкам.       Смутное воспоминание о том, что под этим домом когда-то в прошлом стояла дорогая машина, и что это заставило его удивиться, проскальзывает в голове.       Питер осматривает кирпичный пятиэтажный дом. Слегка обшарпанный и запущенный, но такой правильный. В окне третьего этажа мелькает знакомое лицо и парень спешно забегает в дом и поднимается по лестнице на нужный этаж.       Он стучит в знакомую дверь и натягивает рукава кофты на ладони. Дверь открывает красивая женщина с длинными волосами и очками в светлой оправе. От нее пахнет финиками и горьким кофе.       Та, при виде его, удивленно поднимает брови. И Питер вспоминает. Это тетя Мэй, одна из самых родных людей на свете.       Питер всхлипывает и смотрит на тетю. Та лишь изучает его, а после крепко обнимает за плечи. Она нежно гладит его по волнистым волосам, напевая какую-то мелодию под нос. — Тетя Мэй, я так скучал, — шепчет он ей в плечо. — И я, милый. Что же ты тут делаешь, еще слишком рано для тебя… — Прости меня, я должен был лучше заботиться о тебе. Мне так жаль. Я должен был отвести тебя к лучшему врачу. — Тише-тише, дорогой. Это должно было произойти. Здесь нет твоей вины, — Мэй отстраняется и вытирает соленые дорожки с его щек. — Ты так вытянулся.       Питер усмехается и застенчиво поправляет челку. — Я обезвредил бомбу, тетя Мэй. Спас сорок тысяч гражданских, все получилось, — гордо говорит он. — Но ценой стало твое здоровье и твоя жизнь, — констатирует Мэй. — Да. Я ни о чем не жалею. — И не надо, ты поступил верно, — женщина отводит его в гостинную и сажает на диван. — Почему ты не с дядей Беном? — спрашивает Питер. — Я не знаю, милый, это ведь твоя голова, — Мэй пожимает плечами. — Мне нравится думать, что все взаправду, — парень откидывается на спинку дивана.       Квартира хранит запах прошлого — уют и спокойствие. Именно тот запах, который начал стираться из памяти Питера. — Тебе нужно вернуться к Баки, — внезапно разрывает тишину Мэй. — Что? — Питер растерянно рассматривает тетю. — Не думаю, что это зависит от меня. — Ты ведь не злишься на него? — спрашивает женщина, приглаживая свою телесную кофту. — Нет конечно, я уже говорил раньше, это был не он, это были не его желания. Он не хотел убивать родителей папы и Ричарда с Мэри, — Питер пожал плечами. — Ты только что назвал Старка папой, осознанно. — Да, я ведь много об этом думал. Я практически не помню своих настоящих родителей, а Тони, он заботился, он был рядом, он научил меня жить. Так ведь поступают родители, да? — Питер перевел глаза на тетю. — Да, милый, именно так.       Мэй посмотрела на часы, маленькая стрелка близилась к двенадцати. — Я люблю тебя, милый, будь счастлив, — сказала Мэй, прежде чем перед глазами Питера все потеряло свои очертания.       Карие глаза слегка приоткрылись и сразу наткнулись на родные серо-зеленые глаза. — Привет, — совсем еле слышно сказал он. — Я люблю тебя, — ответил Баки и сжал руку Питера крепче.