Пьяный вальс

— Мистер Карл, не хотели бы вы выпить прекрасного вина со мной? Голос Джозефа прозвучал несколько странно, возможно от такой затягивающей в себя тишины, или от того, что эти двое в комнате одни. Фотограф держит стеклянную бутыль, наполненную напитком, о котором шла речь, и с лёгкой улыбкой смотрит на Эзопа. Тот же, как не удивительно, не знает, что задумал Дезолье, потому доверием не хлещет. В зале снова тишина. Большой зал. В середине длинный стол, где стоят пять стульев. Не так далеко кресло. Все как всегда, удивляться нечему. — Вы слышите меня? — снова слова с французским акцентом, как повторение прошлой фразы. Карл все ещё в раздумиях. Предложение заманчивое, да и вроде охотник не настроен враждебно. — Я согласен. Когда вы хотите встретиться, Мистер Дезолье? До этого, ожидая ответа собеседника, Джозеф сидел в кресле, но теперь он уже стоит и протягивает карточку с временем встречи Карлу и быстро удаляется из зала. Как оказалось, до встречи полтора часа, пройдёт она в этом самом зале. Эзоп решил не медлить и уходит собираться. Все таки, намерения охотника были ему неизвестны. Да и не особо он волновался. Карл надеялся ,что это будет обычный деловой разговор, только с вином.

***

До встречи оставалось 10 минут, Эзоп собран, но выходить не спешил. В своей тёмной комнате он просидел около 5 минут и двинулся по направлению к тому самому залу. Вот он перед дверью. Бальзамировщик тянется к ручке двери, но что-то ему не даёт. Для чего он идёт туда? Впрочем, уже не важно. Он стоит здесь, возможно, за этой дверью его уже ждут. Тяжело вздыхая, Эзоп открыл дверь. В середине зала на столе стоят два бокала и бутылка. По бокам стола стоят два кресла, и на одном из них уже разместился фотограф. Он крутил в одной руке бокал, а другой рукой опирался локтем об стол. Можно было сказать что он уснул, но движения рукой и еле заметное поддрагивание ресниц говорили об обратном. — Почему вы не проходите? — Эзоп вздрогнул от неожиданно прозвучавшего голоса Джозефа. — Ах, извините. — Эзоп робко прошёл в зал и сел в кресле напротив француза, пытаясь не смотреть на него. Но фотограф смотрел как раз на бальзамировщика, не отрывая взгляда и лишь изредка моргая. Карла смущал этот взгляд холодных голубых глаз, которые отражали в себе печаль и интерес одновременно. После трехминутного молчания Джозеф все же решил нарушить его. Он встал со стула и подошёл к Эзопу, ловко прихватив за собой вино с другого конца стола. - Могу налить? - он держал открытую бутылку горлышком у края бокала. Бальзамировщик лишь коротко кивнул на его предложение, после чего отвёл взгляд в сторону, услышав звук льющегося напитка, Эзоп все же повернулся обратно. Дезолье наполнил его бокал наполовину, так же и свой. Бальзамировщик не двигался уже достаточно долгое время, в то время как фотограф пил вино. Его начала напрягать обстановка, но что если выпить вина? Может тогда эта неловкость хоть как-то уйдёт... Не медля Карл хватает бокал, чуть ли не переворачиая его. Джозеф вздрагивает от неожиданного резкого движения со стороны собеседника. Вот Эзоп выпил один бокал - Давай ещё. - немного смущённо, но громко произносит Эзоп, на что фотограф улыбнувшись встаёт с кресла и выполняет просьбу. Когда бокал был налит Дезолье вернулся на свое место, оставив бутылку с вином на стороне Эзопа. Подперев одной рукой голову и положив ноги крест на крест Джозеф наблюдал за все более пьянеющим бальзамировщиком. Карл же, в свою очередь, выпил уже неплохое количество бокалов вина и был на грани пьянства, ещё один бокал и он бы сразу уснул, прямо тут. Фотограф посчитал, что его приятель совсем не умеет пить, этого хватит чтобы Эзоп мог хотя бы стоять на ногах. "Не хотелось бы мне нести эту серую тушку к нему в комнату, тем более ночью. Мало ли что подумает вышедший из комнаты житель поместья.." Джозеф подошёл к Карлу и забрал бутылку, которую тот тщетно пытался вернуть себе. Недовольно взглянув на опьяневшего, Дезолье вскинул голову и убрал бутылку под стол со своей стороны. Недалеко стоял граммофон, к которому фотограф и подошёл, положив пластинку и иглу на неё он садится в свое кресло, а Эзоп вертит бокал в руках, с лёгкой улыбкой что проглядывала из под маски.       Музыка играет. Похоже, что это вальс. Джозеф смотрит на Эзопа, который все ещё не отпустил сосуд ни на секунду. Всё ещё улыбается, хотя за маской улыбку слабо видно. Но она есть! "Надо же, я вижу то, чтобы он улыбался. Не знал, что может. И все же.." - Эзоп, позвольте мне задать вопрос. Карл тут же ставит бокал на стол и садится ровно, смотря впритык на Джозефа ожидающим взглядом. - Я слушаю вас. - Не могли бы вы находиться тут без маски? Полагаю, ваша улыбка чудесна. Бальзамировщик не хотел снимать свой фирменный аксессуар, но все же сделал это, отложив её на край стола. Сначала Эзоп смотрел на фотографа глазами, полными непонимания, но потом ярко улыбнулся, и улыбка долго не слезала с его лица. -Чтож, как я и предполагал она действительно прекрасна, маска вам лишь мешала. Джозеф рассматривал черты лица бальзамировщика, которые последний все время скрывал под маской. Эзоп обратил на это внимание и отвернулся в смущении. -Прекратите на меня пялиться. Пожалуйста. Его собеседник перевёл взгляд на граммофон. Он нёс из себя прекрасную мелодию, что тянула танцевать. Кружить по залу, будто ничего в этом мире не существует, кроме этих стен, пола, потолка и этих двоих. Эзопу надоело тешить себя желанием потанцевать. Кое - как встав с кресла на ватные от выпивки ноги, он, шатаясь, вышел поближе к граммофону. Вчитываясь слухом в звучание прекрасной мелодии, прыгающей с ноты на ноту, надеясь зацепить слушателя, он невольно погрузился в мысли. "Всё же, люди и правда бывают гениальны" Забыв о посторонних глазах, что с интересом наблюдали за ним, Эзоп медленно стал переступать с ноги на ногу, добавляя в свои неточные движения, такие же вскидывания руками в такт мелодии. Войдя в состояние, когда ему стало уже полностью плевать на окружение, бальзамировщик стал кругами "пархать" по плитке пола, напевая уже выученную мелодию вальса. Что уж говорить, слух у него был неплох. Желание движения захватывало его разум все больше и больше, а он легко отдавал себя ему. Фотограф, молча наблюдавший за своим знакомым все это время, уже не мог оторвать взгляд от кривых, но таких плавных движений. В конце концов Джозеф встал из-за своего места, медленно подходя к закрывшему глаза танцору. В один момент беловолосый подхватил Эзопа, от чего тот вылетел из мира грёз. - Позвольте, Mon ami, присоединиться к вашему танцу - прозвучал тихим басом голос, призывающий бальзамировщика продолжать, ничего не отвечая. На этот раз Эзоп уже не мог так свободно кружить по залу. Охотник перехватил его, задал другой темп песне, не меняя пластинку. Всего лишь другие движения, а впечатление координально меняется. Дезолье ведёт его, направляет, не давая проявить самостоятельность. Хотя бальзамировщик уже толком и не стоит на ногах, а фотограф его почти полностью несёт. - Вальс... - начал шептать Джозеф - прекрасный танец любви и грусти.. - Эзоп, к сожалению, ничего не понял, что пытался этим сказать фотограф, потому просто промолчал, уже практически засыпая в руках охотника. Джозеф остановился и посмотрел в глаза пьяному бальзамировщику, который в свою очередь отвечал ему плывущим вопросительным взглядом. - Хватит с тебя. - Джозеф отошёл от него, дабы убрать иглу с пластинки, и быстро вернулся, иначе бы Эзоп упал. Отведя пьяного в его комнату, Дезолье уложил его спать. Проверив что тот уснул, он тихо вышел из помещения и вернулся в зал, где его ждала уборка. На утро Эзоп проснулся в своей комнате, недоумевая что же вчера произошло. Он ничего не помнил, в голове лишь какие-то моменты, не складываемые в одну картину. Только Джозеф помнил. Он навсегда запечатлил в своей голове прекрасный лик пьяного вальса.