Дезертир

Это уже третья солдатская пилюля. Сакура поморщилась от отвращения и запила ее водой. Когда она в последний раз спала? Нормально ела? Отдыхала? В глазах периодически темнело, а звон в ушах стал появляться все чаще — так или иначе организм требовал заслуженного отдыха, но она не могла позволить себе такой роскоши. Пейн исчез. Исчезла и деревня. Некогда узкие улочки, наполненные разноголосым говором, детским смехом, пьяными возгласами были разрушены. Повсюду вечно не оседающая пыль, обнаженная арматура, куски бетона, камни, доски. Кровь. Очень много крови. Она въедалась в землю, в обломки, железом витала в воздухе — ее ничем не отмыть. Великая техника Нагато действительно воскресила погибших, но не исцелила их. И Сакура который день без продыха бегала от палатки к палатке на скорую руку организованного медицинского лагеря, успокаивая вечно орущих детей, голодных и по-прежнему испуганных, латая ранения, полученные после разрушения, и старалась все свое свободное время посвящать Цунаде. Бедная женщина. Она была бледна, как смерть, дышала настолько тихо, что иногда казалась совсем безнадежной. Благо Шизуне не покидала ее — в воздухе висела густая напряженность. Пахло чем-то нехорошим, плохим. Никто не мог унять чувство тревоги. Сакура устало выдохнула и потерла переносицу. Все работали на износ. Каждый день гражданские и шиноби, разгребающие хлам и постепенно восстанавливающие дома, падали без сознания от усталости. Ямато, древесные техники которого требовались сейчас больше всего, уже был крайне истощен, но упрямо продолжал создавать жилища. Но работы все еще оставалось так много. Спасал лишь Наруто. Он всегда был таким заводным, полным энергии. Он был лучиком света в этой кромешной тьме. Он бегал от человека к человеку, с искрящимся энтузиазмом перетаскивал материалы, успевая развлекать детей и ежесекундно спрашивать о состоянии Бабули Цунаде. Он помогал остальным просто существовать. Герой Конохи. Воля Огня в нем пылала ярко-ярко. Она давала силы другим. Сакура безмерно гордилась сокомандником. Он вырос и стал символом надежды для разрушенной Конохи. Сегодня было пасмурно. Красно-оранжевый закат слегка окрасил облака, но солнце так и не выглянуло. Ночь подкралась незаметно. Сакура вышла на воздух и вдохнула полной грудью. Откуда-то сзади раздался истошный крик роженицы, но она даже не вздрогнула. Где-то там хлопотала Ино, помогая врачам, на чьи плечи свалилось слишком много забот. Поток людей был настолько огромным, что попросту не хватало мест. Постоянно приходилось пренебрегать распределением пациентов и правилами санитарии. Ветер нежно гладил немытые засаленные волосы, обдавал прохладой дрожащие от усталости руки. Чакра кончалась, а пустой желудок неприятно саднило. Сердце билось в непривычном для приученного к тяжелым нагрузкам шиноби ритме, а слабость кипящим свинцом разливалась по телу. В уцелевшей резиденции Хокаге было темно и тихо. Сакура тихо вошла в личные покои, без стука — ей можно. — Шизуне? — разрезал тишину ослабший голос. — Как она? Сгорбленная над кроватью брюнетка повернулась к вошедшей. Ее лицо было пустым и страшно уставшим. Под глазами несчастной женщины залегли темные круги. Сакура нехотя перевела взгляд на неподвижное тело, окутанное приборами, проводами и трубками. Все с нетерпением дожидались ее пробуждения, но она упорно не подавала никаких надежд. — Без изменений. Мозговой активности по-прежнему нет, — выдавила из себя помощница Хокаге и умолкла. В тишине раздавалось лишь пиканье мониторов пациента, унылое и медленное. Шизуне выглядела такой подавленной, что у Сакуры невольно сжималось сердце. Брюнетка отвернулась обратно к кровати, вновь сгорбилась, а потом сдавленно зашептала. — А вдруг она не очнется? Сакура, что тогда будет? Сердце пронзила острая боль, и стало так трудно дышать. У Харуно свело горло, и пришлось приложить немало усилий, чтобы просто вздохнуть. На глаза наворачивались предательски неуместные слезы. Сакура сделала неуверенный шаг вперед, потом еще, неловко навалилась на разбитую горем Шизуне и стиснула ее в объятиях. — Она очнется. Она обязательно очнется.

***

Ветер гулял по растоптанной деревне, ворошил мусор и поднимал пыль. Птицы не пели. Собаки не лаяли. Никто не говорил. Не кричал. Все затаилось напряженно. Ветер нес с собой плохие вести. Собрание закончено. Данзо вернулся в деревню. И теперь он Хокаге.

***

К концу следующей недели ситуация более-менее стабилизировалась. Данзо, временно назначенный на пост Хокаге, умело распорядился тем, что было, запросил в помощь строителей и плотников из соседних поселений Страны Огня. Паника среди гражданских сходила на нет, но напряжение среди шиноби лишь нарастало. Когда наплыв людей в больничном лагере спал, Сакуре пришлось искать себе абсолютно любые занятия, чтобы лишний раз не поддаваться отчаянию. Пятая все еще была в коме. Ее перенесли в один из уцелевших домов (для нового Лорда нужны покои), а у Шизуне стало появляться все больше неожиданных поручений. И без того взвинченная брюнетка, которая и так боялась покидать своего Мастера надолго, часто жаловалась Сакуре. В деревне заметно возросло количество агентов АНБУ, барьер вокруг Конохи был усилен. Какаши почти сразу же отправили на какую-то долгосрочную миссию по выслеживанию нукенинов Кумогакуре, которые пересекли границы страны Огня, Сай был вынужден вернуться на службу, а Наруто неожиданно для всех начал подготовку к роли следующего Хокаге. Под четким руководством Данзо были выделены несколько агентов АНБУ (среди которых, к счастью, оказался и Ямато), которые должны были помочь Наруто усовершенствовать некоторые техники, расширить количество известных ему ниндзюцу, словом, подготовить его к сдаче экзамена на чунина и дальше. Конечно, этот наивный дурачок согласился, неистово сверкая глазами. Это не нравилось Сакуре. Казалось ей подозрительным. Будто бы существовала какая-то мельчайшая зацепочка, незримая, но реальная, которая и являлась ключом к такому непривычному режиму. Несмотря на то, что и при правлении Третьего и Пятой и Сакура, и ее ровесники были заняты своими делами и обязанностями, они все-таки часто пересекались. Но сейчас Сакуру беспокоило то, что Наруто она в последний раз видела целых пять дней назад. Успокаивало лишь то, что за ним присматривал Ямато — ему она доверяла. Она все чаще ощущала себя одинокой. Ино была с ней в их импровизированном госпитале, но после смены убегала по каким-то клановым делам. Бедную Хинату фактически посадили под замок. Хиаши не мог отойти от осознания, что едва не лишился наследницы благородного клана, и, метаясь между обязанностями главы и отцовскими чувствами к дочери, ограничил ее во всем, пытаясь защитить в стенах своего дома. Лишь обмен короткими записками с застенчивой Хьюга, Харуно хоть как-то успокаивала себя, что с ней все в порядке, и часто привирала насчет связи с Наруто, чтобы не волновать влюбленную в него девушку. Киба и Шино тоже активно общались с ней, беспокоясь за подругу особенно сильно, когда видели проходящего по своим делам Неджи, обычно нейтральное лицо которого выражало чрезмерную сосредоточенность. Сакура никогда не думала, что будет так страдать из-за недостатка общения с Наруто, но такой разрыв с сокомандником действительно пугал ее. Она писала ему несколько раз, передавая бумажки через Тензо, но ответа не было до сих пор. Хотя Ямато, который продолжал в свободное время восстанавливать дома, убеждал ее, что в порядке, а на ее вопросы пожимал плечами и говорил, что лично отдавал записки из рук в руки. Харуно пришлось на время съехать от родителей поближе к госпиталю и развалинам, чтобы всегда быть у людей под рукой. Она жила в скромном домике, отстроенным Ямато специально для нее. Там была удобная кровать, достаточно места для свитков с необходимыми оборудованием и литературой и, конечно, кофемашина. Удивительно, что в таком напряжении она даже не вспоминала о Саске. Точнее, она вспоминала о нем, но не думала и мечать — переживания за Наруто и Цунаде занимали все ее мысли. А Учиха, вероятно, даже не знал, что случилось с деревней. Впрочем, если бы и знал, это уже не его дело.

***

Примерно в восемь вечера раздался стук в ее дверь. Сакура, которая в сотый раз перечитывала медицинский справочник в надежде найти способ вывести своего учителя из комы, устало зевнула и подошла к двери. — Харуно Сакура, Вас срочно вызывает Хокаге. На пороге стоял неизвестный ей шиноби в стандартной форме АНБУ и фарфоровой маске мыши. — Я пришел сопроводить Вас. Вот оно. То самое нехорошее предчувствие сейчас обострилось — Сакура каждым органом ощущала, что ничего благоприятного этот визит не принесет. — Минутку.

***

Резиденция Хокаге без Цунаде не была Резиденцией. Людей было достаточно, но не было привычной глазу суеты, громких криков Госпожи Пятой, слышных еще до входа в вестибюль и испуганных лиц работников. Их будто подменили. Всех до единого. Аура кабинета Хокаге тоже изменилась. И если Цунаде она боялась только из-за тяжелой руки, то Данзо она опасалась из-за его излишней скрытности. Она совершенно не знала, чего от него можно ожидать. Пожалуй, первым тревожным звоночком стало то, что дверь за ее спиной заперли на ключ (когда вообще запирают кабинет Хокаге во время приема?), а в комнате, помимо сидевшего в кресле новоиспеченного Шестого, присутствовало по меньшей мере еще шесть человек. И все АНБУ. — Господин Хокаге, — Сакура почтенно склонила голову, но не спешила приближаться к столу. Обстановка ей совсем не нравилась. — Харуно Сакура, верно? — задумчиво протянул мужчина, смерив куноичи ничего не выражавшим взглядом единственного глаза. — Как там поживает Цунаде? — Ее состояние стабильно, Лорд Хокаге, циркуляция чакры без каких-либо отклонений. Не так давно была зарегистрирована повышенная мозговая активность, так что она может очнуться в любой момент, — Сакура пыталась говорить наиболее уверенно и ровно, намеренно приукрасив состояние своей учительницы, ибо понимала, что речь Данзо так или иначе коснется будущего деревни. Будущего без него. — А твои родители? Живы и здоровы? Что-то в его голосе изменилось. Были ли это какие-то металлические нотки? Был ли это какой-то ядовитый намек? Предупреждение? Угроза? Сакура изменилась в лице. Ее сердце ухнуло вниз, а горло мгновенно пересохло. Мебуки и Кизаши, к облегчению розововолосой, вообще не пострадали во время нападения Пейна, их дом, удобно расположенный на окраине, уцелел. Но от совершенно неестественной полуулыбки-полуоскала старика, который в принципе не выражал эмоций, веяло тревогой. Розовые брови застыли в немом напряжении, изумрудные глаза впились в лицо старика, остекленело наблюдая за его выражением в попытке уловить любое изменение. Только спустя минуту к Сакуре вернулась способность говорить. — Так точно. — Присядь, — Хокаге свободной рукой указал на пустой стул посередине комнаты. Сакура помедлила мгновение, а после повиновалась. — Знаешь, заслуженно или нет, но тебя признают вторым медиком после Цунаде. Мужчина поднялся со своего кресла, взмахом руки подал знак подчиненному, который поставил еще один стул напротив Сакуры. Данзо неспешно обошел стол и сел прямо перед ней. — Видишь ли, Харуно, в последнее время мне требуется определенный медицинский уход, и я не могу довериться никому, кроме тебя. Особенно, когда мою кандидатуру на этот важный пост уже одобрило большинство джонинов. Девушка сглотнула. Это что получается? — Я Вас слушаю. Данзо криво усмехнулся, перевел взгляд ей за плечо и кивнул. Сакура спиной ощутила, как двое из стоявших поодаль шиноби переместились прямо за ее стул. Мужчина наклонился вперед, обнажил скрытую темным одеянием руку, снял громоздкие скобы, принялся за бинты. Сакура ожидала увидеть любые ранения, любой признак заразной болезни, поражающей ткани. Но она была совершенно не готова к этому. Из-под марлевых полосок, прячась в тени бледной кожи, на нее смотрели горящие алым глаза. Шаринганы. Шаринганы клана Учиха. Девушка заметно побледнела. Теперь ей была понятна причина, почему Дайме и джонины одобрили его кандидатуру. И, кажется, она начала догадываться о том, что может произойти потом. С Наруто, которому Данзо организовал обучение. С Цунаде, от которой оторвали Шизуне. С Конохой, из которой нагло выслали несколько лучших джонинов на долгосрочные задания. — Что конкретно Вас беспокоит? — понимая, что у нее нет ни единой возможности сбежать прямо сейчас, Сакура начала лихорадочно размышлять, какую технику можно применить на Данзо, чтобы вырваться отсюда. Необходимо было предупредить хотя бы Хинату и Шизуне. И Ямато. Данзо издал еще один глухой смешок. — Знаешь ли ты, Сакура, что АНБУ позади тебя из клана Хьюга? И по удачному стечению обстоятельств, один из лучших медиков Корня? Прямо сейчас он наблюдает за твоей меридиональной системой, он проследит за тем, как ты будешь использовать чакру. Понимаешь, мое тело уже много лет отвергает шаринганы и плоть Сенджу, но никто из наилучших медиков не смог выявить конкретную причину и исправить это. Возможно, хоть ты окажешься полезной, — хрипло разъяснил Данзо, не прерывая зрительного контакта. — В данный момент я единственный, кто может поднять деревню с колен, и будь уверена, я готов использовать для этого любые методы. Сакура нахмурилась, набрала побольше воздуха и начала концентрировать чакру в кулаке. Тут же на ее левое плечо с размаху опустилась чужая рука, больно сжав, а у шеи с правой стороны оказалось лезвие танто. — Правильно ли я понимаю, Харуно, что ты не в курсе, где сейчас Цунаде? — уже более жестким тоном продолжил Данзо, откинувшись на спинку стула. — Где конкретно Наруто, и почему ты не можешь с ним связаться? Возможно, ты не знаешь, что твои родители переехали? Сакура возмущенно раскрыла рот, но не смогла произнести и звука. Рука на плече сжалась до опасного хруста. Но медик уже не могла решиться использовать свою грубую силу. Ее дыхание участилось, а кровь застучала в ушах уже оглушительно. Данзо же вполне расслабленно наблюдал, как на побелевшем лице куноичи с быстротой света менялись эмоции. Он уже успел уловить тень страха в ее глазах, когда в первый раз упомянул ее родителей. А организованная слежка за ней не раз приносила информацию о ее попытках лишний раз выловить Ямато, чтобы поинтересоваться о Наруто. Он слышал, как быстро забилось ее сердце, как участилось дыхание, видел, как напряглись кулаки. Девчонка совершенно не умела скрывать эмоций, когда дело касалось близких, что ставило Хокаге в очень удачное положение. Широко распахнутые глаза в неверии вернулись к его руке. Девять глаз. Ровно девять глаз. — Вы убивали Учих… — На благо Конохи, — мужчина наклонился вперед, перебив ее и заставив встретиться с ним взглядом. Его губы почти не шевелились, казалось, что он общался с ней мысленно. — Я делаю все ради ее процветания. Великая цель оправдывает любые средства. Лишь железной дисциплиной можно вернуть порядок в ряды шиноби. И ради этого порядка мы должны пожертвовать всем. Каждого, кто будет мешать мне, я уничтожу. Неважно, будет ли это целый клан, Герой Конохи или предыдущая Хокаге. — Я не уверена, что смогу… — Мне известно, что ты уже не раз работала с реципиентом-не-Учиха, Хатаке Какаши. Сакура сглотнула. — Моя чакра не подходит для этих глаз и плоти. Ты найдешь способ это исправить. На благо этой деревни. На благо твоим близким. — Когда Цунаде-сама очнется, она… — попыталась возразить Харуно упавшим голосом, но была жестко одернута. — Она не очнется. Мой человек только и ждет момента, чтобы отключить ее от аппаратов, поверь, сейчас ты даешь очень хороший повод. У Сакуры задрожали губы. — И Вы не боитесь, что об этом узнает вся деревня? — Не боюсь, — старик скривил губы в презрительной усмешке. — Ведь мы оба прекрасно знаем, что ты не рискнешь. Зеленое свечение объяло трясущиеся от злости и отчаяния руки, замершие над бледным мужским предплечьем, усеянным алыми глазами. Девушка отвела взгляд в сторону, не в силах даже смотреть на это, и мягко пустила свою чакру внутрь. Закусила губу с такой силой, что по подбородку потекла кровь. Горячие слезы медленно стекали по щекам и глухо ударялись о лезвие танто. Танто слабо дернулось в руке Сая.