Дезертир

Солнце любопытными лучами скользнуло в приоткрытое окно, пробежалось по стене и остановилось у крохотной фигурки, забившейся в угол. Свет мягко погладил девичьи локоны, с сочувствием прошелся по плечу. Сакура просидела так весь день, не вставая. Она много думала. О Саске, о Наруто, о своем учителе. О родителях. Ее домик, построенный Тензо, больше не казался уютным и теплым местечком. Теперь он напоминал лишь клетку, тюремную камеру. Ее руки клонились к земле с бременем невещественной тяжести. Ее ноги отныне были лишены возможности покорять свободу. Ее шея была стянута незримым колючим ошейником. Что станет с незавершенной печатью Бьякуго? Что станет с ее работами по усовершенствованию методов хирургии? Что станет с ее пациентами? Конечно, ответ на все вопросы давала красноречивая бумажка с приказом о предоставлении Харуно Сакуре отпуска, которая после обеда внезапно оказалась на ее столе вместе с незнакомыми ей свитками. В чем ее красноречивость? А в том, что отпуск не был ограничен конкретной датой. Такие отпуска выдавались шиноби, которые брали миссии высокого ранга. Миссии, на которых что-то может пойти не так. Миссии, с которых можно не вернуться. Зато печать Хокаге отчетливо выделялась на белой бумаге. Как печать судьи на листе с приговором. Данзо отчетливо давал ей понять, что теперь и ее жизнь зависит только от ее поведения, а любой неверный ее шаг теперь будет довольно жестоко наказан. Очень предусмотрительно. Сакура уже ощущала себя марионеткой. Она хорошо помнила, что значит быть управляемым предметом в руках хорошего кукловода. Но Шимура не спешил давать свой спектакль. Он лишь присоединил к ее телу свои нити и приготовил вагу. Сакура встала на ноги, подошла к столу и решилась распечатать один из присланных свитков. Изображение алого глаза с тремя томоэ встретило ее мрачным молчанием. Куноичи поднесла ладонь к сразу пересохшему горлу, помедлила несколько минут, не смея оторвать взгляд от иллюстрации, а потом размотала свиток до конца. Да. Он принадлежал клану Учиха. Харуно возмущенно вздохнула и раскрыла другие. «Этого не может быть…» Каждый свиток являлся прямой собственностью древнего клана. Но ведь все клановые реликвии, все свитки, вся сокрытая от других информация об улучшенном геноме — все было сожжено в ту проклятую ночь. Каким образом они уцелели? Как их раздобыл Данзо? Никто в Конохе до сих пор доподлинно не знал о том, что произошло восемь лет назад. Истинные причины были скрыты непроглядным туманом, который так и не развеялся с тех пор. Но значило ли это, что Шимура был как-то связан с этой бойней? Сакура покачала головой. Все равно она никому ничего не сможет доказать. Шестой Хокаге отрезал все пути к отступлению, оставив лишь единственный. Ей придется сыграть по его правилам. Ей придется дать Данзо доступ к самому ужасному оружию. Сакура зажгла лампу и села за свитки. Если уж Шимура готов облегчить ей задачу, то ей стоит этим воспользоваться. Харуно читала всю ночь, не отрываясь, запоминала каждое предложение, каждое слово. Свитки повествовали о происхождении шарингана, его пробуждении и пользовании. Алые глаза всегда считались чем-то страшным и ненормальным. Бьякуган был белого цвета, а представители клана Хьюга — людьми утонченными и изящными. Цвет же додзюцу Учиха напоминал пролитую кровь, а горделивые носители улучшенного генома были загадочными и мрачными личностями. Все, что касалось Учиха, было залито темного цвета мутью. Эта чернота брала свои истоки задолго до основания Конохи. Она начиналась очень давно, со времен Ооцуцуки. Ранним утром, когда солнце еще не успело подняться выше облаков, в дверь Сакуры вновь постучали. Трое мужчин в фарфоровых масках и темных плащах под конвоем сопроводили куноичи в Резиденцию. Обстановка не менялась — все было по-прежнему понурым и мрачным. Разве что личной охраны Данзо в этот раз было меньше. Один человек по-прежнему стоял за его спиной, но девушку уже никто не пытался окружить. Конечно, ведь Сакура уже не представляла для него никакой смертельной опасности. Отвратительно. Он не скупился на детали, напоминающие о ее бессилии. Беспомощности. Дверь в кабинет закрылась за вошедшей, а сопровождающие АНБУ, шедшие за спиной Харуно, грубым пинком вытолкнули девушку на середину комнаты. Данзо хищником затаился на кресле, окинув целительницу тяжелым взглядом. — Лорд Хокаге — бесцветным тоном поздоровалась Сакура, в этот раз даже не оглядываясь на личную охрану Шестого. Ведь это бессмысленно. — Ты изучила свитки, что прислали? — Да. — Что ж, приступай, — мужчина сложил нужные печати, и Сакура почувствовала приток своей энергии. Ей не давали свободы даже здесь, за работой. За ней зорко следил все тот же Хьюга-медик, который докладывал Данзо о ее действиях. Да и печати не позволяли чакре с негативным оттенком вырываться наружу. Сакура была просто инструментом, очень нужным сейчас. И думать о том, что с ней будет, когда эта надобность в ней исчезнет, было страшно.

***

В течение трех дней Сакура разбиралась с пересаженной плотью и конфликтом чакр. Организм старика воспринимал пересаженную руку как естественную угрозу здоровью, потому чакры Данзо и неизвестного человека не перемешивались. Его тело создало особый блок в местах сплетения меридиональных систем — чакра «донора» почти не проникала в остальное тело, а чакра «реципиента» — в руку. Конечно, Сакура умолчала о том, что удаление этого блока сильно ударит по здоровью Хокаге. Возможно, не сейчас, но потом. Умолчала намеренно, да и сам Данзо вряд ли бы озаботился этим, ведь «великая цель оправдывает любые средства». Ирьенин лишь убрала последствия, которые появились сразу после изменения. Удаление блока неизменно приведет к тому, что чакра в организме мужчины будет вырабатываться неравномерно, в ненормальных количествах, а использоваться неэкономично. Однако, учитывая данную ситуацию, она бы не удивилась, если бы вдруг узнала, что старик использует какие-то альтернативные источники для получения внутренней энергии. За эти три дня Сакура выяснила, что козырь в рукаве у Данзо все же был. Еще один шаринган в правой глазнице, сильно отличающийся по фону чакры от тех, что на руке. И уже после повторного изучения свитков и одного нового, присланного последним, куноичи позволила себе сделать вывод, что этот — Мангеке. Скорее всего, этот глаз и являлся ключом к ответу, каким образом Шимура заполучил одобрение большинства присутствующих джонинов в кратчайшие сроки. Он явно не раскрывал своих карт, потому Сакура была уверена, что он овладел додзюцу какого-то Учиха в совершенстве. В таком случае, почему же он до сих пор не погрузил ее в гендзюцу? Управлять безвольным человеком намного проще, ведь тогда не надо заморачиваться со слежкой, заточением, конфискацией и шантажом. Значит, Хокаге зачем-то нужно было сохранить трезвость ее рассудка. Однако были и преимущества ее положения — Сакура оставалась в курсе событий на международной арене. Конечно, она не слышала того, что не должна была, ей не удавалось прочесть никаких отчетов или иных документов, однако Данзо обозначил ей сразу, что она должна управиться со всеми его поручениями за две недели. Почти вся деревня знала, что скоро должно состояться легендарное событие — Гокаге Кайдан, поэтому Сакура легко связала одно с другим. Шестой готовился к этому созыву. Шестой планировал явиться туда во всеоружии. И Харуно должна была содействовать этому. Она должна была предать все собственные представления о мире. Она должна была предать Казекаге. Она должна была предать все мечты Наруто. Его самого. Все оружие Сакуры было конфисковано, за исключением пяти кунаев и трех готовых взрывных печатей, которые она догадалась спрятать на всякий случай. Оставили лишь ее медицинское снаряжение, хотя и некоторые из этих свитков тоже исчезли с ее полок. Оставшиеся же явно были вскрыты и изучены.

***

Блок был снят, и чакра Данзо теперь свободно могла действовать на шаринганы в руке. Сакура убедилась, что зрительные нервы от такой «перезагрузки» всей меридиональной системы не задеты, и прервала сессию. Ей было глубоко плевать, как тело старика адаптируется под такие глобальные изменения в нагрузке, но свою часть «сделки» она выполнила. Хьюга, грозной тенью стоявший за ее спиной, одобрительно кивнул своему предводителю. — Я закончила, Лорд Хокаге. — Неужели? Я так не думаю, — хрипло ответил старик, сверливший ее внимательным взглядом. — Ты должна выполнить еще кое-что. Сакура напряглась и сцепила зубы. — Читала ли ты о проклятии ненависти клана Учиха? — мужчина выдержал паузу и дождался кивка со стороны заложницы. — Я хочу, чтобы ты нашла способ пробудить Мангеке. — Что? Так вот, для чего он до сих пор не погрузил ее в иллюзию. Сакура оторопела. Пробудить Мангеке? Сделать то, что удавалось далеко не всем Учиха? Сделать то, что никто не пытался сделать искусственно (или пытался, но нелегально)? Для чего? Харуно отказывалась это понимать. У Данзо и так было огромное преимущество, не уж-то ему мало? Увидев, как после ее вопроса, лицо узурпатора скривилось, Сакура поспешила продолжить мысль. Тупых расспросов Шимура не терпит — это она уяснила еще в первый день. Но нужно было найти любую отговорку, любой способ избежать этого задания. Может ли какая-то семнадцатилетняя девочка действительно сделать то, что не описано ни в одном свитке? Это абсурдно. Это рискованно. Сакура подняла ладони вверх в примирительном жесте и визуально отстранилась. — Господин Хокаге, я… Я не уверена, что смогу что-то придумать за такой срок. У меня не будет возможности провести каких-либо дополнительных испытаний — экспериментировать придется сразу на Вас. Я не знаю, каким образом это скажется на Вашем организме, я ничего не знаю, — тараторя, она не скупилась на эмоции, наивно полагая, что сможет достучаться до него. — Поймите, я не могу, я физически не могу, это уже вне моей компетенции. Да и… у Вас же есть уже один, зачем Вам еще? Разве его силы мало, разве… Взмах. Удар. Резкая боль обожгла правую часть лица девушки, настолько неожиданная и сильная, что из глаз непроизвольно брызнули слезы — все же один из них оказался грубо задет. Удар был такой силы, что Сакура едва не упала со своего стула. Она ошарашенно замерла на месте, не смея повернуть отлетевшей от пощечины головы или просто прикоснуться к месту удара. Агент Корня встряхнул руку, которой ударил заложницу по лицу, и вновь шагнул за кресло Данзо, вернувшись в изначальное положение. — Исцели себя, — глухо приказал Хокаге. Не поднимая глаз, Сакура дотронулась рукой до лица. Кожа ее щеки страшно покраснела, а область под правым глазом уже начинала опухать. Куноичи мягко послала успокаивающую чакру себе под кожу, незримо смахивая непрошенные слезы. Ей не было больно, нет. Ей было досадно, обидно. Шантаж. Оковы. Контроль. Бессилие. Беспомощность. Открытость. — Простите, Лорд Хокаге, я забылась.

***

Тем же вечером еще на улице ее застала Ино. — Эй, Толстолобая, ты взяла отпуск и мне ничего не сказала? Так дела не делаются! — послышался ее веселый тон еще издалека. Блондинка поджидала подругу около ее дома. Сакура резко остановилась. Прижала руки к груди. С опаской огляделась по сторонам — преследующих ее теней не было. Она судорожно вздохнула и бросилась к Яманака. — Ино, зайдешь? — голос зеленоглазой предательски дрожал, она глядела на соперницу с нескрываемой надеждой. Это первый контакт с момента ее вербовки. Она должна была, нет, была обязана использовать этот шанс! Она почти силой затащила подругу внутрь. Рваными движениями накрыла на стол, в прострации включила кофеварку. — Сакура, все хорошо? — светловолосая не могла не заметить изменений в поведении подруги. Вечно бойкая, она начинала приветствия с обоюдных обменов колкими прозвищами, а сейчас Харуно едва напоминала себя саму. Ино хорошо выучила повадки зеленоглазой за время их дружбы и могла с точностью сказать, что ее поведение сейчас напоминало поведение на поле боя. Легкая взволнованность и осторожность. Но, кроме этого, она отчетливо ощущала страх. Он волнами исходил от розововолосой. — Сакура? — Ино, мне нужна твоя помощь, — уже за столом Сакура жестами указала, чтобы ее не перебивали. Она спешила. Ее руки тряслись, а учащенный пульс был слышен издалека. — Я… Меня завер… Она замолчала, застыв, казалось, в ужасе. Ее взгляд был направлен куда-то за плечо светловолосой. Ино оглянулась назад, но ничего не обнаружила. Окно за ее спиной пустовало — ни одного следа посторонней чакры, ни одного намека на чужое присутствие. — Тебя «что»? — уже настороженно переспросила голубоглазая. Сакура угрюмо молчала, опустив взгляд вниз. Что-то обдумывала пару секунд, напряженно хмурясь, а потом… глупо и жалко рассмеялась. Глухо, хрипло. Неестественно. — Прости, да… кошмары. Они не отпускают. Я никак не могу отойти. Постоянно мерещатся их тени, я не могу спать, — Сакура пыталась звучать убедительно, в этот раз неотрывно смотря в глаза подруги. — Вдруг снова что-то случится… — Сакура, — уже с нажимом произнесла Яманака. Она слишком хорошо знала Харуно, чтобы ей поверить. Не сейчас. Не в этом состоянии. Но зеленоглазая не умолкала. Она продолжала твердить о Пейнах, о разрушении, о смертях, которые видела. Говорила и говорила, перебивая Ино, и периодически кидала осторожные взгляды на окно за спиной подруги. Мрачная тень АНБУ, которая грозным напоминанием явилась минуты назад, больше не возникала. Яманака ушла, так ничего и не выяснив.

***

От свитков кружилась голова. Иероглифы мушками мелькали перед глазами, а Сакура уже читала вслух, чтобы просто не уснуть. Тусклый свет, трясущиеся от недосыпа руки, седьмая чашка кофе, второй восход. Мангеке Шаринган естественным путем пробуждается, если носитель испытывает сильное психологическое потрясение в отношении дорогого человека. В состоянии шока мозг любого шиноби выделяет особую форму чакры — это так называемый инстинкт самосохранения. Она же выделяется в случае смертельной опасности. Такая форма отличается высоким напряжением и давлением. В случае Учиха эта чакра воздействует на зрительные нервы и изменяет их структуру и сами глаза. Уничтоженный клан отличался своей консервативностью и закрытостью — способ пробуждения Мангеке был истолкован неверно и с годами закрепился. В течение столетий практиковалось убийство лучших друзей, братьев и любовников. Казалось, именно поэтому их додзюцу имело кровавый оттенок. Только вот Данзо — человек, основавший Корень, вряд ли что-то чувствовал. Он был не пробиваем. Чисто технически, воссоздать особую форму чакры можно было и искусственно, так же как и повлиять на структуру органов зрения. Контроль чакры Сакуры позволил бы, ибо ее талант был исключительным. Однако ее пугала эмоциональная связь. Нужная форма чакры явно имела негативный оттенок, что ставило ее в тупик. Во-первых, не понятно было, пропустит ли такую чакру печать. Во-вторых, негативный оттенок по природе своей направлен не на исцеление, а на причинение вреда, так был огромный риск повредить имплантированные шаринганы, ничего не добившись. В-третьих, чтобы имитировать такую чакру, организм придется погрузить в стрессовое состояние, причем не в психологическое (в таком случае она потеряет контроль над собой), а в физическое. Это должна быть имитация стрессовой ситуации и ненормальной нагрузки, но такой, чтобы запасы чакры пополнялись регулярно и быстро. Сакура буквально должна была пожертвовать своим здоровьем только ради одного (или нескольких?) превращений. Это означало непомерное употребление солдатских пилюль, бессонный отдых и значительные траты энергии на постоянной основе. Пока что это был самый рабочий вариант из всех придуманных, самый реальный, однако вероятность успеха, как и во всех других возможных вариациях, была мала. Сакуре придется пробовать прямо на Данзо. И она рискнет.

***

На третий день ирьенин вновь оказалась в Резиденции. Оттенок ее кожи напоминал чистый свиток, не испачканный чернилами, под глазами залегли темные круги, переливающиеся всеми оттенками от синевы до ядовитой желтизны, а девичьи губы потеряли розоватый цвет. Сессия длилась несколько часов. Несколько гребаных часов Сакура пыталась добиться нужного оттенка чакры, а когда это произошло, ее собственные запасы уже подходили к концу. Она слышала, как ненормально забилось ее сердце, оно стучало так отчаянно, что казалось, на ребрах появлялись трещины. Ее бросало в жар, дыхание учащалось, горло сводили сухие судороги. А потом нужный момент наступил. Холодная испарина выступила на бледном лбу, и Сакура ощутила, как ее затрясло изнутри. Желудок свело, язык отнялся, в голове все гудело — мозг отважно сражался с переутомлением. Она чувствовала каждый процесс, течение каждой жидкости. Каждой клеткой она ощущала напряжение, с которым не справлялась. Зеленоватое свечение стало на тон холоднее, мигнуло несколько раз, но не погасло — Сакура сцепила зубы и зажмурилась. В следующий момент один из пересаженных глаз моргнул и залился кровью. Хьюга-медик дернулся на месте, намереваясь оторвать куноичи от своего господина, но после замер, в напряжении всматриваясь в руку Хокаге активированным бьякуганом. Глаз метался, бледные веки то сжимались, то размыкались, но одно было заметно четко: томоэ на алой радужке закрутились и сложились в остроконечный узор. Руки девушки задрожали, она вся дернулась, а после мешком повалилась на пол без чувств. Шимура шикнул от резкой потери натурального обезболивающего в виде чакры медика. — Убедись, что все в порядке, — проскрипел старик и подал руку Хьюге. Тот выпустил чакру, остановил кровотечение и обследовал разросшийся нерв. — Все в порядке, господин Хокаге. Мужчина хмыкнул, оценивающе посмотрев на ее работу, а после подозвал двух АНБУ, которые сопровождали узницу. — Унесите.

***

Сработало. Это сработало. В голове стоял тяжелый гул, а все тело неприятно потряхивало от усталости. Она сидела, скрючившись, на своей кровати и все думала. Зачем одному человеку еще один Мангеке Шаринган? Чтобы управлять людьми, ему было достаточно одного. Это никак не увеличивает ни один его физический параметр, а даже наоборот… Сколько чакры потребуется для управления… Ресурсы организма будут тратиться быстрее, и в конце концов он не выдержит такой нагрузки. Клетки Данзо должны будут делиться постоянно, но у каждого природного процесса есть свое начало и свой конец. Его тело будет стареть быстрее, а с такой нагрузкой со стороны меридиональной системы сердце Хокаге оказывалось под страшной угрозой. Но ей, наверное, никогда не понять его замыслов. Чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего, Сакура добралась до стопки книг и выбрала первую попавшуюся. «История Конохагакуре но Сато» толстым томиком легла на ладони. Страницы в тишине шелестели громко и таинственно. Разделы медленно сменялись, а редкие иллюстрации черно-белыми пятнами складывались в подвижные образы Первого, Учиха Мадары и… «Стоп…» Сакура замерла, широко раскрыв глаза, и судорожно выдохнула. Она не была одной из лучших выпускниц своего потока, однако в Академии она училась добросовестно, и память у нее была превосходная. Она знала историю своей деревни. Куноичи засуетилась, лихорадочно листая страницы, когда она дошла примерно до середины книги, внутри у нее все сжалось.

Верный своему обещанию, Мадара вернулся в Коноху вместе с Девятихвостым под его контролем, вызывая Хашираму на их последнюю битву. Они сражались до изнеможения, и в ходе их разрушительной битвы образовалось место, отныне известное как Долина Завершения.

После дезертирства из деревни Учиха Мадара использовал свой Кеккей Генкай, чтобы контролировать Кьюби. Осознание пронзило Сакуру острым клинком. Теперь все вставало на свои места… Данзо собирался контролировать не обычных людей. Он собирался контролировать Демона внутри джинчурики. «Наруто…» Ее дыхание перехватило, будто кто-то когтистой лапой сжал ей горло. Она схватилась за волосы и беззвучно взвыла. «Что же я наделала…»

***

В кабинет ее втащили почти насильно. Шимура холодно поднял полный презрения взгляд на заложницу. От него не утаилась перемена в ее настрое. Она выглядела уже не так решительно, как раньше, а растерянно. Отчаянно. — Доброе утро, Лорд Хокаге. — Проверь, — Данзо жестом указал на свою руку. Сакура подчинилась, подгоняемая двумя сопровождающими. Ее запасы пополнились недостаточно для следующей сессии, но Данзо об этом знал и так. Она обследовала превращенный глаз. Нерв слегка истончился, но разросся у основания шарингана. Заметные повреждения отсутствовали как в ложе и снабжающих глаз сосудах, так и в периферической части. — Вы ведь уже пробовали активировать его, не так ли? — Верно. Сакура закончила, Данзо сложил ручные печати, вновь заблокировав ее чакру. Потом долго рассматривал ее, внимательно изучая бледный девичий лик. Он будто что-то понял. — Ты должна составить мне отчет к завтрашнему дню. Запиши все, что ты делала, пошагово и подробно. Изумрудные глаза взметнулись к непроницаемому лицу. Подробный отчет… Инструкция? Для кого? Для другого медика, да? Сакура открыла рот, но не произнесла и звука, все так же глядя на узурпатора. Она понимала, к чему это. Все, что от нее требовалось, она уже выполнила, а теперь надобность в ней… исчерпана. Время вокруг замедлилось, все вдруг замерло. Сакура смотрела в глаза Данзо, но не могла прочитать ничего. Они были совершенно холодные, темные и такие… пустые. Сакура медленно повернула голову, беспомощно ища глазами знакомую маску Сая. Он стоял недвижимым силуэтом сбоку, смотря твердо и так же пусто. Харуно с тревожной мольбой вглядывалась в его фарфоровую личину, но он не двигался и молчал. Да и что он мог сделать? Это и послужило мрачным ответом на ее риторический вопрос. Она была лишь инструментом. Использованным ключом, который вот-вот выбросят. Сакура опустила голову, опустошенно глядя в пол. Она так и не смогла никому сказать. Ничтожество. Ее затылок овеяло омерзительным холодком животного страха. — Будет сделано, — нехотя выдавила из себя розововолосая. Данзо хмыкнул и вернулся к своим бумагам на столе, знаками указав АНБУ выпроводить заложницу. Пульс стучал в ушах так громко, что казалось, она скоро лишится слуха. В ногах не было твердости, будто все кости исчезли. Она не чувствовала собственного веса, не чувствовала опоры, она просто шагала… … а потом все резко стихло. В груди что-то вспыхнуло, в голове что-то щелкнуло. Сакура остановилась перед дверью, сжала руки в кулаки, медленно повернула голову через левое плечо. — Если Вы хоть пальцем, — Данзо недовольно нахмурился и неохотно поднял голову, — хоть пальцем тронете Наруто, обрушите на себя гнев не только Конохи. Вы можете одурачить джонинов и верхи, — ее голос звучал слабо, но так решительно, так жестко, — Вы можете отослать половину, но всех не заткнете. У него много друзей, намного больше, чем Вы думаете. Они за него стеной, а я молчать не стану. Глаз Хокаге опасно сузился. Сай неестественно выпрямился и задержал дыхание. Грубо схватил Сакуру за плечо и уволок за дверь. Там он остановился и резко развернул куноичи к себе лицом, обеими руками сжал ее и легонько встряхнул. Он ничего не говорил, лишь долго и молча смотрел на нее своими черными глазами сквозь прорези в фарфоровой маске. Бледная, как смерть, Сакура волком смотрела на предателя. В ее глазах стояли злые слезы, на лбу выступила испарина, а руки с посиневшими от тревоги ногтями тряслись. — Чего тебе? — горько выплюнула куноичи, дернувшись прочь. Но Сай не отпускал. Не отвечал. Лишь спустя мгновения он покачал головой. Безрадостно, скорбно, неодобрительно. — Хватит… Хватит, — забилась Сакура, опустив лицо вниз. Сай встряхнул ее еще раз уже посильнее, заставил взглянуть в глаза. Сакуру будто током прошибло. Она перешла все границы. Ее взгляд остекленел. Она только что угрожала Данзо. Куноичи в ужасе поднесла ладонь ко рту. Ноги стали совсем ватными. Они не держали. Зеленоглазая пошатнулась на месте, едва устояв, и безнадежно всхлипнула. Пустым, безжизненным движением, Сакура оттолкнула от себя брюнета и нетвердой походкой двинулась прочь. Она поплатится. Путь домой напоминал путь на плаху. АНБУ за ее спиной следовали за ней тихой поступью, будто палачи. Сакура шагала в звенящей тишине, ничего не видя, не слыша. Ее ноги подкашивались. Ее руки безвольно повисли. И лишь сердце так отчаянно билось и так страстно желало биться дальше.

***

На рассвете в кабинет Хокаге прибыл один из подручных Данзо. — Лорд Хокаге, разрешите доложить. — Хм? — У нас дезертир, судя по чакре — Харуно Сакура. Барьер преодолен в четыре часа сорок три минуты. Сай, стоявший у стены в качестве личного охранника, невольно перевел взгляд на своего господина. — Что ж. Осмотрите дом, любые записи несите сюда. Ты, — он указал на Хьюга, — составь мне отчет о ее работе. Что касается девчонки… Сай напряженно сглотнул и замер. У стола Хокаге возникли еще два человека в масках. — Убрать ее. Следов не оставлять, тело уничтожить. Саю показалось, что у него ухнуло сердце.