Обрывки потерянных жизней

Джею было девятнадцать лет, когда его, вскоре после окончания колледжа, призвали в армию. Служба шла своим чередом, а время, казалось, застыло на месте. Домой хотелось очень, но Джей, ныне более известный как рядовой Красницкий, ни разу по большому счету не пожалел о том, что не попытался откосить. На гражданке осталась непутевая во всех отношениях сестра и попугай. По последнему Красницкий скучал, к сестре же он испытывал смешанные чувства. Если ему никто о ней не писал, он был рад, потому что это означало, что она пока ни во что серьезно не вляпалась. Спустя чуть больше полугода службы Джею и вовсе выпало небывалое счастье — его и весь их взвод направили на строительство генеральской дачи в небольшой деревеньке под неблагозвучным названием Малые Ебеня. В начале местные жители, в основном, старики и приехавшие на каникулы и в отпуска их дети и внуки, поглядывали на солдат неодобрительно, будто опасались, что те под покровом ночи выкопают всю их картошку и вытопчут заодно еще пару клумб, не иначе. Но когда до деревни долетели вести о распространяющемся зомби-вирусе, местные как-то резко подобрели. Когда же первые инфицированные появились близ самой деревни, то солдаты стали для жителей своеобразным оплотом надежды. Их подкармливали, ухаживали, обходились практически ласково. Зараженных при том было пока совсем немного, так, в основном, залетные, да одна молодая пара, приехавшая недавно из столицы. В общем, поначалу недоволен сложившейся ситуацией был только один человек — дембель Леня, который вот уже пару месяцев как вообще не должен был здесь находиться, но из-за всей этой канители с зомби, так и не был демобилизован. Еще, конечно, был прапорщик Полипчук, но он, казалось, был недоволен всегда и всем и исключительно из-за собственной скотской натуры. Он-то и погиб первым, когда решил сунуться в дом столичной парочки, дабы чем-нибудь поживиться. До смешного — его загрызла насмерть их чихуа-хуа. Пару дней прапор еще кое-как жил, пребывая по большей части в бессознательном состоянии, а потом как-то ночью преставился. А после, не дождавшись каких-то десять-пятнадцать минут до собственных похорон, отправился восвояси. Больше прапорщика Полипчука никто не видел, чему отчасти многие, включая Джея были даже рады. Кроме, разве что, Лени, разумно полагавшего, что все это не к добру. Как потом оказалось, не зря. И вот, в один злополучный вечер, пока внезапно явившийся на свою недостроенную дачу, генерал-майор Васильев мирно похрапывал в своей постели, Джей обдирал генеральский крыжовник. За сим занятием его застала одна особо сердобольная старушечка и, отчасти здраво полагая, что солдатик-то поди голодный, от души угостила его парным козьим молочком. Стоит ли говорить, что утром Джея ждал неприятный сюрприз. К тому же, как назло, именно сегодня очередная порция зомби, в несколько раз более многочисленная, чем обычно, вылезла невесть откуда, дабы пожрать местное население. И в то время как все боевые товарищи Джея вступили в бой, тот не мог слезть с гнезда и в целом пребывал в не самом боеспособном состоянии. Его мучили угрызения совести за то, что он просто сидит в сельском нужнике, в то время как все остальные рискуют своими жизнями и защищают деревню. На пике его душевных терзаний в прорези в виде сердечка на двери появилась мерзкая разлагающаяся рожа прапорщика Полипчука. Тот и при жизни был типом крайне неприятным, а уж в таком виде и подавно. Джей от всей души выматерился, жалея, что не прихватил с собой в туалет оружие. На его счастье, рядом стояла лопата, черенком которой Джей изо всех сил ударил через прорезь в мерзкую рожу. Полипчук, ясное дело, такого расклада не ожидал, если вообще мог ожидать чего-то, кроме возможности полакомиться свежей плотью, и на время отвалился. Этого вполне хватило, чтобы Джей успел закончить свое грязное дело, оправиться и метнуться к автомату. До сих пор барахтавшийся на спине Полипчук, почуяв, что еда может убежать, перевернулся на пузо и пополз к Джею, норовя ухватить того за ногу. Джей не задумался ни ни секунду и даже почувствовал некое подобие удовольствия, стреляя прапору в голову, чтобы окончательно его упокоить. С окраины деревни были слышны выстрелы и крики. Нужно было спешить.