Одна бессонная ночь

— Братик… Ты здесь? — Блу вошёл в полутёмную комнату. Тусклый свет от его фонарика отыскал кровать старшего. — П-папи, ты спишь? — тихо спросил малой. Его голос подрагивал, и было заметно, что что-то не так. Младшего братика уже давно мучали кошмары. Почти каждую ночь Блу просыпался, содрогаясь от очередного сна и топал в комнату к братцу. Сегодня был один из таких дней. Поведя фонариком чуть выше, малой направил луч света прямо на лицо парня. Тот мирно спал, казалось, даже не заметив такого вторжения в его сновидения. В эту ночь Папс уснул очень поздно, перед сном выкурив последние сигареты, после чего тут же провалился в глубокий сон. Запах курева все ещё витал в непроветренной комнате, ещё больше успокаивая разум старшего скелета.       Почувствовав горькое послевкусие застоявшегося дыма, Блу поспешил открыть окно на проветривание, после чего вернулся к кровати все так же мирно спящего братца. — Папи, проснись, проснись! — чуть ли не плача, стал тормошить брата Блу, дергая его за край оранжевого худи. Никакого результата.       Слегка пнув Папируса, малой обиженно уселся на край кровати, продолжая пихать брата острым локтем. — А Великолепный Санс помог бы братику… — немного похвастался Блу, продолжая попытки разбудить спящего парня. В глазах заблестели звёзды — явный знак переполнения эмоциями. Не выдержав, Блу захныкал, уткнувшись мордашкой в какую-то скомканную грязную простыню, лежащую рядом.       Вся эта канитель таки заставила Папируса слегка приоткрыть один глаз. После затяжного курения, он чувствовал себя нетрезво, картина перед глазами расплывалась. Скелет был в таком состоянии, что даже не мог услышать частые всхлипы Блу, сидящего прямо рядом с ним. Снова дико захотев спать, Папс закрыл глаза, как вдруг наконец его ощущения происходящего прояснились. Всё из-за того, что Блу не выдержал, и стал атаковать братца куда попало, тыкая своими маленькими ручками в разные места.       От всего этого старшему стало щекотно, все ещё не замечая слёз на лице братика, он уже хотел было проснуться, однако внезапно по его телу прокатилось до ужаса на тот момент дрожаще-приятное ощущение. Туман в голове, вызванный куревом, тут же ушёл, и Папс буквально подпрыгнул от неожиданности. — Ты… Ты что делаешь?! — насторожившись, парень свёл ноги вместе как можно крепче. Наконец полностью рассмотрев мокрое от слез личико Блу, Папирус забеспокоился. — И что случи- — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПРОСЫПАЛСЯ?! — уже чуть ли не рыдая, закричал малой, бросившись в объятия брата. Немного удивлённо, но в то же время заботливо, Папс стал ласково гладить братца по голове, ещё крепче обнимая содрогающееся от рыданий тельце. Понадобилось не меньше десяти минут, чтобы Блу наконец успокоился. — Блу опять видел страшный сон, — вжавшись в одежду брата, пробормотал малец, но тут же довольно громко и обиженно добавил: — а Папи не хотел проснуться и успокоить братика, — Блу снова захныкал. — Прости, бро, — Папирус виновато отвел взгляд, — слушай, а ты… — парень не знал, как это лучше сказать, — ты… Это специально…?       Блу тут же перестал плакать и озадаченно наклонил голову набок. — Что? — спросил малой, глядя на брата совершенно невинным взглядом, не понимая, что он такого сделал. — Эм. Не важно, бро, — смутился Папс и немного расслабив колени, облегчённо выдохнул. Несмотря на неосведомлённость Блу, парень все же решил просветить мальца, куда не стоит лезть и тыкать. Остальные же подробности ему, пожалуй, знать ни к чему. — Понимаешь, братец, тебе лучше не стоит тыкать меня туда… Туда. — Папс лихорадочно соображал, — ну, знаешь, место между моих ног, — парень сильно смутился. Он уже пожалел, что не притворился спящим до конца ночи. — Почему это? — Блу обиженно нахмурился. Не любил малец любые запреты в его сторону. — Ну… Понимаешь, — снова замешкался Папс, — это место… Довольно опасно для тебя… И вообще других. Только мне оно не причинит вреда, потому что это — часть меня, — «Что за ахинею я сморозил?!» — пронеслось в мыслях, но Папирус попытался сделать правдивое лицо. По всей видимости, у него не получилось.       Блу нахмурился ещё сильнее и подвинулся ближе, что заставило старшего невольно отпрянуть чуть назад. Похоже, он все-таки не поверил… — Великолепному Сансу один раз было приятно, там внизу, — Блу указал на свои штаны, — значит, и Папи будет приятно? — с этими словами маленькая рука Блу потянулась к месту катастрофы. — Н-нет! Не будет! — отрезал Папс, отдёнув руку младшего и теперь уже совсем вжавшись спиной в стену. — Это личное, понял? — Но Папи — мой братик… — взмолился Блу. Его глаза наполнились звёздами, знаменуя ужасный интерес к этой «личной штуке». — Тем более, — ещё строже отрезал старший, — мы братья, а значит, тебе ни в коем случае не следует трогать это место. — Но ведь мне было приятно… — протянул малой, — я хочу, чтобы Папи было приятно тоже! Пожалуйста, братик!       От волнения, Папирус напрягся так сильно, что ни о каком «приятно» не могло быть и речи. Внезапно в его голову пришла идея. — Окей, бро, я расскажу, что это за штука, но сначала я прочитаю тебе твою любимую книжку, — Папирус надеялся, что после любимой истории малец благополучно уснёт, а на утро и не вспомнит о своей просьбе. Всё же Папс считал брата ещё слишком маленьким для всего этого… Учитывая среднюю продолжительность жизни монстров, двадцать лет — это очень мало.       Не прошло и нескольких секунд, как Блу прибежал назад с книжкой в руках. Он всучил Папирусу свою любимую: «Игры с пушистым кроликом», и, как обычно бывало, залез к старшему брату на колени. Папс вздрогнул, но ничего не сказал, и начал читать. — …И тогда кролик подошёл к нему и сказал… — книга уже почти закончилась, а Блу всё не засыпал. Наоборот, он был очень энергичен, и в ожидании концовки нетерпеливо заёрзал на коленях брата. Папс почувствовал это и зажмурился на секунду, подавив внутри себя странный позыв.       Дочитав последнюю фразу, старший поспешил пересадить мальца обратно на кровать, отдал ему книгу и молил про себя, чтобы Блу не вспомнил об обещании все объяснить. Но все мольбы обернулись прахом, когда Блу задал ему настолько нежеланный вопрос: — Ты обещал рассказать правду, ты ведь расскажешь, Папи? — малец заинтересованно пялился на брата, подсев чуть ближе. Папс залился ярко-оранжевой краской и отвёл взгляд. Каждый его кусочек упорно протестовал просвещению братца в такие дела. Костлявые пальцы самопроизвольно немного сжали простыню, как бы говоря: «ну ты же обещал», а Папс терпеть не мог нарушать обещания также сильно, как и давать их. Тяжело вздохнув, парень решил начать издалека: — Понимаешь, бро… Смотри, если я дотронусь до твоей головы и поглажу тебя, тебе будет приятно, — пытался объяснить старший, — но если я полезу к тебе в глазницы, приятно не будет, верно?       Папирус немного помешкал, раздумывая над следующим объяснением. — Вот и у нас есть места, которые трогать приятнее, чем другие, понимаешь? — продолжил Папс, всё ещё отведя взгляд. — Понял, — Блу продолжал смотреть на брата с не меньшим интересом. Чего ему ещё? — Когда два монстра любят друг друга, они хотят сделать друг другу приятно. И… Вот тогда пригождаются такие места. Когда-нибудь, у тебя появится вторая половинка, которую ты сильно будешь любить, и тогда ты поймешь, о чем я говорю, — Папс потрепал Блу по голове. — А я люблю Папи! Я хочу сделать братику приятно, — Папирус чуть не задохнулся от неожиданности. Он ведь надеялся, что после рассказа хоть что-то изменится, однако, казалось, Блу ещё больше стал заинтересован в этом. — Я твой брат, Блу. Нам с тобой… Ну, нельзя, понимаешь? — смутился Папирус. Не этого он ожидал. — Значит, Папи не любит меня, да? — из глазниц Блу, как по команде, полились непрерывные струйки слёз. Старший тут же поспешил обнять братца и попытался успокоить. — Папи любит тебя, но как брата. Это другое, понимаешь? — но Блу уже будто не хотел слышать. — Если братик любит меня, он покажет мне! — упорствовал малой, несмотря на все отговорки парня. Папс тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. Куда это всё приведёт… Он не привык отказывать Блу, но эта тема, пожалуй, слишком личная, чтобы её раскрывать. С другой стороны, он его брат, и Папсу, по сути, нечего от него скрывать. Кто, как ни он поведает братцу об его теле? Уж лучше это сделает Папирус, чем какие-то отбросы с подворотни. Даже подумать страшно.       Сделав глубокий вдох, старший решил согласиться со вторым вариантом рассуждений. — Ладно, бро, я покажу тебе, — вздохнул он, покрывшись рыжим румянцем и украдкой взглянув на ширинку на своих шортах. Чтобы успокоиться, Папс потянулся за очередной сигаретой, но Блу опередил его. — Рано или поздно это тебе навредит, — нахмурился малой, отобрав у брата последнюю спасительную пачку. Тот выглядел недовольным, но всё же не стал возражать, сейчас разговор шёл совершенно не об этом. Без курева было труднее смириться с происходящим, и Папс заметно занервничал. Осознав, что нет смысла затягивать момент, он одной рукой закрыл лицо, стараясь скрыть переизбыток смущения, а другой — расстегнул шорты. — Вауви, что это за штучка? — удивлённо воскликнул Блу и чуть приблизился к светящемуся неону. Оранжевый свет падал на лицо младшего и добавлял выражения его и без того удивлённой мордашке, — и что с ним делать? — Попробуй… Погладить, — Папирус все не решался взглянуть в сторону брата. Тот же, обхватив орган рукой, плавно задвигал по нему вверх-вниз, что заставило старшего мелко задрожать. Папирус запрокинул голову назад и громко, тяжело задышал. Блу оторвался от своего дела: — Я что-то делаю не так? — Нет, нет, про-продолжай, Блу, — взмолился парень, обеими руками вцепившись в простыню. Чужие прикосновения были гораздо приятнее, чем когда-либо свои. Блу снова прикоснулся к светящемуся органу, а по телу Папса снова прошла приятная дрожь. Выгнувшись, он негромко застонал от наслаждения, что его братец приносил ему.       Блу, похоже, весьма заинтересовала светящаяся «штучка» и малец начал её внимательно изучать и рассматривать, двигая рукой, иногда сбавляя и наращивая темп и немного меняя «характер» движений, пробуя то плавные, то немного жёсткие ласки. Однако младший не мог до конца понять, что именно из этого приносило больше удовольствия Папи. Абсолютно на все движения брат отвечал глухими стонами, вперемешку с довольным рыком. Учащенное дыхание братика нравилось Блу, но на миг он остановился, лишь чтобы задать вопрос: — Папи, а могу я его… Попробовать на вкус? — Блу покрылся голубым румянцем и отвёл взгляд, ожидая отказа. Почему он захотел это сделать, Блу сам не знал, но после того, как он произнёс это, он почему-то был уверен, что так делать нельзя. Однако ответ разрушил все его опасения. — Если ты того хочешь, бро, — улыбнулся старший, уже морально подготовившись к приближающемуся моменту.       Блу сполз чуть ниже и аккуратно прикоснулся к неону кончиком языка. Папирус тяжело выдохнул, чуть прикрыв глаза, сквозь щелки смотря на любопытного братца. Тот был теперь ещё больше заинтересован «штучкой», и, спрятав язык, аккуратно провел по ней пальцем от кончика до основания, затем снова лизнул светящийся орган, заставив Папи снова задрожать от наслаждения. Стойкая ярко-оранжевая краска покрыла его лицо, которое теперь источало слабый свет. Папирус теперь уже крепко зажмурился, в глубине души сожалея, что дал Блу разрешение делать так- — Гах! — Громко выдохнул парень, ощутив очередной прилив волны удовольствия, которая выбила из его головы все сторонние мысли. Он посмотрел вниз, на Блу. Братец теперь использовал намного больше магии, удлинив свой язык, и теперь обвивал им неон брата почти полностью. Младший прикрыл глаза и, казалось, сильно втянулся в процесс.       С трудом переборов слабость, Папирус вытянул руку вперёд и слегка погладил Блу по макушке. Тот оценил это как положительный жест и слегка сдавил языком оранжевый орган, тем самым принеся братику новую волну экстаза. — Мм... Блу.., — Папирус прогнулся и вцепился пальцами в голубой шарф братца, немного притянув ткань к себе. — Ай, братик! — Блуберри оторвался от «дела» и слегка ударил Папируса по пальцам. Те сразу же разжались, высвободив шею младшего, — ты чуть не задушил меня! — Прости, Блу, — Папс виновато отвёл глаза. Желая посмотреть, все ли в порядке с шеей младшего, парень снял шарф и слегка прикоснулся к месту, где ткань надавила больше всего. Аккуратно проведя пальцем по шейным позвонкам, Папирус вдруг ощутил дрожь, проходящую в этот момент по костям братца. (- Значит, шея, да?) — подумал старший, ухмыльнувшись и снова прошелся по мелким косточкам сверху вниз, заставив Блу прерывисто выдохнуть. — Ч-что это, Папи? Почему мне так… Мвьях.. Приятно..? — младший вцепился в простыню и снова задрожал. — Что ж, похоже, я нашёл твоё слабое место, — усмехнулся Папирус, не прекращая ласкать чувствительные косточки. Высвободив магический язык, парень приблизился к шее Блу и провёл неоновым языком по позвонкам, оставляя за собой вязкий оранжевый след. — Мвьях, Папи... Так хорошо... — громко простонал Блуберри и прогнулся, ещё сильнее сжав простыню в костяных пальцах. Душа младшего пылала, готовая выпрыгнуть наружу от переизбытка ощущений. Блу не мог сдерживать свои стоны, иногда переходящие на вскрики, что забавило старшего и ещё больше мотивировало доставлять удовольствие любимому братику.       Разжав пальцы одной руки, Блу попробовал тоже провести по шейным позвонкам брата, но то не дало ожидаемого им результата. Тихо хихикнув, Папирус взял руку Блу в свою и переместил его пальцы ниже, в область позвонков ниже рёбер. — Вот здесь, — прошептал парень, продолжая ласкать шею братца. Папс давно изучил свои чувствительные места, и когда дрожащая рука Блу провела по позвонкам сверху вниз, издавая звук наподобие ксилофона, парень едва смог удержаться сидя, продолжая параллельно с наслаждением от действий братика, доставлять удовольствие и ему. Тихо постанывая и шумно втягивая воздух, старший наклонился чуть ниже и начал слегка, стараясь ненароком не ранить брата, покусывать его ключицы, уже напрочь забыв о своём обещании только лишь показать и рассказать Блу основы. Его рука скользнула между ног братца и лёгким движением дотронулась до причинного места. — Мвьях? Что... Ты делаешь..? — Блу с трудом приоткрыл глаза, глядя на братика, который, похоже не собирался убирать руку. — Не говори, что тебе это не нравится, — ухмыльнулся Папирус и слегка надавил, тем заставив Блу снова простонать что-то невразумительное, — в первую очередь, я ведь обещал тебе помочь изучить себя, а не меня.       Блу снова залился краской, мысленно согласившись с братом. Немного замявшись, младший решил быстро расстегнуть тёмно-синие брюки. Показался светло-голубой неон, немного меньше, чем был у Папируса. Блу это возмутило. — Почему твоя штучка больше? — нахмурился малой. Папс засмеялся: — Потому что я старше. И вообще, какая тебе разница, если ощущаешь ты тоже самое, — с этими словами, парень обхватил рукой неон Блу и задвигал по нему. Папирус умел правильно колдовать рукой, выжимая максимум удовольствия из производимых действий. С его опытом, старшего не удивило, что Блуберри с первых же его движений широко раскрыл рот, пытаясь не закричать от новых неповторимых ощущений. — Мвьях... Па..пи, — Блу наклонился чуть вперёд и вцепился в толстовку братика. Прижимаясь к одежде Папса, младший крепко зажмурился и тяжело задышал. Немного погодя, малой разжал руки, и, стараясь сдерживать стоны, откинулся назад.       Папирус снова жаждал тех сладких ощущений, уже почти что изнывая от обделённости. Его взгляд упал на открытый таз Блу, где теперь, помимо костей, находился эластичный на вид сгусток магии. Глаза старшего загорелись. Вот где он сможет получить настоящий экстаз. Придвинувшись немного ближе, тем самым оказавшись над Блу почти лицом к лицу, парень крепко сжал руку брата в своей. Тот ответил, сжав костяные пальцы в ответ, все ещё не открывая глаз. Немного помешкав и даже на какой-то момент засомневавшись, Папс приготовился, и, направив неон чётко по середине сгустка магии, аккуратно на первый раз вошёл. — Агхн! Б-братик, что ты делаешь? Мне больно! — из глаз Блу полились слёзы. — Прости, бро… Прошу, потерпи, и тогда всё будет хорошо, — обещал старший, затем начал двигаться, настолько плавно и медленно, насколько мог выдержать. Он действительно не хотел сделать братцу больно, и это воздержание было действительно трудно совмещать с желанием тут же ускориться, услышать как можно больше громких стонов и вскриков, только лишь от его движений. Но только не с Блу. Папирус слишком любил своего малого, чтобы делать ему больно лишь в удовлетворение себе. Как можно ласковей, но парень продолжал двигаться и вскоре, помимо всхлипов и вздохов боли, старший услышал что-то новое. — Папи… Прошу… Мне нравится… Продолжай! — воскликнул Блу. Это сработало словно знак, и Папирус слегка ускорился, попутно издав довольный рык. — Теперь уже не больно? — улыбнулся скелет, на что получил в ответ только слабое «да», но и этого ему хватило.       Папирус наклонился вперёд и снова выпустил свой язык, теперь докоснулся им до рёбер братца. Одно, второе… Блу задрожал, как от легкого удара током, сквозь сжатые зубы вырвался очередной стон, такой сладкий, такой возбуждающий. Папирусу нравились эти звуки, он хотел услышать больше. Выпустив язык на всю длину, скелет дотянулся им до внутренней стороны рёбер Блуберри и слегка прикоснувшись, провел языком по всей длине одного из них.       Старший тяжело вдыхал воздух сквозь зубы, но ему все же чего-то не хватало.       Зажмурившись, он снова ускорился, но на этот раз, кажется, переборщил. Блу выгнулся до хруста в костях, его лицо почти полностью залила голубая краска смущения и наслаждения. Перетерпев и оторвав одну руку от простыни, он зажал себе рот, пытаясь сдержать непрекращаемые стоны.       Папирус громко и тяжко дышал, парень ощущал дрожь, словно удары током по всему телу, он уже чувствовал прилив долгожданной эйфории. Жгучее тепло заполонило все его тело, он чувствовал его каждой костью. — Б-Блу, кажется...Я сейчас..Угмх! — под самый конец, скелет резко вошел на всю длину, затем сильно задрожал и упал на спину, ощущая как нечто тёплое и обжигающее протекает словно по всему телу.       Папс с трудом вдыхал воздух. Блу, чуть отстранившись, все ещё тихо постанывая, докоснулся пальцами до ярко-оранжевой субстанции. — Что это, Папи? — поинтересовался младший, — эта штука такая вязкая и горячая…       Папирус усмехнулся: — Это излишки магии, можно сказать.       Блу поднёс пальцы к месту, где должен находиться нос и попытался почувствовать запах. Магия ничем не пахла. Немного подумав, Блуберри высвободил кончик языка и с интересом докоснулся им до вязкого сгустка. Папирус, видя это, чуть не поперхнулся. — На вкус как… Мёд, вауви! Эта штука сладкая, — восхищенно заявил Блу. Немного погодя, он слизал абсолютно всю субстанцию и теперь восхищенно облизывался.       Младший взглянул на брата, все ещё лежащего на спине и внезапно ощутил невообразимый прилив чувств. После чего сделал то, отчего Папирус был слегка шокирован. Блу приблизился к брату, а затем залез сверху, крепко сжав ногами кости ног брата, отчего они со стуком соприкоснулись. Поймав вопросительный взгляд Папи, Блуберри прикрыл глаза, затем, слегка задрав толстовку старшего, его рука проникла под рёбра скелета.       Младший дразняще провел пальцами вокруг пылающей внутри ярко-оранжевой души, заставив старшего вздрогнуть от неожиданно нового ощущения. Ещё немного подразнив, Блу коснулся души братика и слегка провел по ней пальцем сверху вниз. На пальце осталось немного магии, что окружала душу, это было нормальным здоровым явлением.       Ласковое прикосновение заставило вырваться изо рта Папса очередной неудержимый тихий стон. Блу хитро улыбнулся, продолжая поглаживать душу парня, жаждя снова услышать такие желанные, такие сладкие звуки.       Немного погодя, младший осмелился взять душу в руку целиком, она идеально помещалась у него на ладони, и аккуратно вытащил пылающее сердце наружу. Монстру не может навредить, когда душа находится даже на метровом расстоянии от тела. Блу знал это. Держа душу на ладони, он слегка надавил в её центр большим пальцем и снова с наслаждением вслушался в манящие стоны братца. Он ласкал мягкое сердце в своих пальцах, внимая каждому звуку, что издавал Папирус. Теперь уже совсем осмелев, Блу прикрыл глаза от насыщения прелестными звуками и крепко, но ласково целиком сжал душу в кулак.       Игриво улыбаясь, Блуберри видел и чувствовал, как его брат задрожал всем телом и широко раскрыл рот в приливе наслаждения. Немного поёрзав на одном месте, младший почувствовал плотный бугорок под собой и немного отодвинулся назад, наблюдая, как возбужденный неон поравнялся с его собственным. Блу обхватил рукой два органа сразу и задвигал вверх-вниз, все ещё сжимая душу в кулаке, теперь он сам тяжело задышал. О Папирусе нельзя было сказать обратного. Перевозбужденный скелет выгибался всем телом и прерывисто дышал, крепко зажмурив глаза. Глаза Блу загорелись в переизбытке эмоций, будто умоляя: «Давай же, Папи, покажи мне весь свой диапазон твоего прекрасного голоса!» Продолжая двигать одной рукой, он разжал пальцы и на время оставил душу в покое. Этого он и добивался. Спустя мгновение, пальцы Папируса вцепились в футболку Блу, старший смотрел на брата умоляющим взглядом и еле произнес: — Прошу, Блу. Сделай с ней все, что хочешь, только не останавливайся..! — слабо крикнул парень. Его уже ничего не волновало, ни последствия содеянного, ни неправильность происходящего, ни собственная совесть. Чувствуя лишь тепло, наслаждение от каждого действия младшего братика, парень отдался в лапы похоти и разврата. И эти лапы были руками Блу, одна из которых теперь ещё быстрее задвигалась вверх-вниз, а вторая начала медленно подносить сияющую душу ко рту. Высвободив длинный язык, Блуберри немедля, не стараясь даже растянуть время, сразу обвил языком сердце и слегка сжал, как в тисках. Папирус, и до этого тяжело дышащий, затрясся всем телом и издал сладкий, такой желанный для Блу стон. Младший продолжал старательно вылизывать душу, даже у неё чувствуя сладкий привкус обожаемого Папирусом мёда.       Блу чувствовал, как приближается финал этого пожалуй и неправильного, но приносящего неописуемое удовольствие длительного сладкого момента. Внутри него всё пылало, то же самое испытывал и Папирус. Братья зажмурились, предвкушая сильнейший финальный экстаз.       Двигая по неонам все быстрее, Блу сильнее и сильнее сжимал душу в руке, отчего стоны, и так уже слышные на весь дом, стали ещё громче и слаще. Внезапно ощутив что-то, разливающееся по всему телу, Блу запрокинул голову назад, ещё крепче сжал обе руки, и оба брата почти одновременно излились.       Больше не выдержав, Блу откинулся назад, в глазах потемнело, скелет едва не потерял сознание.       Папирус раскинул руки, словно подзывая Блу к себе. Тот устало заполз к братику и вжался в его толстовку, лёжа на груди Папса и все ещё содрогаясь. — Если ты против, мы никогда больше не сделаем этого, — грустно проговорил Папирус, чувствуя себя жутко виноватым. — Нет, братик, мне было хорошо! — возразил Блуберри, — Папи может сделать это ещё раз. Только будь нежнее, хорошо? — А если я не выдержу и сорвусь на грубость? Тебе лучше постараться контролировать меня. — Не волнуйся, я всё буду держать под контролем, — заявил малой. — Хех, хорошо, бро... — Я л-люблю тебя, П-Папи.., — прошептал младший, крепко обняв парня. — И я тебя, Блу, — улыбнулся Папирус, одной рукой прижав к себе уже заснувшего младшего братика, а второй незаметно потянувшись за новой пачкой сигарет.