Мастер, вы идиот

Склонившись перед календарем, Мелькор, прищурив глаза и потирая подбородок пальцами правой руки, что-то долго и интенсивно думал. Перед ним дата, обведенная красным кровавым кругом, и эта дата наступала завтра. А вот что она обозначала, он уже забыл. Но явно что-то очень важное. — Майрон, а у нас часом в подземелье не завалялось какого худо-бедного писаки-горлопана? — Есть такой экземпляр. На завтра ему назначена экзекуция со вставлением под глазные яблоки шипов из костей и казнь. А что? Зачем вам нужно такое гнилье? Он даже на корм не сгодится. Мелькор задумчиво посмотрел на своего огненно рыжего советника. — Я его сам казню, только приведи его ко мне, но сперва хорошо покорми. С этими словами хозяин Ангбанда направился в свой кабинет-почивальню, уже не слыша доносившихся до него слов бывшего кузнеца Ауле. «А кормить то зачем? Все равно умрет, только пищу на него переводить». Но правая рука Владыки Темного Царства был ответственным педантом и всегда исполнял распоряжения своего Хозяина с особым рвением. Правда, иногда уже с чересчур особым, настолько, что многие жертвы просто испускали не вовремя дух. Вот и сейчас он нес какому-то эльфийскому песняру серебряный поднос с куском мяса, ибо другой еды у них не было, а если эльфы жрут только траву, то пусть дохнет дальше от голода, и бокал вина. Он пододвинул узнику поднос с едой. — Наш Хозяин сегодня видимо, очень добр, если дал приказ тебя покормить. И да, хочет тебя к себе. — На что я ему, лучше убей меня сразу, пытай, только не отдавай ему. — Чего ты так боишься, может он поговорить хочет или даже отпустить… «что конечно наврятли». — Ну, так известно чего — он же жуткий извращенец. -Наш Мастер не такой! Что ты себе возомнил?! — то ли это заговорила ревность в Майроне, то ли уверенность в том, что Мелькор не заинтересуется новой игрушкой в качестве этого пленного эльфа, но глаза его запылали. — Ешь давай, через полчаса за тобой придут… и помойся, от тебя воняет Он, подойдя к выходу, глянул на орков с такой злобой, что у тех тоже коленочки чуть ли не джигу-дрыгу выдавали. — Ведро воды тому пленному, которого хочет видеть Ваш Хозяин, и через полчаса жду его у себя. Заложив руки за спину, Майрон величаво удалился. Его одолевали разные мысли, одна страшней другого, но все они вертелись вокруг любого Мастера. «Зачем ему понадобился эльф? Всю грязную работу я итак сам делаю. Может ему захотелось свежего мяса, я ему наскучил?» Он тряхнул головой, разметав собранные воедино огненные волосы, которые также начали отдавать сиянием, словно их обладатель вот-вот загорится. «Или я недостаточно искусен в постели и не могу удовлетворить его похабные мечты? Что я еще не практиковал? Может надо попробовать женские образы. Я же видел, как он смотрит втихаря эти письмена из Нарготронда… и кто их ему доставляет? Обязательно это нужно разузнать и перехватывать до того, как они попадут к нему, может, узнаю побольше о тайных желаниях Владыки». Бывший кузнец Ауле, а ныне правая рука Мелькора и его возлюбленный, дошел до своего кабинета и остановился. Он посмотрел в другую сторону зала, где находился вход в кабинет Господина и прислушался. По крайней мере, оттуда ничего не доносилось, в отличие от звуков извне — крики орков, стоны мучимых пленных, противный смех гоблинов и шипение каких-то новых выведенных экземпляров существ, плюс стрекот пауков, что населяли окраины в лесной темной местности. Вообщем, все как всегда. Он зашел в помещение и принялся рассматривать карту Средиземья, отмечая особыми фишками из костей места форпостов и свои укрепления. Время прошло незаметно, и уже через полчаса его вывел из размышлений громкий стук в дубовую дверь, словно её собирались вот-вот сломать. — Мастер Майрон, мы привели… Орк не успел договорить, т.к. главный советник оказался в двери быстрее, распахнув её и зажав рукой рот орку. Второй он схватил пленного и непонимающего в чем дело узника и втолкнул его… нет, швырнул в кабинет. С улыбкой, на которую Майрон был не способен, напоминающую больше ухмылку, он ответствовал орку. — Можешь быть свободен. Остальное подготовлю сам. И рукой показал, что оркам давно пора уйти, так как было их двое и второй, вообще не подавал признаков жизни, если бы не был живым и не стоял бы рядом. Захлопнув за собой дверь Майрон, вся также заложив руки, подошел и стал осматривать того, кого ему привели. -Что в тебе такого, что Господин хочет видеть? Он просто так сам ни с того ни с сего никого не казнит. Что ты сделал? Эльф выставил руки в испуге и замахал ладошками. -Не-не-не, я обычный эльф, и точно не воин, не вор и не шпион. Я даже не работник, ничего не умею. -Это верно. Вдобавок ты тощий, даже драконы тобой не насытятся. Бывший узник сглотнул от страха, представив это, и кинулся огненноокому в ноги. -Умоляю, не отдавай меня ему, я много слышал ужасов о Вашем Хозяине. О его жестокости ходят легенды. Он же меня не просто убьет, он разрежет на мелкие кусочки, приделает к каждому мои глаза и рот и

***

заставит поедать друг друга. Эль очень громко зарыдал. -Кто тебе такую ересь поведал?! Господин был добр, отдавая приказ покормить тебя «вот, казалось бы, зачем, если он будет его истязать и, в конце концов, убьет. Только продукты переводим. А может и вправду пошматует на куски… Опять мне все это вымывать — оркам ничего нельзя доверить». Тут стены начали содрогаться как при землетрясении, и послышалось отчетливое: -МАЙРОН!!! ГДЕ ПЛЕННИК? Я УЖЕ ПОЛЧАСА ЖДУ!!! Даже сам советник вздрогнул от неожиданности, но к подобному он привык, поэтому спокойно стал наблюдать, когда вся эта тряска закончится, попутно стряхивая себя пыль, падавшую с потолка. Что говорить про испуганного эльфа? На первый взгляд показалось, что он умер, так как даже не дышал. Но пнув его ногой и дернув за шкирку, стало понятно, что тот просто обезумел от страха. В подземелье, конечно, были землетрясения, но голос явно туда не доходил. А тут… Рывком подняв на ноги остроухого, он толчками в спину повел того в противоположную сторону от своего кабинета к огромным и широким дверям. Только собирался постучать в них, когда деверь отворилось рывком, и сам Мелькор стоял на пороге. -А я тебя уже давно заждался. Он улыбался словно только что и не орал. -Привел? И его взгляд был переведен на плененного эльфа, который теперь снова потерял сознание и грохнулся в обморок. Майрон приложил ладонь к глазам и покачал головой. -Ну вот, снова. Хозяин, вы так всех распугаете и никакого удовольствия от того, что они просто мрут, как мухи. Позвольте мне самому его казнить, незачем вам марать руки. — Эээ, сладкий мой… от этих слов у огненнорыжего заиграли желваки на лице, но он сдержался и промолчал. — Мне нужно его самого допросить и решить дальнейшую судьбу. Так что я тебе очень благодарен. Ты как всегда на высоте, любовь моя. И снова эта улыбочка. Тем временем Бауглир схватив за ногу эльфа, втаскивал его в кабинет и закрывал дверь перед Майроном. И когда остался небольшой зазор, послал тому воздушный поцелуй. Дверь захлопнулась. -«Да что он себе позволяет? То хмурый ходит весь день, то рассеянный, то орет ни с того ни с сего. А теперь еще и эти вольности? И зачем ему этот эльф сдался?» Бывший кузнец Ауле еще некоторое время постоял за закрытой дверь, пытаясь услышать, что творится там за ней в комнате, но, увы — стены были звуконепроницаемы, а дверь добротной и толстой, которую могли открыть лишь пара сильных орков и, то с большим усилием. Возвышаясь над валяющимся эльфом, уперев руки в бока, Мелькор потрогал того носком своего сапога. Тот еще больше сжался и зажмурил глаза. «Ага, живой! Вот и хорошо…» — А, ну, встать! И хватанул эльфа за шкирку клешней, отрывая от пола. У бедного барда пронеслась вся жизнь перед глазами в этом полете. Но вскоре он почувствовал твердь под ногами и попытался устоять. Ноги предательски дрожали, глаза не могли смотреть на хозяина Мордора, и он снова собирался повалиться, думая, лучше его прибили еще полчаса назад. -Даже не вздумай падай. Иначе я тебя гвоздями приколочу к двери или в задницу засуну шест, будешь как леденец на палочке, для красивой орочки. Мелькор схватил пленного за руку и оттащил к скамье, швыряя буквально на неё. И снова эльф подумал о смерти, чем о том, что сейчас с ним будет. «Уж лучше помереть пусть даже не героем, чем быть изнасилованным этим монстром» -Хочешь меня?! Вижу, что — да! Но я тебя не для этого позвал привести. Владыка вышагивал по кабинету, не обращая внимание на узника. А эльф более или менее стал приходить в себя, сидя на лавке, поджал ноги и весь скукожился как изюм, наблюдая за тем, как Бауглир остановился напротив какого-то каменного летописного исчислителя, вновь нахмурился и задумался, сведя на переносице брови. -Тут такое дело… эээ. Ты жить хочешь?! Зыркнул на эльфа и тот только закивал головой, говоря да. -Так вот… Если ты мне поможешь в одном дельце, я тебя выпущу и даже проведу подземными лабиринтами до ближайшего ущелья, что ведет в город. Но об этом никто не должен знать. Поверь, если разболтаешь о том, что я попрошу, то ты — не жилец и все твои друзья, близкие и дальняя родня. Все пойдут на корм моим дракончикам. Он снова очень убедительно посмотрел на остроухого, а тот в свою очередь, молча, сделал знак рукой, обозначающий у эльфов клятву молчания (аналог — зуб даю). Сам бард не мог мысли привести в нормальному течению и до сих пор не понимал, что от него требуется. Он с каждым новым словом Бауглира предполагал только самое худшее, начиная жалеть о клятве и снова о том, что не убился раньше. Он осмелился рассмотреть кабинет Темного Властелина, пока тот отвернулся, думая, что его не замечают. На столе лежали какие-то бумаги, но они были распиханы по краям. Стояли канделябры с черными бумагами, освещая бледный лист пергамента на столе. «Наверное, какой-то коварный план рисует», — подумалось эльфу, и поджилки предательски дрогнули вновь. — Ты, наверное, думаешь, почему я такой добрый? Да просто проснулся в хорошем расположении духа и подумал — а не выпустить ли мне кого-нибудь на волюшку-волю? И подумал именно о тебе. Так что радуйся, о, счастливчик! К тому же, мне приятно будет знать, что где-то там за стенами Ангбанда будут говорить о моей безмерной доброте и щедрости. А то Мелькор то, Мелькор сё, даже вкусняшки перестали поступать из караванов. Узник снова обвел глазами осторожно комнату, замечая то, что раньше не сразу видел… А увидел он арочный проем в другое помещение, чуть прикрытое гобеленом. Если присмотреться, то можно было заметить, свисавшие ленты плети, покоившейся на кровати т аккуратно повешенные на быльце кляп-шарик с дырочками. Глаза расширились от ужаса, предположив, что за «услугу» он должен оказать. Он снова затрясся, и скамейка под ним заходила ходуном, бившись об пол и стену. Теперь он заметил и цепи, свисающие из потолка с крюками и клетки с шипами вовнутрь и какие-то непонятные странные толстые палки, которые выстроились на полке, похожие на чудные грибы с маленькими шляпками. — Да, Владыка, я понял Вас, — с какой-то обреченностью, он едва встал на ноги и принялся снимать рубашку и расшнуровывать штаны, которые и вещами трудно было назвать — один рывок и ты уже стриптизер — ай-нэ-нэ-нэ! Темный Владыка сложил руки на груди перед собой и стал наблюдать за эльфом. Ни один мускул не выдал его раздраженности. Конечно, худощавые тела эльфов узников его не могли привлечь, тем боле это сухокостное существо, поэтому Мелькор стукнул того по шее, надеясь что не сломал. Эль от удара распластался на полу, на половину раздетый и не подавал признаков жизни. -Хм, я че, его убил? Эй, хорош притворяться. Подъем, а то над камином прибью гвоздями или коврик из тебя сделаю перед кроватью и не видать тебе Нарготронд. И мое терпение на исходе. Меля топнул ногой да та, что стены снова содрогнулись. Впрочем, узник тоже подскочил и кинулся к ногам владыки.- -Пощадите, о, ужаснейший и прекраснейший! — взвыл он. — Я не знаю, как вам угодить, зачем вам сдался такой безнадега. -Сказал надо, значит надо. Одной рукой схватил ушастого за шею и, стараясь её не сдавить, но рука так самопроизвольно и пыталась пульсировать на удушье, он оттащил тельце узника к столу и кинул на свое кресло, которое было глубоким. К сожалению, даже эльф, сидя в нем за столом, казался ребенком. — Что вы все такие низкорослые?! Ничем от хоббитов не отличаешься, только те еще мельче. Бери перо и пиши давай. -Но Владыка, я не достаю… -Может мне твою нижнюю половину оторвать и отдать оркам на забаву? На стол залазь и пиши  — Я понял. Но…? Предугадывая очередную паническую истерику, Моргот оказался у стола раньше и прямо посмотрел в глаза эльфу. Затем гипнотизируя, наклонился к его уху и стал что-то шептать. — Времени тебе час Узник с непередаваемым страхом вновь затрясся, слезы градом. -Но, но, но … я не успею… я не знаю… Это не правильно! Его писки перешли на визги и Мелькор снова замахнулся. Реакция узника была мгновенной — он сжался в комок, словно шарик. Но Бауглир опустил руку «И чего это я с ним вожусь. Может у нас еще есть какой писака в темнице. Сходить бы проверить, если этот не справится*. Он снова посмотрел на календарь. Достал с каминной полки песочные часы, украшенные головами собратьев эльфа и поставил перед тем на стол. Сам длинноухий взобрался на широченную мель, обхватив перо. -Час. Не будет сделано, через 10 часов от твоего любимого города не останется и следа. Я ясно дал понять? Эльф одобрительно закивал, все еще отводя взгляд от Хозяина Ангбанда. Сам же Моргот вышел из своих покоев, уверенный в том, что узник не сбежит и сделает работу. Он про себя хмыкнул и направился в темницу разыскивать новые игрушки и материалы для опытов. «Интересно, где Майрон? Наверное, опять кого-то четвертует или снова принимает ванную в лаве? Хотя хз, скорее наслаждается наказанием узников» -Мааааайрооон! МАЙРОН!!! Ангбанд снова сотрясли крики владыки Моргота, стены сотрясались, где-то в отдалении сошли несколько каменных селей с гор. А огненноволосый майар появился, как ни в чем не бывало невозмутимо, но с видимым недовольством, что его отвлекли от чего-то интересного. -А, вот ты где. Покажи мне своих пленников? — А что случилось с тем? Вы с ним уже всё…? — Что? А, нет… он там остался… еще нужен мне. — Но владыка, если сбежит? — тут Майрон что-то вспомнил и гневно посмотрел на своего Мастера. — Он там что, ОДИН?! -Ну конечно один, я же тут. А что не так то? -Хозяин, как ВЫ могли??? Бывший кузнец Ауле схватился за голову, вспоминая, что за вещи у Мелькора в комнате хранятся и помимо кабинета в опочивальне. — Ой, да брось ты, он не поймет… В это время Бауглир, обняв советника, стал спускаться с ним в темницу, не замечая орков и испуганных лиц. На лице огненноглазого явно читалось недоверие, и он подумывал «а не приковать ли Владыку к стене где-то в укромном уголке дальней тюрьмы, раздеть, отхлестать. Его мысли ему нравились, он даже улыбнулся не совсем доброй улыбочкой, потому, что дальнейшие последствия представлялись ему с явным участием задницы Мастера. Но на данный момент, они хоть и были далеко от всех остальных узников в темнице, но почему- то оказались в самом темном углу этой тюрьмы. Мелькор что-то шептал на ухо Майрону: -А помнишь, как мы веселились, наслаждаясь друг другом у меня в спальной комнате, а в это время на крюках над нами были подвешены полуживые нолдорцы, командиры, советники, офицеры, высшие чины, кого мы захватили в последнем набеге на их форт-пост. Я помню их глаза, когда они истекали кровью и смотрели на то, как мы… Его шепот стал более интимным, дыхание щекотало длинное ухо бывшего майар и заставляло густо краснеть, погружая в те воспоминания недалекого прошлого. Руки Моргота стаи гладить тело Майрона поверх одежды, опускаясь с плеч по рукам, к талии. Губы от шепота переместились от уха ниже по щеке, лизнув её языком и опустившись ниже на шею. Пальцем отодвинул ворот одежды и накрыл губами тонкую светло-бледную кожу своего любимого. Приоткрыв рот, втянул кожицу, оставляя засос на шее. Руки по-хозяйски сжимали округлости пониже спины и мяли их. Пальцы, старательно перебирая одежды, поднимали подол одежд Майрона и рыскали в поисках пояса, чтобы снять нательное под одеждой, пока губы и язык, покрывали шею и лицо огненноволосого. -Хозяин, нас могут увидеть, не надо тут, — Майрон все-таки сопротивлялся искушению. Но любовный пыл и страсть Моргота была велика, как и власть над ним. Он слышал слова, но это его вовсе не останавливало, а даже наоборот, подстегнуло более настойчиво домогаться к своему советнику. — Не увидят, любовь моя… — со вздохом оторвавшись от сладкого тела своего властелина сердца, Мелькор снова издал ор. — ВСЕ, БЛЯДь, ЗАКРЫЛИ ГЛАЗА! — Мастер, но они все равно услышат же… — И УШИ ТОЖЕ!!! Снова тюрьма содрогнулась. Стало тихо, кроме звуков осыпающихся камешков и сыпящегося песка. Ладони Майрона на холодной стене, подол одежды сзади задран, а хозяин Ангбанда уже входил в него, двигая бедрами и забивая до упора свой молот в колечко всевластия. Свои ладони он положил поверх рук любимого из любимейших, сцепив с ним пальцы. И как бы огненноглазый не кусал губы, его стоны раздавались по всей темнице. А молот Владыки еще усерднее стал «ковать» колечко. Вот так работают кузнецы. Когда последние стоны сладострастия улеглись в этом глухом подземелье, Владыка Ангбанда, поправив свою одежду и в приподнятом настроении, помог Майрону встать на ноги, но тот попросил его удалиться, чтобы прийти в себя. Поэтому Хозяин темного форпоста, заведя руки за спину, и даже почти вприпрыжку, возвращался, обратно в кабинете. Проходя мимо охраны, которая до сих пор зажимала уши и жмурила глаза, орнул им: -ВОЛЬНО! Что поделать, но чертоги этой башни вновь сотряслись от голоса их владельца. Не услышать его мог разве что только Эру Иллуватор, который с любопытством наблюдал за деянием своих творений. А что же огненноволосый кузнец? Майрон переведя дух, стал еще более злее. Хотя ему и нравилось, когда Мелькора, охватывала вот такая внезапная вспашка страсти, но самому майар после подобного становилось неловко, поэтому он предпочитал отыгрываться на пленниках и незадачливых орках. Подходя к двери, Бауглир даже что-то себе насвистывал, пребывая в крайне прекрасном расположении духа. Он открыл комнату в кабинет и заметил, как недавний узник пытается вздернуться на бондажной веревке, а вместо петли собирался использовать повязку кляп с шариком для рта. -Ээээй! Ты чего творишь, отродье Эру. Манвэ тебе в зад. А ну прекрати! В два шага пересек комнату и, обхватив тощее тело эльфа, стянул его с самодельной виселицы. — Написал? Тот только и смог что кивнуть и снова полез в петлю. — Давай так, если мне не понравится, можешь убить себя, только красиво, я буду смотреть, как ты раздеваешь себя плоть за плотью, отрезая кусочки, и не вздумай умирать от болевого шока. Тебя что, зря кормили? Ну, а если понравится твоя писюлька… эээ, пардонь… писунька? Мандос задери этого Майрона, забыл из-за него всё. Короче… если будет всё шикарненько, я, как и обещал, выведу тебя к дороге домой. Поэтому владыка Ангбанда, зажав остроухого узника под левой мышкой, правой взял со стола писанину того. Очень красивым каллиграфическим почерком было начертанное задание. Мелькор поморщился от подобной красоты, помычал, читая и вчитываясь, но вообщем остался доволен. — Радуйся, дитя Иллуватара — я доволен твоей работой. Поэтому, пока мой любимый советник занят кастрацией твоих собратьев, пойдем-ка я тебя выведу. Чтож, я не хозяин своего слова чтоли? Надеюсь, может мой поступок будет белым пятном в глазах вездесущего братца, ха-ха! Он продолжал смеяться и держать под мышкой эльфа. Вместе со своей ношей, зашел в опочивальню и, надавив на шкаф, открыл потайную дверь. Вход за ней вел вниз по крутой каменной лестнице. Если бы не факелы, вспыхивающие при их приближении, можно было решить, что они спускаются в Ад, впрочем, это было почти что верно. Пахло серой и раскаленной землей. Отовсюду слышались звуки кузен, долетавшие сюда от стуков детей Ауле. Оказавшись внизу, Мелькор очень быстро пошел в сторону, в которой, при приближении показался сперва очень тусклый, а затем и боле яркий свет. Перед самым выходом он, завязал пленнику глаза и, перекинув через плечо, помчал рысью, ломая какие-то ветки, то ли деревья, но хруст под его сапогами говорил о том, что они, где то в чащобе. К тому же то и дело, кожу эльфа царапали задевающие его прутья, даже не смотря на то, что Владыка прикрыл его своим плащом. Впрочем, спустя недолгое время, он остановился и поставил уже свободного эльфа на ноги. Тот покачивался от такой езды, поэтому пришлось хорошенько его похлопать по щечкам… нет, не членом, а ладошками. Мелькор ему зашептал на ухо в какую сторону идти и, подтолкнув вперед, скрылся со скоростью света в обратном направлении. Он вовремя оказался в своем кабинете, когда в дверь начал стучать огненоглазый и всевидящий майар. Стараясь перевести дух и успокоится, Владыка открыл и впустил своего советника. В руке за спиной он держал тот клочок писанины, который был для него чем-то важным. Майрон вошел, недоверчиво осматриваясь и прислушиваясь. Он недовольно и хмуро посмотрел на Хозяина, который самодовольно и нагло улыбался, словно совершил сделку века. — Где останки? Я пришел забрать тело узника, чтобы покормить твоих собак. Где узник? И чего ты так отвратительно лыбишься? -Хыыыыы… — Только не говори мне, что ты его отпустил, не уведомив меня! -Ага. -Что ага?! Что еще за АГА???! Сперва сильмариллы, потом драконы, а теперь еще и это?! Мастер, вам бы отдохнуть не мешало бы на курорте, принять горячие лавовые источники… — Только с тобой, моя прелесть. На этот раз стены дрогнули (и как они только выдерживают все это? Надо бы узнать, что за материал был использован для постройки), но уже от фейспалма Майрона. Но Меля одной рукой его обхватил за плечо, повел к календарю, на который ранее несколько раз смотрел задумчиво. Сегодняшняя дата была обведена чьей-то кровью видать, но она абсолютно ни о чем не говорила бывшему кузнецу Ауле. Он снова посмотрел недовольно на владыку. — И что это? Что за художественные эльфийские творчества? — Да так, ничего особенно. Бауглир, отпустил своего советника и чуток даже сконфузился, потом отступив на шаг назад, подпирая задницей стол, взял в руку перед собой писанину эльфа и прокашлявшись начал читать, пока майар недоверчиво, скрестил руки на груди, сверлил того глазами: Как день без Анар и без Васа, Как ночь без Рана –ИсИл, Так я без тебя засыхаю, Ты жизни моей Сильмарилл. Нарэ пусть в хэни не угаснет, Багрянцем горят волосА, Mélanyet мой милый тано Оставайся со мной навсегда. Без тебя был таким эрэссея, Как аран без железной риэ. Хочу быть до конца лишь с тобою, Ты ведь жизни моей всей мелмэ. Анар, Васа — солнце, Рана, Исил — луна, Нарэ — огонь, Хэн — глаз, Mélanyet — я люблю тебя, Тано — кузнец, Эрессея — одинокий, Аран- король, Риэ- корона, Мелмэ — любовь На несколько секунд в комнате воцарилсь тишина, лишь были слышны стоны пленников и хохот орков где-то далеко. Мелько ждал хоть какой-то реакции от Майрона и уже начал нервничать, когда заметил, как из глаз любимого майар потекли жгучие, похожие на лаву слезы. Владыка даже растерялся — этого бы он никогда не ожидал. И видимо огненноглазый такого от себя тоже, поэтому, смахнув слезы с глаз он немного дрогнувшим, но все же овладевшим голосом произнес: — Мастер, вы идиот, заниматься такими глупостями. И ради этого вы отпустили даже эльфа? Что о нас подумают соседи, когда он доберется до ближайшего селения? — Ну, они подумают какой я добрый и милостивый… -Нет, они решат, что вы безумны и дурак. — Эй, не называй меня так, я же все-таки твой Владыка. И к тому же… — Хозяин Ангбанда преодолел расстояние между ними и и обнял своего драгоценного советника ручищами, заключая в объятия. — Он (т.е. отпущенный эльф) может не добраться до города, там где я его оставил, где-то снуют дети Унголиант и они очень голодны, а остроухий без оружия. Ну, а по поводу этого, — он кивнул в сторону стола. — У нас сегодня годовщина, как я обрел тебя и ни о чем не жалею. Ты стал для меня с того дня Анар для всего Ангбанда. Дале слова стали более откровенными и интимными, смущавшие Майрона до корней его огненно-рыжих волос. И чтоб как то прервать этот поток слов, давя в себе желание, он также обнял своего Владыку и приник губами к губам, прошептав перед этим. — Я люблю вас, Мастер. Этого было достаточно, чтоб его подхватили и унесли в соседние покои и не выпускали до самого вечера.