Моменты.

Ночь. Лучи от света фонарей падают на белые простыни и на нас. Мы. Как странно звучит это. Ведь никаких «нас» не существует. Есть только отдельные моменты и все. Ты, конечно, ругаешь меня за то, что я опять не покормила своего жирного и наглого кота. Мы смеемся и ты говоришь, что кормила бы его каждое утро и каждый вечер, а я забываю это делать. Но когда слышу твои фразы с намеком на какое-либо будущее мое сердце увеличивает ритм. Мне 19 лет. Тебе 37. Я всего лишь глупый ребенок, нуждающийся в заботе и понимании. А ты взрослая женщина, четко осознающая, что этой заботы тебе уже хватило. Мы обе больны. Но причины разные. Я- тобой. Ты- другими. У тебя их много, вечно приезжающих партнеров. Ты у меня одна. Пытаться найти себе пару- бессмысленно. Итог один: я каждый раз приезжаю к тебе по зову, звонку, сообщению. Я приезжаю и знаю, что ты отдавалась этой ночью другому человеку. И мой щенячий взгляд уже давно должен сказать тебе обо всем, и ты должна послать меня ко всем чертям, зная, что на языке так и крутится это слово, слово «люблю»… Но почему-то ты намеренно этого не делаешь. А вот если серьезно так задуматься, неужели ни один из них не влип по полной? Может я одна такая долбанная мазохистка и все на этом сказано? Ведь они все так же приезжают, спят с тобой, говорят с тобой, касаются тебя, а потом просто растворяются до следующей встречи. Но каждый раз целуя твою шею, я понимаю, что мне уже не отделаться. Как-то раз ты сказала: «У нас все слишком нежно. Ты случайно не заболела?». И я опустила взгляд в пол, вздохнула и сказала, что грубости тебе и так хватает. По крайней мере мне так казалось, ведь не зря у тебя все эти игрушки, которые пару раз ты использовала и со мной. Потом ты начала осторожничать, встречи случались реже, а дышать мне становилось тяжелее. Осторожничать начала и я. Я давала тебе тот самый жесткий секс, я не смотрела в твои карие бесстыжие глаза и не курила больше с тобой на балконе. Пришла, взяла, свалила- схема была такой. Но моя схема надломилась. Сначала я услышала от тебя фразу:"Ты моя самая юная любовница, несносная девчонка». После чего ты рукой прошлась по ряду моих волос и поцеловала в лоб. А потом схема разрушилась. Ты позвонила мне в два часа ночи и сообщила, что напилась и вроде бы, хочешь, чтобы я приехала. Но было непонятно, точно ли ты хочешь этого или просто ты давно к себе никого не приглашала, и тебе нужна очередная доза секса. Интересоваться у тебя, для чего ты все это делаешь было бессмыслицей, но сказать честно, я сидела и ломалась. Думала, приеду и все заново. Ты меня возьмешь, я покорно отдамся, утром прогонишь. Подруга, которая находилась в соседней комнате услышала, видимо, как я перемещалась по скрипучему паркету и зашла ко мне. Она как всегда ругала меня, ругала нас: «Катя, правда, пора остановиться. Она добьет тебя. От тебя ничего не останется». Я заревела, завыла в голос. И она меня обнимала, заранее зная, что Катя все равно поедет к любимой пьяной ведьме. Собралась, попыталась привести лицо в нормальный вид, ведь выдавать себя за жертву мне не хотелось никогда. И вот я стою у твоего подъезда, докуриваю последнюю сигарету и собираю себя по кусочкам, надеваю защитный панцирь. Но когда ты открыла дверь, я все-таки столкнулась с твоим взглядом и попыталась прочитать что-то, мне показалось там была фраза: «Помоги мне». Но ты быстро отвела глаза в сторону. Я ожидала другой встречи. Ведь ты любила брать меня меня прямо с порога, раздевать по дороге в комнату. Но тогда мы обе молчали, я даже не решалась сделать шаг, мне хотелось развернуться и убежать, потому что я никогда не видела тебя такой. Такой слабой.? Тишина…тишина…я не знаю куда себя деть. Хочу испариться, предчувствуя что-то страшное. — Может все-таки зайдешь? — голос был настолько тихим, что я еле различила слова. — Да. Я же все-таки приехала, просто думала будет по-друг… — Молчи. Хватает за куртку, закрывает дверь, я жду действий, но она снимает верхнюю часть моей одежды, убирает и идет на кухню. Я иду за ней, а на языке знакомые строчки: «В голове все смешалось, Жар подымает градус. Портится погода…» И я будто ощущаю удары молота прямо внутри. На столе бутылка, в ней немного вина, в бокале тоже вино. Ты садишься, смотришь сначала в окно, потом на вино, снова в окно: «Извини, что не оставила. Думала проведу вечер и ночь в одиночестве». Не очень-то и хотелось, лучше подскажи, что мне сейчас делать, как вести себя, чтобы снова не оказаться за дверью, чтобы ты не ненавидела меня. Я молчу. И эта тишина разрушает меня, но вдруг ты говоришь: «У меня не было секса неделю, мой телефон разрывается от их входящих. И только ты одна мне не писала все это время, несносная девчонка». И в этом обращении было все, ты будто давала понять, что нуждалась во мне эту чертову неделю. Но могла ли я так думать? Ты из меня и слова не вытянешь, я ведь хожу по краям огромного обрыва, с тобой я привыкла всегда быть начеку. Закурили. Сегодня не на балконе. Прямо на кухне. Из окна дует прохладный ветер. Он не дает до конца раствориться мне в твоем омуте. Я ощущаю прикосновение сзади. Твоя правая рука на спине, левой ты обхватываешь меня: «Ничего особенного, просто ты можешь заболеть». Конечно, ничего особенного в этом нет, просто я могу заболеть…просто я и так болею…человеком…тобой. Ночь. Лучи от света фонарей падают на белые простыни и на нас. Мы. Как странно звучит это. Ведь никаких «нас» не существует. Но сегодня не было секса, не было ничего того, что обычно происходило с нами. Я лежала в твоей постели одетая, твоя голова покоилась на моем плече. Ты тоже заболеваешь? Или мне кажется?