Случайная мысль

      Гэровалд в очередной раз томно вздохнул, разгребая учебные долги. Он повертел ручку в пальцах и приложил ее к губам, продолжая хмурым взглядом прожигать лист бумаги в линию. Через занавески с трудом пробиваются лучи весеннего солнца, но свет в комнате выключен. Видимо, Гэр посчитал, что в легком полумраке писать конспекты будет комфортнее. На самом деле это так. Даже размеренное тиканье часов и шум со двора не мешают: он слишком погружен в свои мысли. Сгорбившись и скрестив лодыжки под стулом, массивная мужская фигура восседает у окна, вслушиваясь и всматриваясь только в то, что происходит в его голове. Есть только одна проблема, из-за которой ему все никак не удается закончить — мысли совершенно не об учебе.       Воображение Гэровалда рисует для него сюжеты, в реальности которых усомнился бы даже самый наивный и доверчивый человек. Никогда раньше его мысли не были такими яркими и живыми. Да что уж там скрывать, они и сейчас остаются весьма унылыми и скучными, пока в фантазиях не всплывает знакомый теплый образ. Когда в своей голове угрюмый спортсмен Гэровалд представляет эти голубые глаза и черные кудряшки, нежные руки и загадочную улыбку… Когда Гэровалд думает об Андре, его мысли — самое яркое и теплое место во всем мире.       Сколько бы он раз не пытался заставить себя прекратить мечтать и принять реальность такой, какая она есть, — ничего не выходило. И сегодня не выходит.       Гэровалд глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прикрывая глаза. Он замер на мгновение и ровно на столько же отодвинул все свои мысли. Затем, резким потоком, фантазии ударили в голову, и Роуз порывистым движением отбросил ручку. Та неторопливо скатилась с дальнего края стола и упала куда-то под ноги студенту. В душе бушевал тайфун, и хотелось порвать тетрадь, разбить экран ноутбука, переломать все карандаши до единого, но это неправильно. Гэр, уже будто бы по привычке, мысленно шепчет себе, что скоро все пройдет.       Но ничего не проходит! Он ведь сам прекрасно понимает, что никакого «скоро пройдет» и быть не может. Это лишь очередная иллюзия, которая в теории поможет избавиться от такой глупой, даже детской влюбленности. Но ни она, ни сотни других не помогают на самом деле. Это уже начинает походить на какое-то помешательство, а Гэр с каждым днем чувствует себя все более несчастным и наивным. Несчастным — потому что невозможно чувствовать себя счастливым, когда твои чувства для человека ничего не значат, а наивным — потому что продолжает надеяться, что когда-нибудь все изменится.       Роуз кладет ладони на виски и слегка надавливает. Он хмурится и откидывается на спинку стула, с трудом балансируя. Из-за спины слышится тихий скрип петель, но Гэр не сразу на него реагирует. Сосед просто вернулся раньше обычного, это не стоит того, чтобы оборачиваться и одаривать его своим презрительным взглядом. К тому же сейчас это явно не тот человек, которого хотелось бы видеть фотографу.       В комнате становится так тихо, что можно слышать размеренное дыхание постепенно успокаивающегося Гэровалда. А сам спортсмен уверен, что может спиной чувствовать напряжение в воздухе. Как будто бы молчание осязаемое. Но ведь в их комнате часто бывает тихо, когда оба соседа на месте… — Как жизнь, Гэр? — Роуз слышит голос из-за спины, и от этого вздрагивает всем телом. Он резко убирает руки с висков и поворачивается сидя на стуле так, что чуть ли не падает вниз. — Ой, я напугал тебя? Прости, — в дверном проёме стоит улыбающийся уголками губ Андре, рукой придерживая не до конца закрывшуюся дверь. Он в слегка затасканных шортах выше колена и серой пайте, из-за чего от него так и веет спокойствием и домашним уютом. А эта улыбка… Гэровалд уже почти не стесняется пялиться на нее. — Нет, не напугал, — голос дрогнул, но Роуз состроил свою привычную презрительную гримасу и его слова прозвучали так же, как и всегда. Он выпрямился и наконец нормально развернул стул к собеседнику. Сложенные на груди руки показывали, будто бы Гэр закрыт для разговора, но на самом деле это не так. — Так как ты? Весь день тут торчишь. Может, хоть поздороваться спустишься? — Хастингс мягко закрыл дверь за собой и неловко почесал затылок, устремив свой взгляд к зашторенному окну. — Я был занят. — Если нужна помощь с учебой, обращайся, — Андре слегка склонил голову вбок, издалека разглядывая тетради. Он затем посмотрел на Гэровалда и еле заметно улыбнулся ему. Роуз так любит эту улыбку. Иногда кажется, что Хастингс знает это и намеренно улыбается чаще. Но и этому Гэр был бы рад. Хоть так он может заставить его улыбаться.       Залюбовавшись, Роуз стал похож на кота, что в стену пялится, думая, будто бы та ему что-то скажет. Но Андре, как и стены, что ловят на себе кошачьи взгляды, решил сохранить молчание. Оно не казалось гнетущим, не давило, просто Гэр предпочел бы, чтобы его вовсе не было. Когда они оба молчат, спортсмен чувствует себя так, будто должен что-то сказать. Но он не знает, что именно.       Со двора стали доносятся смех и музыка. Стеклопакеты на окнах почти заглушают шумы, но не могут справиться с ними на сто процентов. Обычно это раздражает, но сейчас Гэровалд считает, что в полной тишине он был бы напряжен сильнее. Звуки с улицы хоть как-то перебивают его мысли и не дают уйти в них окончательно. Да и Андре, похоже, так больше нравится. Хотя что ему нравится? Стоять у двери и молчать? Сомнительно. — Ну, я это… пойду, наверное, — Хастингс переводит взгляд на друга и, кажется, ему действительно надоело проводить время стоя у двери. — Тебе принести чего-нибудь?       В голове Гэровалда молниеносно проносится мысль, которую явно не стоит озвучивать. Он борется с желанием поступить иначе, однако есть еще тихий голос разума, что шепчет о здравом смысле. И все же… — Да, — Роуз встает со стула, медленно выпрямляясь.       Он шумно втягивает воздух через нос и рывком опускает плечи. — Чай, кофе? — Потанцуем? — Гэр не дает Андре договорить и почти перебивает его. Это определенно та мысль, которую озвучивать не стоило, но ведь уже поздно. В одно мгновенье из ниоткуда берутся страхи, которых раньше никогда не было. А может и были, просто Роуз игнорировал их настолько упорно, что стало казаться, будто бы он не знал об их существовании.       Между тем Андре замер, все еще стоя у двери. Он собирался уйти и был к этому очень близок, но одно-единственное слово Гэровалда заставило его остановиться и широко распахнуть голубые глаза, точно он привидение увидел. В воздухе сразу же воцарилось неловкое молчание. Было ясно, что Гэр ждет ответа от парня напротив, вот только тот не понимал, как именно должен это сделать. Хастингс никак не мог въехать, было ли это шуткой или серьезным предложением.       Отчасти даже Роуз не понимал, шутит он сейчас или нет. Это всего лишь мысль, внезапно возникшая в его голове. Он не смог сдержать себя и промолчать, поэтому теперь ему придется постараться, чтобы выкрутиться из ситуации и не выглядеть идиотом при этом. — А музыку не включишь? — внезапно подал голос Андре. Он неловко улыбнулся, прокручивая на пальце кольцо. Ему захотелось разрядить обстановку, но вопрос прозвучал совсем не так, как планировал в своей голове парень.       Теперь уже на пару мгновений замер Гэр. Он слегка нахмурил брови и, не отворачиваясь от собеседника, нащупал на столе телефон. Кое-как попадая по клавиатуре дрожащими от волнения пальцами, ему удалось выбрать из плейлиста, составленного еще в школьные годы, что-то мягкое и подходящее по случаю. Отчасти он понимал, что все это крайне нелепо, однако был шанс, а значит, им нужно было воспользоваться.       Музыка заиграла в наушниках, которые Гэровалд не сразу додумался отсоединить от мобильника. Кончики его ушей слегка покраснели, а на лице появилась виноватая улыбка. Ему вдруг стало неуютно от взгляда Андре, который молча игрался со своим кольцом на пороге его комнаты, исподлобья посматривая на друга. Он все ждал, пока голубоглазый парень одумается и уйдет, хлопнув дверью. Не потому, что Роуз хотел бы этого — просто так было бы гораздо проще. Не нужно было бы потом выяснять отношения, говорить на эту тему, даже сейчас не было бы необходимости отсоединять рывком проводные наушники от телефона, чтобы музыка разлилась по комнате. — Всё для тебя, — Гэр улыбнулся наигранно, и это было похоже больше на оскал сумасшедшего, в чьих руках наконец оказалась новая жертва. Он постарался вернуть своему лицу менее пугающий вид, но оказалось, что контролировать собственную мимику не так уж просто. У Андре тоже не очень правдоподобно получалось изобразить спокойствие.       Гэровалд вздохнул и отложил телефон на стол, придавив им отогнувшийся край тетрадного листа. В его глазах бушевало пламя, но он упорно пытался скрыть это. Эмоции били ключом, и от подобного начинала кружиться голова. Роуз на ощупь шагнул вперед, кое-как унимая дрожь в конечностях, и рывками, очень неуверенно протянул свою руку Андре. Они оба замерли, не глядя в глаза друг другу. Хастингс все еще пытался улыбаться так, будто бы происходит розыгрыш, но уголки губ иногда дергались, выдавая истинные его эмоции.       В комнате было теперь тихо, словно за окном и в коридоре ничего не происходит, как будто бы там остановилась жизнь. Каждый шорох ощущался как невероятно сильная вибрация, и даже трение элементов одежды друг об друга при вдохе и выдохе создавало невыносимо мощные звуковые волны. В висках пульсировала кровь, и Андре неосознанно поднял свою руку на высоту раскрытой ладони друга и робко коснулся ее пальцами. Его взгляд был таким туманным, что только слабые блики делали глаза живыми. Словно Андре боялся даже дышать.       Но вот, наконец, его изящная кисть легла на широкую ладонь Гэра, и сам он сделал шаг вперед. А затем еще шаг, после которого Роуз поднял их руки на уровень плеч. Андре выглядел озадаченным, но его друг лишь улыбался, кладя свободную руку на талию своего совсем-не-друга. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь танцевать, — шепотом произнес Хастингс, заглядывая в глаза партнера. В них было столько всего, что у Андре не получалось отвести собственный взгляд еще несколько секунд. — Не умею, — сдерживая усмешку ответил Гэр, слегка опуская голову и прислушиваясь: музыка была тихой. Тихо… Вокруг по-прежнему было тихо…