Твой

Я оглядел себя в зеркале и пошел открывать дверь. Хантер приехал точно в назначенное время. Какой педант. Альфа окинул меня оценивающим взглядом, задержался на моих голых ногах, и зашел в квартиру. Между нами возникло странное чувство неловкости. Будто мы оба не знали, что делать дальше. В руках альфы я заметил бутылку красного сухого. — Отличное вино, — я даже не посмотрел на марку, — Пойдем на кухню. Я позволил мужчине открыть бутылку и подал бокалы. Может быть стоило спросить как у него дела или солгать что-нибудь про мое состояние в ресторане позавчера, но мы оба чувствовали, что это будет лишним и неуместным. После первого глотка вина стало легче, и я улыбнулся. Нужно брать быка за рога. — Помнишь, — я подошел к Хантеру вплотную, — Ты убил мой шедевр? — Я помню, что было после этих слов, — он приобнял меня одной рукой, а ещё я помню, что ты не хочешь отношений. Так чего же ты хочешь? — Может, я хочу передумать? А вот у тебя все мысли только о сексе, да? — я отставил бокал и потянулся к пуговицам на его рубашке. — Кто бы говорил, - он посмотрел на мои руки, - Значит, никаких обязательств? - Всё зависит от твоего поведения, красавчик, - я лукаво облизнул губы и потянул Хантера за собой. В мастерскую. Альфа, увидев холст, поставленное освещение и задрапированную стену напротив мольберта, удивленно хмыкнул. — Ты убил мой шедевр, — повторил я, — И тебе придется стать моим новым творением. Раздевайся. Хантер недоверчиво нахмурился. Огляделся. Нет, нет, мой дорогой. Я специально убрал все свои работы. Ты не узнаешь, что на моих картинах, пока не станешь одной их них. Не обращая внимания на смятение мужчины, я прошел к мольберту, закатал рукава оверсайз рубашки, которую надевал во время рисования и взял с этюдника белые кожаные наручники, которые купил сегодня. — Что ты задумал? — Хантер не двигался. — Не парься. Я просто нарисую тебя, — я принялся расстегивать брюки альфы. — И в каком жанре ты рисуешь? — он покосился на наручники и медленно, словно неосознанно, снял рубашку. — Сейчас узнаешь, — я бесцеремонно стянул с него брюки с бельем. Когда одежда Хантера улетела на пол, я вытянул его руки вперед и надел наручники. Как и ожидалось, смотрелось восхитительно. Темнокожим безумно идет белый цвет. Даже завидно. — Встань полубоком, вытяни левую ногу вперед и согни в колене. Хантер нахмурился, встал, как я прошу. Он так напрягся, что на руках и лбу вздулись вены. — Тебе некомфортно? — я приподнял его руки на уровень груди и сжал ему кулаки. — У меня не было опыта в качестве натурщика. Ты ведь никуда не выставишь эту работу? — Не волнуйся. Я не заинтересован в распространении порнографии. — Рисуешь порно? — Это эротическая эстетика, но большинство людей воспринимает такое творчество как порно, — я вернулся к холсту, — Такие забавные. Все любят секс, но мало кто готов говорить о нем или рисовать его. Кинематограф, профессиональный или домашний, снимает такую лютую дичь, но всех это устраивает. Насилие, изнасилование, излишняя боль, лживые стоны и часовые эрекции. Они показывают, что женщины и омеги безвольные существа, которые всегда готовы выполнить любое пожелание Верхнего. А как же уважение к партнеру? Иногда кажется, что Нижние делают всякие вещи только ради того, чтобы этот кошмар быстрее закончился. Несмотря на все эти мерзости, стоит появится чьей-то обнаженной фотографии или картине, как люди на говно изойдутся, называя тебя извращенцем и покрывая твое творчество грязью. Здорово, правда? Я выдохнул и начал писать. Кисть как продолжение моих мыслей быстро двигалась по холсту, создавая подмалевок. Хорошо быть художником. Можно рассматривать тело Хантера, подмечая детали и рельефы. Не сказал бы, что альфа занимается спортом, но кубики пресса немного просматривались на животе. Владелец стрипа, продавец омежьей красоты, а сам выглядит как пельмешка. Конечно же, в сравнении с его мальчиками. — Если тебе не нравится порно, зачем смотришь? — альфа наблюдал за движением моих рук. — Было время, когда мне приходилось это делать. Не по своей воле. Я перестал рисовать. Черт. Когда пишу, совсем не слежу за своими словами. Надо выворачиваться. Пока Хантер не начал задавать неудобные вопросы. — Ну, знаешь, — извиняющимся голосом проговорил я, — Пубертат. И все такое. Думаешь не головой, а членом. А ему хочется разнообразия. Альфа улыбнулся и не стал отвечать. Некоторое время мы молчали. Я был поглощен работой. Все-таки цвет кожи альфы такой необычный. Белые наручники будто светились на фоне почти угольной груди с маленькими выпуклостями сосков. Я рисовал уверенно. Это было давно забытое чувство всемогущества. Будто я могу написать кого угодно. В любой позе. — Это самое странное свидание, на котором я был, — Хантер дернулся. Наверное, устал. — Так у нас свидание? — я закончил с телом и начал покрывать холст незамысловатым однотонным фоном. — Разве нет? — нахмурился мужчина. Я не ответил. Осталась пара штрихов. Прорисовывая едва заметные блики на темной матовой коже, я вдруг подумал о том, что хочу написать еще несколько картин с Хантера. Согласится? Я посмотрел на угрюмого альфу. Затем слез со стула и подошел к нему. — Я закончил. Можешь расслабиться. Альфа встал прямо и немного размялся. Протянул мне руки, чтобы снять наручники. Рано освобождать тебя, красавчик. Я набрал краски на кисть и потянулся к шее мужчины. — Ты — прекрасный натурщик, Хантер, — кисть скользнула по его ключице, оставляя на коже светло-голубой цвет драпировки, — Я хочу нарисовать еще две работы с тобой. Давай создадим триптих? * Альфа вздрогнул от прикосновения кисти с прохладной краской, но не остановил меня. Он молча следил за моими манипуляциями. Его дыхание участилось. В мои легкие тонкой дымкой проник аромат лакричных конфеток. Так сладко. — На трех работах, — продолжал я, — Я смогу уместить всего тебя. Твои ключицы. Твой торс. Я набрал еще краски и принялся измалевывать живот мужчины, оставляя светлые полосы на угольной коже. — И твои бедра, — кисть скользнула к паху. Внезапно Хантер закинул скованные руки за мою спину и резко прижал меня к себе. Палитра выпала из моей хватки и оказалась между нами. Лицо альфы было в сантиметре от моего. Опасно близко. Опасно желанно. Я медленно приблизился и прикоснулся к его губам. Такой горячий и влажный поцелуй. Руки альфы сползли ниже. К моим ягодицам. Он забрался пальцами под рубашку. — На тебе нет белья? — он удивленно отстранился. — На тебе тоже. И у тебя каменный стояк. Я уронил кисть на пол и обхватил член Хантера испачканными руками. Палитра упала. Мужчина поцеловал меня в шею и принялся сжимать ягодицы, подбираясь ближе к анусу. — Сними рубашку. Хочу почувствовать тебя ближе. — Мой дорогой, в наручниках ты, — прошептал я, — Даже не думай, что я прислушаюсь к тому, что ты говоришь. — Мне стоит умолять? — Хантер прикусил кожу на моем плече, от чего по телу прошла волнующая дрожь. — Попробуй. Мужчина обдал горячим вздохом мое плечо и плавно опустился на колени, продолжая поглаживать мою задничку. Он, как щенок, забрался носом под мою рубашку и осторожно поцеловал меня во внутреннюю часть бедра, потом выше. Провёл языком от моего бёдра к пупку. Затем высунулся, и посмотрел снизу вверх, прямо мне в глаза. — Не дождешься. Хантер резко дернул меня за нижний край рубашки и я рухнул на колени. Мужчина облизнулся и грубо придвинул меня ближе. — Говорил про мерзость грубости, а сам такое обожаешь, — его пальцы бесправно принялись ласкать мой анус. Я выгнулся и мои тихие стоны заполнили пространство вокруг нас. — Нет, — прохрипел я, обнимая альфу за плечи. Мой член терся о член мужчины. Я чувствовал, как краска на его теле пропитывает рубашку, а мои пальцы пачкали его плечи и шею. — Лжец, — Хантер ввел второй палец, — Ты течешь так, словно у тебя течка. Я приподнялся на коленях. Хантер слегка направил член и я ощутил, как он проникает в меня. Сразу глубоко, быстро. Грубо. Альфа захватил мои губы поцелуем, впился пальцами в ягодицы и задал темп. — Ты удивительный. Красивый. Непредсказуемый, — он дышал с трудом, — Я хочу прикасаться к тебе. Быть с тобой. — Ты… Такие вещи… Сейчас? Я завел руки за спину и ослабил один из наручников. Альфа подхватил меня за талию и положил на пол, нависая над моим телом, подобно коршуну. Не останавливаясь ни на секунду, он принялся расстегивать рубашку, но маленькие пуговки не поддавались на его старания. Через минуту тщетных попыток, мужчина рывком дернул борты в разные стороны и я услышал, как пуговки рассыпались по полу. Хантер выпрямился и погладил мою грудь, оставляя неприятные ощущения от касания свободного наручника. — У тебя такие красивые соски. Он нагнулся и припал к моей груди губами. Лакричный аромат стал ярче. Альфа буквально вдалбливался в мой анус. Я задыхался. — Стой, — невнятно пробормотал я, — Подожди… Я… Мне… Неожиданно Хантер накрыл мой рот ладонью, сдал пальцы. Он продолжал безумствовать. Я возмущенно царапал его плечи, пытался вывернулся из-под его темного тела, но ничего не получалось. Знакомый страх схватил мое сердце в тиски. Глаза заслезились, а тело пронзила судорога ярости и оргазма. Я закричал. Но Хантер услышал только мычание. Он остановился также внезапно, как и начал эту вакханалию под названием секс. Мужчина вышел из меня и, прижимаясь членом к моему, кончил с неясным стоном. — Ты! — гневно прохрипел я, — Ты! — Прости, — Хантер схватил меня за руки прежде, чем я успел его ударить, — Ты и твой феромон. Это безумие… Я стиснул зубы и гневно посмотрел в глаза альфе. Дьявол. Почему мне вечно не везет с мужиками? Хантер немного успокоился и слез с меня. — Все-таки, ты лжец, — он коснулся пальцем моего члена, — Только кончил, а уже готов к новому раунду. Глупый Хантер. Это результат эгоизма альф. Венец их доминирования и мировой несправедливости. И да. Несмотря на твою грубость, я хочу ещё. Но мне ведь это на руку. Я мысленно перекрестился и ухмыльнулся. — Так сделай с этим что-нибудь, — я перевернулся и завлекающе приподнял ягодицы, — Или ты выдохся? Альфу не нужно было долго упрашивать. Он сдвинул мои ноги и без предупреждения вошел. Я закрыл глаза. Мужчина наклонился к моему уху. — Скажи, если буду слишком напорист, — он обхватил мой член рукой и принялся ласкать в ритм движений сзади. Чертов альфа. У тебя гораздо больше секретов, чем кажется на первый взгляд. Радуйся пока я тебе позволяю. В моем шкафу столько наручников, что ты не сможешь и пальцем пошевелить. А пока. Радуйся. Используй этого удивительного омегу. Чтобы потом он мог использовать тебя.