шоколад

      —Что это ты там ешь? — Голос парня был тихим. На самом деле, ему было все равно, он просто хотел начать с чего-то диалог.       —Тебя это ебет? — Держа в руке батончик шоколада, Накахара с недовольством взглянул на Осаму.       На губе Чуи остался кусочек шоколадного изделия. Он выбросил обертку, отвернувшись от Дазая, прислонившись спиной на металлический забор. Понемногу улицы Йокогамы темнели, наступала ночь.       —Ебет. — Выбросил Осаму, подойдя ближе к парню.       На улице зажигались фонари, рядом с лампочками летали ночные насекомые, в траве играли на скрипках сверчки.       Накахаре было все равно, ему наплевать на Дазая, наплевать на все, что происходит вокруг него. Он опустил голову, поднося ко рту папиросу. Потянувшись в карман за зажигалкой, парень почувствовал чью-то руку рядом с его лицом. Подняв голову, он увидел высокое, худощавое тело Осаму, который прижал его к такому же высокому забору, будто дяденька-педофил прижал маленькую девчонку в пустом и темном переулке.       —С ума сошел? — рявкнул Накахара, пытаясь выбраться из ловушки, вырываясь, чтобы оттолкнуть это гребанное тело. Такое худощавое, но сука, такое крепкое.       —Возможно. — Парень пошло ухмыльнулся, проведя рукой по щеке рыжего. Осаму расслабился. Это подходящий момент чтобы…       Чуя поднял голову, не показывая, что он сопротивляется. Улыбнувшись, он подошел ближе к парню, почти впритык. Он провел своими руками ему по шее, спускаясь ниже.       Плечи, ладони, талия. Он хотел сбежать. Он хотел вырваться. Это был его план. Осаму же не просто стоял и наблюдал. Он тоже действовал.       Осторожно сняв с него пиджак, шатен взял Накахару за руки, очень крепко. Чуя этого не ожидал, он уже был готов ускользнуть, но было поздно. Осаму сдернул с его рук черные обтягивающие перчатки.       Их лица сближались с каждой минутой, секундой. Все эти… прикосновения… они все больше и больше смущали Накахару. Он хотел уйти, но не мог остановиться. Ему нравится. Нравится, как Дазай осторожно, но иногда очень резко, неожиданно и болезненно прикасается к Накахаре.       Приоткрыв глаза, Чуя понял, что их лица сблизились настолько близко, насколько можно.       —Твою ж мать. — Пробормотал Накахара, уже не сопротивляясь, просто поддавшись ему. Поддавшись Дазаю Осаму. Человеку, которого он ненавидит, которого он всем сердцем хочет убить.       Убрав с лица рыжую прядь волос, Осаму посмотрел на Чую. Он быстро и резко, наглыми движениями впился в губы Накахары, такие нежные, мягкие и теплые, пытаясь пройти дальше. Накахара не хотел принимать этого, он сопротивлялся, хоть и прекрасно понимал, что уже поздно.       Чуя закрыл глаза, его сердце билось так часто, быстро. Ему было хорошо, он не хотел останавливаться. Хотел, чтобы это продолжалось всю вечность. Приоткрыв глаза, он взглянул на Осаму, который смотрел на него, затуманенным, внимательным и таинственным взглядом. Со стыдным, беглым, таким рассеянным, но все же очень чарующим лицом, Чуя осторожно и аккуратно снова потянулся руками к его широким, развернутым и гордым плечам, приобняв его, тонкими дрожащими пальцами.       Дазай усмехнулся, руками коснувшись его талии, бесцеремонно спускаясь до бедер. Чуть дернувшись, с красным лицом, Накахара не хотел отвечать на это движение взаимностью. Но его бледные, тонкие и безжизненные губы очаровывали его, он не мог отказать, ему хотелось больше и больше.       Медленно и осторожно Накахара начал стягивать с шатена пальто, сделанное из очень приятной на ощупь ткани. Осаму чуть улыбнулся, сняв с Накахары шляпу. Тот даже не сопротивлялся всему этому, ему было все равно. Сдернув с рыжего жилетку, Осаму притянул Чую к себе. Прислонившись головой к груди Дазая, Накахара оглянулся вокруг: уже темно, на улице никого нет.

***

      С трудом приоткрыв глаза, Накахара зевнул, оглядываясь: небольшая комната. Такая чистая и светлая. Окно было открыто, солнце светило прямо в комнату, сквозь тоненькие шторы.       Потянувшись в белоснежной кровати, Чуя повернулся на бок.       —Бля-я-я-ять…       Спиной к нему лежало худощавое, тонкое тело, которое после повернулось к Накахаре лицом. Лохматые, растрепанные и немного кудрявые волосы развевались на ветру. Сейчас его лицо, глаза, были такими невинными, даже беззащитными. Его бледные губы сейчас были такими… воздушными, женственными. Его изящная и гибкая шея, высокие и могущественные плечи, которые сейчас казались ему хрупкими и нежными, его чувственная грудь, аккуратные, интеллигентные, белоснежные и ледяные руки, грубые и длинные пальцы, тонкие и стройные ноги, роскошное и бледное тело. Все это так привлекало Накахару, притягивало его к парню.       Но, твою же мать, они переспали, из-за чего сейчас опаздывают на работу.       —Доброе утро, Чу. — Пробормотал Осаму       —Мы опаздываем на работу.       —Тебя только это волнует? — Усмехнулся парень       —Заткнись.