Ты больше никуда от меня не убежишь!

Я слезла с лошади и угодила в его объятья. Мы молча стояли и смотрели друг на друга как тогда в конюшне, только теперь выражение лица его было грустным и подавленным. Злая искорка металась в его глазах, я знала ее, сейчас он снова сделает мне больно, опять ранит меня словом. Вдруг он резко притянул меня к себе и поцеловал, сначала сильно, со злобой, а потом все нежней и ласковей, а я отвечала ему. Мои руки путались в его волосах, я растворялась в нем как мороженое в горячем кофе, и когда я почти растаяла Уильям отстранил меня от себя и со злой ухмылкой процедил: - Значит дружба, да? Ну давайте дружить! Хахаха! – это было жестоко! Такое ощущение, будто мне влепили звонкую пощечину. Я не могла больше сдерживать выступившие слезы горечи. Отвернувшись от него, я утерла слезы, брызнувшие из глаз, чтобы сэр их не видел. Когда Уильям увидел, что я отвернулась и плачу, для него наступило понимание. - Анабелла! Простите меня, - он попытался обнять меня и развернуть к себе, - я не знаю что на меня нашло! – пытаясь вырваться мне приходилось отчаянно работать руками. Наконец я вырвалась и вскочив в седло ускакала прочь. А он еще долго стоял и глядел мне во след. Домой я вернулась поздно, но меня еще не хватились. Как добралась до замка я помню плохо. В какой-то момент я вообще выпустила поводья и просто ревела. Ревела от горя по себе, по своему чувству. «Как я могла довериться ему, я же знала каков он! Этого и следовало ожидать! Влюбилась, надо же, и в кого? В этого бессовестного нахала!» - такие мысли пришли на смену слезам и проснулась гордость, уязвленная гордость. Через час после моего приезда возвратился и сэр. Как только он вошел в Зал я тут же стала флиртовать с Освальдом, которого до этого и не слушала. Уильям, глянув на нас сделал кислое лицо и сел как можно дальше от нас. Всю ночь я не сомкнула глаз. То я ревела, то злилась, то сыпала проклятьями, а к утру решила что обязательно выиграю турнир и успокоившись легла спать. Утро следующего дня началось с жеребьевки. Кому в противники достанется Уильям, а кому «Раймунд». Моргулу пришлось биться с Уильямом, и пришлось проиграть. Сегодня Первый Рыцарь, так окрестили его в народе, был особенно напорист и страшен. Под его натиском Моргул просто вжался в песок и бой не длился долее 5 минут. Мне же выпал Освальд, этот детина, с которым я вчера вечером флиртовала на глазах у Уильяма. Как эта груда мышц меня бесила своими тупыми разговорами! Но когда я вышла на арену он пожал мне руку и сказал тихо, так чтобы слышала только я: - Ты не выиграешь, уродец! Не получит никто эту миленькую девочку, она будет моя! – Ох, как же я разозлилась! Я вмазала ему в челюсть рукояткой меча и проткнула ему ногу. Он завалился как медведь, но выпрямился на песочке, когда мой меч оказался у его горла. Решив напугать этого детину я стала картинно спрашивать у своей «госпожи» - служанки, которая сидела в ложе принцессы вместо меня, как мне поступить: убить или отпустить? Брета была прирожденной актрисой! Медленно встав, она подняла вверх руку и жестом указала мне: «убить». Я зло улыбнулась сопернику и занесла меч для последнего удара, но в миллиметре от его горла остановила лезвие. «Не стоит даже марать об тебя это меч, ничтожество!» - сказал Раймунд и ушел с арены. Прибежав в ложу я чудом успела переодеться так как знала, что после того представления, которое мы с Бретой устроили ко мне явится отец, или хуже того матушка с нотациями. Но я не ожидала увидеть Уильяма! - Что ты творишь, дрянная девчонка? А если бы этот Раймунд не остановился бы? Ты всю жизнь была бы в ответе за то, что отняла жизнь у другого человека! - Какая разница тебе то? Ты играл моими чувствами, а теперь предъявляешь какие-то претензии, ты не имеешь на это права, слышишь? Убирайся! – слезы застлали мой взор. - А ты? Ты не играла чувствами моими? Ты искусительница, кокетка, которой от мужчин ничего кроме внимания и не надо! Ты так искусно играешь мной, даже сейчас, что я готов поверить, что ты любишь меня! О, как ты наверное собой гордилась, когда вновь и вновь отталкивая меня все сильней привязывала, когда я ревновал тебя к сопляку Раймунду, к этому тупому Освальду и ко многим другим, но больше такого не будет! Я спровоцирую Раймунда и он убьет меня у тебя на глазах! Хотя, он убьет только тело, душа мертва уже давно! Прощай, принцесса! – с этими словами он вышел. А я, утирая слезы протянула ему руки, но он не увидел их. Тогда стала собираться к выходу на арену. Через полчаса всё и все было готовы. На арену вышли два рыцаря. Они долго кружили, сближаясь, понемногу сокращая расстояние между друг другом. - Я не убью тебя – произнесла я - Тогда я тебя убью! – рыкнул он и нанес серию рубящих ударов, от которых я едва увернулась. - Ты любишь ее? – спросила я, кивнув на свою ложу и замерев в ожидании. - Я ее ненавижу! – со злобой процедил он, а мое бедное сердце упало, горе заполнило меня без остатка. - Я тебя тоже ненавижу! – крикнула я уже своим голосом и пустила в ход самые серьезные приемы, которые когда либо знала. Его глаза после моих слов расширились от удивления и когда я сделала маленькую передышку рыцарь пошел в атаку, но лишь бы я была чем-то занята. Сэр внимательно вглядывался в мои глаза и наконец понял, кто перед ним. Он опустил меч и смотрел на меня с болью. От его взгляда я словно сорвалась с цепи и стала атаковать снова, но мои глаза ничего не видели из-за проклятых слез! В очередной раз промахнувшись я споткнулась и упала в его объятия. Он поднял меня и грустно улыбнулся. Меч выскользнул из моих ослабевших рук и я стала бить его кулачками. Немного растерявшись сначала, он схватил меня за руки, потом собрав всю свою силу взял меня за запястья и потянул к себе. Поцелуя никто не ожидал, только я и Уильям отдались ему со всей должной страстью. Это был самый прекрасный поцелуй, я хотела, чтобы он длился вечно! - Прости меня за все, и за это тоже. – прошептал он мне, но смысл фразы не дошел до меня, а Уильям сорвал маску и все ахнули.