Исповедь тихони

Пятница. Боже мой… Меня трясет, я боюсь. Еще несколько часов, и нам надо будет показать перед всеми, что мы успели сделать за те жалкие недельки тренировок! Это была первая мысль, с которой я проснулась, и она преследовала меня до тех пор, пока я не пришла в спортзал и не посмотрела на Алекса. Хоть неловкость после того случая уже почти прошла (у Алекса ее точно и не было), я все же чувствовала иногда, как будто что-то изнутри сжимает мои легкие, как жестокий ребенок сжимает в руках невинную бабочку, заставляя меня забыть, как дышать. - Люси, ты чего так рано? – посмотрел на меня тренер, как на глупую букашку. - В смысле рано? – я посмотрела на часы и вздохнула от разочарования. Могла бы спать еще час, как минимум. Тренер все так же вопросительно на меня смотрел. - Я просто очень волнуюсь, поэтому сегодня проснулась пораньше… - Люси, ну и чего ты? Волноваться нужно не тебе, ты итак великолепна. А вот твоему другу стоило бы… Он так и не запомнил последние движения и концовку! - Ну понимаете… Я умом это осознать могу, но вот мое сердечко стучит как бешеное. Если прислушаться, вы его услышите! Тренер снова посмотрел на меня, будто я что-то странное ляпнула, и засмеялся. Мне даже как-то легче стало от его смеха, и я тоже улыбнулась. - Ладно, слушать твое сердце буду не я, а твой красавчик Фред. А я могу тебе предложить пока сделать разминку и порепетировать хотя бы пару раз, чтобы ты была спокойна и уверена. - А у вас сегодня нет уроков? - Тебе повезло, у меня сегодня второй урок только. По моей просьбе тренер включил музыку, и я начала разминку. Уже через 10 минут мы начали репетировать танец. В моей голове были миллиарды мыслей, но выигрывала та, которая кричала «Сейчас будет что-то странное и неловкое». И я с ней была согласна, все еще помня то дикое чувство. Наверное, надо просто не смотреть на него в конце, и все. Но проще сказать, чем сделать… Ведь мышечную память так просто не заткнешь, и потому концовка была такая, какой мы ее придумали. И снова это дурацкое ощущение, будто пол под ногами начинает шататься, ноги такие ватные становятся, и голова кружится. - Люси! Алло, ты меня слышишь? – тренер что-то говорил, почти кричал, пока я зависла в своих мыслях. - А, что? – я встряхнулась и отошла от тренера на безопасные 3 метра подальше. – Что-то случилось? - Ты пялилась на мой нос секунд 10, пока я до тебя смог докричаться. - Извините…Я просто задумалась про… Выступление! Да, про него, волнуюсь сильно. - Ну давай еще раз пройдемся, и ты побежишь на занятия. - Мне сегодня не нужно на занятия, нам разрешили пропустить на этот раз. - Ладно, тогда можем танцевать, сколько тебе угодно! – Алекс задорно хохотнул. Мне бы его веселье. - Только сделаем передышку, я позвоню Вуди, и мы тогда уже с ним продолжим. Тренер только кивнул и ушел к себе в учительскую. Через 10 минут прискакал Вуди, и мы начали репетировать снова. Мы повторяли танец от начала до конца раз пятый уже, Алекс только тяжело вздыхал и говорил, что концовка очень вялая. - Люси, ну вспомни, как мы репетировали! Попробуй в конце подумать о том же, чтобы эти эмоции на твоем лице хотя бы отразились. Кончики моих ушей и все лицо в целом стало красным, щеки жгло от стыда. Как будто кто-то мог узнать, о чем я думала. Но я ведь ни о чем ТАКОМ не думала!!! - Люси, убери пошлятину из своей головы, - шепнул мне на ухо друг. – Фреду сейчас несладко икается на парах. Да, ага, Фреду… Ладно, это неважно, я соберусь и сделаю все, как надо. Наконец, когда мы отдышались с Вуди и начали танец сначала, я прокручивала в голове слова Алекса. Подумать о том же, что и в тот раз… А о чем я тогда думала? Про неловкость из-за концовки, про странные чувства, про то, как все холодеет внутри и переворачивается. Я думала про Алекса. Зачем? Я смотрела во время танца на Вуди и представляла тренера. Мне было очень неловко, что мои ладони потели из-за нервов, я боялась наступить ему на ноги, а во время поддержек я чувствовала себя 12-тонной глыбой, которую тренеру было очень сложно держать. Хоть он никак это не показывал. Концовка уже близко, я вспоминаю то, что было неделю назад, и меня захлестывает чувство, будто легкие сжимает невидимая рука, а пол под ногами качается, голова так приятно кружится… Сквозь тихий шум в моей голове я слышу хлопки. Мы с Вуди резко выходим из своих позиций, смотрим на тренера, а он – хлопает! - Что, простите? – я смотрю на него в диком недоумении. Вуди разделяет мое недопонимание. - Наконец вы сделали концовку такой, какую ее захотят увидеть: живой, эмоциональной, будто вы действительно переживаете эти все чувства. На самом деле, это было немного странно слышать, с учетом драматичности нашей концовки. Во всяком случае, по задумке было так. *** Я в который раз рассматривала свое платье для второго выхода. Красивое длинное платье, закрывающее руки и обнажающее шею и слегка зону декольте, оно было немного пышное, светло-голубое и хорошо сочеталось с костюмом Вуди. - Ты просто очаровательна! – посмотрел в мои глаза друг через зеркало. - На твоем фоне я теряюсь, ха-ха. И ведь действительно, другу очень шел этот костюм, в прочем, как и любой другой, который мы перебрали. А мне вот платье было сложно подбирать, потому что все они-то ли были большие в талии, то ли в груди, то ли в бедрах. К нам в «гримерку» заглянул тренер. Осмотрев скептически остальных присутствующих, он остановил взгляд на нас с Вуди. - Ого-го, да вы отлично смотритесь в этих нарядах. Особенно ты, Люси, - подмигнул мне тренер, но не найдя радости в моих глазах, подошел ближе, взял за плечи и заглянул мне в глаза. Мне пришлось высоко задрать голову, чтобы посмотреть на него в ответ, и это мне показалось забавным, что я невольно захихикала. - Рад знать, что мое лицо вызывает у тебя приступы смеха. - Нет, нет, извините, я не хотела вас обидеть. Просто… Ладно, не важно - В общем, я пришел сказать, чтобы вы не волновались, потому что мы достаточно постарались. И, пожалуйста, во время творческого помните про эмоции. ОК? Мы с Вуди кивнули тренеру, и тот ушел куда-то в толпу. Я же подошла к зеркалу и продолжила поправлять макияж, который на меня наложила одноклассница Вуди. Эти накладные ресницы очень мешали, но именно из-за них мои глаза были такие большими, почти кукольными, а мои и без того пухлые губы сейчас были ярко подкрашены красной помадой и казались еще больше. В такие моменты я всегда думала о том, что мне все же повезло с внешностью. И капля (точнее тонна, как мне показалось) макияжа хорошо это показывала. В нашу общую для всех «гримерку» забежал ведущий. - ВНИМАНИЕ ВСЕ! 5-минутная готовность. Слава всем богам, это относилось к самим участникам – это только первый этап, визитка. Но даже не смотря на то, что сейчас не вальс, мы все дружной толпой двинулись в актовый зал. Дрожь в моих руках, затянутых шелковыми перчатками, не унималась, и я в мольбе посмотрела на Вуди. Он шел абсолютно спокойный, посмотрел на меня и мягко улыбнулся, взяв меня под руку. Его спокойствие, видимо, заразное! Уже через пару минут я вздохнула, приняла для себя решение угомонить свои нервишки и со спокойным видом ждала своего часа. В актовом зале уже сидела, кажется, вся школа. Благо, наш актовый это позволял, но все же. Там были и Чак с Нэлли, которые как обычно ворковали друг с другом. И Кэт с Итаном, которые сидели рядом с Фредом. И рядом с ним сидел.. Это Саймон? - Вуди, ты что, позвал Саймона? – то ли гневно, то ли удивленно я обратилась к другу. Он посмотрел на меня как на дурочку. - Ну конечно, это ведь тоже мой очень близкий друг! Твои подруги тоже здесь, к слову. Мысленно я хотела его запинать, но сдержалась. На первом ряду уже сидели все учителя, директор и медсестры. Где же… Ладно, черт с ним! Чем ближе было к моему «звездному» часу, тем больше мои легкие сжимались. Я все также боялась облажаться, но с другой стороны понимала, что сделала все, что в моих силах. Наконец этап-визитка закончился, и началось самое страшное – вальс. Свет во всем зале потух, и только несколько прожекторов светило в центр сцены. Так, первые 5 пар вышли и уже во всю вальсируют. Значит, мы с Вуди выходим сразу после парня с номером 3 на руке. Я снова посмотрела на друга и мысленно удивлялась его спокойствию. Раньше был таким нервным, а сейчас? Я вспомнила слова Алекса. «Ты итак великолепна» - стучало в моих ушах, и в них я находила утешение и спокойствие. Как только выходишь на сцену, время как будто перестает существовать, и ты будто растворяешься в музыке, поддаваясь инстинктам и мышечной памяти, а еще партнеру, который легко и плавно вальсирует, плавно переходя с одной восьмерки в другую. Весь мир будто застывает, и я просто наслаждаюсь этими ощущениями. *Ты итак великолепна* - почти единственная мысль в моей голове. Как же легко и приятно скользить по сцене, и поддержки все выходят великолепно. Наконец музыка стихает, и мы застываем в своих позициях. Весь зал аплодирует, а ведь самое интересное только впереди. Ведь дальше творческий этап. *** - Вуди, ты не видел мои блесточки? - Посмотри в левом кармане своей сумки. А вот где мои ботинки?.. А, нашел. - Я не могу застегнуть замочек на спине, помоги! И в таких спешках и нервах мы собирались на творческий. Кому-то повезло еще меньше, и на третий этап нужно было идти первым, потому переодевались эти участники вообще за шторкой прям на сцене. Бедняги. Мы были девятыми, потому можно было не слишком спешить, ведь сейчас шел только третий. Но все же, тревожная обстановка бегающих тут и там полуголых конкурсантов, которые не могут найти свои носки, платья партнерш, футболки или еще что… Это не добавляло радости, а только пробивало на истеричное хи-хи. И вот уже спустя мгновение мы снова стоим за кулисой, ожидая своего выхода. Номер восемь перед нами сыграл на гитаре и спел балладу, было приятно послушать, так что я даже расслабилась. Но вот объявили наш номер, мы выходим на исходные позиции. Глазами я пробежалась снова по толпе и наконец увидела его. Тренер стоял как раз справа от сцены, в тени. Он стоял так, чтобы на начале я его точно увидела. Я посмотрела на него своими жалостливыми глазами, на что он улыбнулся всем своим видом и что-то сказал губами. Ты итак великолепна И дальше все как в тумане, я думаю только о движениях, которые идут друг за другом, вспоминаю репетиции. Скоро концовка, надо не облажаться, и у меня проносятся воспоминания. Воспоминания того, как мы с тренером эту концовку придумывали. И снова это странное чувство, будто легкие сжались, ноги стали ватными, и голова такая легкая, кружится, кружится. Прожектор, направленный на нас, гаснет постепенно, как мы и просили, наступает секунда тишины, и после весь зал взрывает бурными аплодисментами, а где-то из зала кричат «Молодцы!». Явно это наши друзья. А в моей голове засела одна такая яркая мысль, единственная. Ты итак великолепна